вырастут цветы над черепами

Ресницы белеют, мешая закрывать глаза. А изо рта исходит густой пар. И лишь от старого люка идет частичка тепла, на котором сидят старые коты: рыжий, черный, белый. Лиза знала каждого, они старожилы этого района. Пушистые всякий раз радостно мяукали, встречая девушку, их хвосты обвивали тонкие промерзшие ноги Лизы, а сердце согревало уютное урчание троицы. Вновь она выносит остатки сегодняшнего обеда, доставая из шуршащего пакетика кусочки варёной курицы. Коты громко мяукают, довольно встречая их кормилицу. Лиза рядышком сидит на корточках, изредка рукой проводит по грязной пушистой шёрстки. Жалко ей их, соседка всякий раз ругается мол не разводи здесь заразы. Лиза соседку гонит, матом посылая, что очень для неё необычно, не может бросить полюбившихся котиков. Они ведь может когда-то были кому-то нужны, спали на домашнем диване, ели из миски сильно пахнущий корм, и ластились в ногах хозяев. А теперь здесь, на старом тёплом люке – с надеждой пережить очередную зиму. У Лизы ведь тоже когда-то был дом. Поднявшись, бредёт по улице томно. Настроения нет совсем, грустно даже, можно сказать. Руки в карманы засовывает, согреть пытается. Красный нос шмыгает, ресницы слипаются уже. Присаживаясь на ботинках шнурки посильнее затягивает, обмёрзшие шнурки руку до боли растирают, шипит, но продолжает. Затянув потуже, встаёт, голову поднимает и на небо смотрит. Потемнело уж, в тёмном небе лишь луна одна светит. На лицо пара снежинок падает, рукой убирает и спешит к Захаровой. Сегодня Кристина задерживается что-то. Стоит Лиза уже минут двадцать около парка, она всегда встречала там Захарову. И в дождь, и в снег, в любую погоду – Лиза встретит, если Кристина попросит. И сегодня она позвонила ей, попросила прийти, и она пришла. Завьюжило сильно, мокрый снег и морозный ветер по лицу бьёт. Андрющенко голову вниз опрокинула, глаза зажмурив, лицо ладонями прикрыла. Холодно всё же. Чувствует, как чья-то рука упала резко на плечо, вскрикивает от страха толи от удивления. Глаза ещё сильнее жмурит, словно это спасёт. Открывать их боится, но её тело мягко обхватывают, заключая в объятье. Рука касается щеки, нежно поглаживая около глаз. —Извини, не хотела пугать, — слышен голос Захаровой, она все еще рук не отрывает от лица девушки, крепче к себе прижимает, и миловидно улыбается будто вовсе не пугала никого. Глаза Лиза открывает всё же, и жарко становится. В пару сантиметрах от ней лицо Захаровой, эта улыбка и эти прекрасные голубые глаза. Шершавая рука на обветренной щеке согревает сильнее горячего глинтвейна в январскую стужу. —У меня для тебя сюрприз, я правда опоздала на две недели, — смеётся Захарова, поспешно свой красный рюкзак расстёгивает. Матерится попутно, ища среди груды вещей подарок для Лизы. И вот наконец, достаёт книгу и Андрющенко протягивает. Лиза улыбнулась, руки протянула, взяв подарок из рук девушки. Обняла крепко, а после начала книгу рассматривать, это был Тургенев «Дневник лишнего человека». Она давно хотела прочесть. —Не знаю, угадала или нет. Не ебу в этих ваших книжках ничего, но ты вкладку не закрыла на ноутбуке, вот и взяла что на глаза попалось, — засмущалась Захарова, с надеждой что угадала с подарком. Лиза багрянцем окрасилась всё пуще, такие поступки для Кристины несвойственны, обычно напрямую заявляет «что тебе подарить», а тут заморочилась. Разве не такие мелочи, заставляют ценить ближнего? —Да-да, я очень хотела её заказать! Спасибо тебе, Кристина, — отошла чуть в сторону Лиза, держа в крепко красных обветренных руках подаренную книгу, словно это главное достояние всего человечества. Кристина на Лизу смотрит, бедная замерзла ведь вся. Рюкзак вновь со спины скидывает, расстёгивает тот, и широко раскрывает. Головой вниз мотает, мол бросай. Андрющенко молча стоит, книгу из рук выпустить не может словно ребенок. Захарова осторожно своей рукой пунцовые запястья накрывает, заставляя те расслабиться. —Клади уже давай, никто не украдёт – пусть только посмеют, я последние гроши отдала, — хмурится Кристина, шуточно кулаком грозя прохожим. Озираются все, а ей плевать, такая уж она. Лиза хохотом заливается, на прохожих поглядывая, взглядом извиняясь: не серьёзно она, не бойтесь бедолаги. И всё же опускает книжку аккуратно в рюкзак подруги. Захарова моментально молнию застегивает, ранец на спину вешает, и Андрющенко за руку хватает, ведя за собой. —Пошли уже домой, пока тебя вместе с книгой не украли, золото ты моё, — продолжая испускать свои нелепые шутки, гордо шагает за руку с позади идущей Лизой.       

***

Домой все в снегу приходят, полностью. Лиза за капюшон девушку дергает перед входом, заставляя в подъезде свои кроссовки от снега отряхнуть, одновременно доставая из него же горсть снега. Сама отряхивается, и чуть внутрь Захарову толкает. Она смеётся, нос красный трёт и дрожит одновременно. Андрющенко вот вообще не весело, мокрый шарф на тумбочку входную бросает, разувается. И куртку не сняв, на кухню бежит скорее, комфорку зажигая на плиту чайник ставит. Потом уж куртку расстёгивает, пройдя в коридор вешает на крючок. А Захарова её за нос хватает, сжимает его сильно-сильно. —Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?, — заливается смехом, получая в бок локтём от Лизы. А она еле-еле как от руки подруги освобождается, фырчит и щурится смотря на блондинку. —Чай пошли пить, дедушка, — ехидно отвечает, убегая на кухню рукой нос закрывает.       

***

Лиза чай по кружкам разливает, и конфеты на стол раскладывает. Она терпеть сладкое не могла, потому что вечно перед глазами тот самый оставленный матушкой подарок на новый год в голове всплывает. Но с Кристиной всегда за компанию конфеты ела. Вместе с ней они какие-то другие, действительно сладкие – а не горькие от обиды. Захарова на табуретку присаживается, руками за кружку хватается и ближе к себе пододвигает. Обжигается, и матерится громко-громко. Андрющенко на руке девушки пластырь замечает, с утра не было его. На работе поранилась видимо, обработать надо как следует, а то она Кристину знает – живет по принципу «хрякнем, плюнёт, и само пройдет». —Что у тебя на пальце?, — спрашивает Лиза, присаживаясь рядом на табуретку, разворачивая разноцветную обёртку у любимых конфет Захаровой. Кристина лыбу давит, глаза в пол отводит, и смеяться начинает. А после руку поднимает, пальцами щёлкает, и жестом указательного в младшую тычет. —О, это ещё один, ну типа подарок, — отвечает Крис, аккуратно бежевый пластырь снимает, а под ним татуировка в пленочке, маленькая такая совсем – паучок. Руку к лицу девушке подносит, давая рассмотреть поближе. Лиза вглядывается, Захаровой никогда татуировки не нравились. Вечно вот это её – а что в старости будет, а как если разонравится и прочие типичные вопросы бабулей за пятьдесят. А тут сама набила, пусть и маленькую совсем. Кристина вскакивает с табуретки, к Лизе подходит поближе, и поднимает рукав её кофты по самое плечо. Обхватывая предплечье младшей, палец большой с паучком к татуировке Лизы подносит. —Смотри, смотри, они как будто парные! — голосит Захарова. Лиза взгляд опускает, и действительно. Паучок, набитый Кристиной будто бы, сидит на паутине внутри сердца. Мило неимоверно, Лиза чуть не плачет, другой рукой глаза протирает. Поверить не может, что Захарова действительно татуировку набила, так еще и парную с ней. Если это сон, позвольте в нём остаться вечно. — думает Андрющенко. —Захарова, это просто ахуенно! — отвечает Лиза, используя мат потому что приличных слов для описания её эмоций точно уж не хватит.