Ориентир по звёздам или как яблочная любовь окуталась клетчатым пледом

Тихо выйдя из библиотеки, Джисон зашел в свою комнату. Он еще вчера разложил все вещи, поэтому ему не составило найти нужную одежду. Он выбрал черные джинсы прямого кроя, белый лонгслив и черный бомбер, который Феликс подарил ему на день рождения. Хан отлично помнил своё семнадцатилетие: он проснулся от того, что Феликс пел ему на английском "Happy birthday" с клубничным тортом в руках. Конечно, немногим позже этот торт упал ему на лицо, потому что Джисон кинулся обнимать друга. Феликс подарил ему черный бомбер и красные конверсы (Хан давно о них мечтал). Только потом Джисон узнал, что чтобы купить такой подарок, Ли долгое время подрабатывал в булочной. Джисон кинул в рюкзак наушники и таблетки (обезбол и противоаллергенные). Он хотел взять гитару, но так и не решился. Хан с отличием окончил музыкальную школу. Музыка помогала ему успокоиться, поэтому во время подготовки к экзаменам он часто играл на гитаре. Он уже собрался выходить, но внезапно понял, что бабушка могла не спать. И как он мог забыть про ее проблемы со сном? Чаще всего по ночам бабушка сидела на кухне, попивая кофе и читая разные книги или газеты. А чтобы выйти из дома, надо было пройти через кухню. Джисон осторожно спустился по лестнице и присел на корточках, надеясь, что удача повернется к нему лицом. До встречи оставалось всего тридцать минут. Неожиданно залаял Эрс. - Эрс, что случилось, чего ты шумишь?- недоуменно спросила бабушка, вставая с кресла и подходя к окну. Джисон быстро пробежал вниз по лестнице на первый этаж и вышел в коридор. Услышав, что бабушка отходит от окна, он тихо открыл входную дверь и выбежал во двор. Выйдя полностью из дома, Хан выдохнул с облегчением. Собака действительно лучший друг человека! Чем ближе Джисон приближался к реке, тем чаще билось его сердце. И он не понимал причину. Хан задумался и не сразу заметил чужую руку на плече. Он вскрикнул и резко развернулся, сжав кулак. - Чего раскричался, бельчонок, я орешки у тебя не укладу. - Придурок, ты напугал меня. - Прости, я не хотел. Некоторое время они, молча, рассматривали друг друга. Минхо был одет в тот же красный бомбер, как и при первой встрече, черную футболку и серые джинсы. - Почему именно ночью? – наконец спросил Джисон. Минхо замешкался, потерев затылок рукой: - Я завтра уезжаю в Сеул, надо будет сдать проект. А мне… мне хотелось бы с тобой еще поговорить. - То есть… ты хочешь, чтобы мы стали ближе? - Да. Джисон широко улыбнулся, но эту улыбку быстро сменила легкая задумчивость. - А куда мы пойдем? - Давай прогуляемся по деревне. Обойдем круг и вернемся к реке. - О, пойдем! Они повернули налево, и пошли по улице, располагающейся вдоль трассы. Машин на ней не было, света в домах – тоже, хотя оттуда можно было услышать звуки стирки вещей или готовки еды. Несмотря на поздний час, пели птицы; дул лёгкий ветерок, доносивший до них запах яблок (на этой улице росло очень много яблонь). Джисону вспомнился забавный случай из детства. Он легко рассмеялся. - Что такое? – недоумевающе спросил Минхо. - Я вспомнил случай, как в детстве мы с какими-то деревенскими ребятами воровали абрикосы у Госпожи Ким, после чего продавали их именно на этой трассе. - О, я тоже часто воровал их и потом продавал, это была традиция всех детей в деревне. И, кажется, она до сих пор осталась. У Госпожи Ким и в правду чудесные абрикосы растут. *** - Я не могу достать! – семилетний Джисон сидел на ветке дерева и пытался дотянуться до плодов. - Так залезь выше! – под деревом столпилась толпа детей. - Я так упаду! - Слабак! Лучшие плоды всегда растут на высоких ветках, и все дети это знали. Поэтому, несмотря на страх, Джисон полез на ветку выше. Кое-как на нее забравшись, он понял, что она не такая крепкая, как прошлая. Стараясь не упасть, Хан срывал абрикосы и кидал их вниз. Он нарвал целую корзину и уже собирался спускаться, как ветка треснула, и Джисон упал землю. Колено тут же начало кровоточить. - Ты в порядке? - спросил какой-то мальчик. - Всё хорошо, - всхлипывая, ответил Джисон. - Да уж, ничему тебя жизнь не научила,- заявил негласный главарь маленькой банды. Он был одет в футболку в жёлто-белую полоску и черные шорты. На носу - пластырь с динозаврами. - Чего ты сразу грубишь? - вытирая слёзы, обиженно спросил Хан. - Как ты смеешь мне еще перечить, ничего неумеющий городишка? - Деревенское хамло! - Ах, так! - разозлился мальчик с пластырем и кинулся на Джисона. Началась драка, мальчики перекатывались по всему газону, пытаясь посильнее ударить друг друга. Услышав шум, из окна выглянула Госпожа Ким. - Ах вы мелкие гадёныши! Снова воруете?! - зло прокричала она, выбегая из дома. Дети сразу же встрепенулись и побежали прочь. Еле унеся ноги, они тяжело восстанавливали дыхание. - Ладно, прости меня, я не хотел грубить тебе,- запыхавшись, извинился Джисон. - Да и ты меня прости, я поступил, как ненастоящий мужчина,- сказал главарь. Хан хмыкнул от такого забавного сравнения, но ничего не сказал - снова подраться он не хотел. Увидев Джисона, бабушка чуть его не убила. Обрабатывая рану на колене, она спросила: - Что случилось? - Я подрался. Бабушка недоуменно посмотрела ему в глаза: - Я же тебе говорила, что конфликты выяснять надо только словесно, какие еще драки?! - Да я с деревенским парнем подрался. Я его даже не знаю. - С каким? - С каким-то взрослым «мужчиной» с детским пластырем на носу. Бабушка тихо засмеялась: - Ох уж этот Хо, лучше не перечь ему. Врагов надо держать к себе ближе, запомни это. *** Джисон слегка увлекся, рассказывая Минхо о своем детстве в деревне, и не заметил, как они подошли к его дому. Хан испуганно проверил, горит ли свет в окнах, и, лишь убедившись, что нет, смог с облегчением выдохнуть. - Кстати, а как ты вообще сблизился с моей бабушкой? Минхо тепло улыбнулся: - Твоя бабушка знала меня с рождения. В детстве я был тем еще хулиганом, и она часто меня отчитывала, но с возрастом мнение обо мне у нее поменялось. Я никогда с ней близко не общался, но наступил момент, когда я определился со сферой поступления и понял, что только твоя бабушка, а точнее ее библиотека в силах мне помочь. Я знал, что сделал ей много гадкого, и мне было очень неудобно и стыдно обращаться к ней за помощью. *** Шестнадцатилетний Минхо на дрожащих ногах шел к дому госпожи Хан. Он уже давно взвесил все возможные варианты развития событий, включая те, в которых его выгоняют сразу с порога. Собравшись с духом, он громко постучался в дверь, после чего тут же пожалел и собрался убегать, но дверь открылась госпожой Хан. Она была одета в чёрный шёлковый костюм, в руках держала книгу. Минхо заметил большой рубиновый перстень на ее среднем пальце. Он неуклюже улыбнулся и низко поклонился: - Добрый день, госпожа Хан! - Здравствуй, Ли Минхо, проходи в дом. Не хочешь чаю? Испуганный Минхо зашел в дом и, проследовав за женщиной, оказался на кухне. Комната была просторной, в шоколадно-бежевых тонах. В углу стоял камин, на котором стояли статуэтки ангелов. В центре располагался длинный стол с красивыми стульями. На стенах было много разных полок, одни служили местом хранения фарфоровой посуды, на других стояли разные сувениры. Сделав чай с бергамотом, госпожа Хан налила его в большую оранжевую чашку и поставила перед Минхо. Потом села напротив него и спросила: - Какими судьбами, дорогой? От испуга Минхо не мог выдавить из себя ни слова и поэтому просто опустил голову. - У тебя какая-то просьба ко мне? Минхо вспомнил, как важно для него поступление в университет и твердо сказал: - Госпожа Хан, я собираюсь поступать на факультет международного права. Мне нужна ваша библиотека для подготовки. Пожалуйста. - Вот как,- улыбнулась женщина - Минхо, я горжусь тобой. Не многие так быстро вылезают из пелёнок и уже в шестнадцать лет становятся ответственными за свою жизнь людьми. Ты можешь заниматься у меня в библиотеке, думаю, там найдется много книг, которые помогут тебе подготовиться. - Боже, госпожа Хан, спасибо спасибо спасибо! - благодарно прокричал Минхо, встав со стула и низко кланяясь. - Не за что, Минхо. Садись и пей чай. И расскажи про свои планы на будущее, о подготовке и как вообще ты решил поступить в эту сферу. И да, называй меня бабушкой Хан. *** Улица, на которой жил Джисон, значительно отличалась от прошлой. Если на той стояли одноэтажные дома, то на этой были большие двухэтажные. Возле каждого стоял забор, на котором крепились почтовые ящики с фамилиями семей, проживающих здесь. Напротив домов располагалась небольшая лесополоса, делящая эту улицу с другой. Но больше всего здесь выделялись цветы. Крупные, разноцветные, пышные и ароматные – анютины глазки, маргаритки, ромашки и многие, многие другие. Их было множество и все они – а их, конечно, было гораздо больше, чем одуванчиков на асфальте или березовых листьев в воздухе – радовали глаз. Каждая улица отличалась от других и на каждой чувствовалась своя атмосфера. И именно поэтому Джисону нравилась эта деревня. Болтая о любимых местах, они снова подошли к реке. Минхо повернул в сторону и пошел к какому-то амбару. Джисон почти все детство провел возле реки, но никогда не замечал его. Минхо зашел внутрь и крикнул оттуда: - Поищи, пожалуйста, ветки. Собрать немного веток не составило труда, потому что раньше на реке был мостик, который разрушился из-за ремонта дороги, проводившегося совсем неподалеку. Джисон принёс их туда, где уже стоял Минхо со спичками в руках и гитарой. Хан вопросительно приподнял бровь. - Это гитара одного моего знакомого, он оставляет ее в амбаре, но разрешает мне ею пользоваться. Я немного умею на ней играть. - Я тоже умею, думаю, весьма неплохо. - О, тогда это вообще отлично. Они в тишине сложили ветки в кучу и подожгли их спичками. Сняв свои куртки и постелив их на землю, парни сели возле костра, который отлично согревал в эту прохладную ночь. Джисон взял гитару и начал ее разыгрывать. - Я учился в музыкальной школе,- сказал он, - после окончания, я еще год ходил туда на вокал, так что петь тоже умею. - Я тоже умею петь,- сказал Минхо,- раньше к нам часто приезжала моя тетя, которая работала учителем музыки. Она и поставила мне голос. Джисон в ответ только улыбнулся и начал играть песню Адель "Rolling in the deep". Он знал ее наизусть, красиво пел и правильно поднимал и опускал ноты, сопровождая все это игрой на гитаре. На припеве начал подпевать Минхо. На удивление их голоса очень хорошо слились. Хану показалось, что через музыку они стали намного ближе. Отдыхая от пения, он спросил: - У тебя есть лучшие друзья? - Да, у меня есть лучший друг, Кристофер Бан Чан, он учится со мной на одном курсе. Только представь, он поступил в Сеул, хотя родом из Австралии. Но, несмотря на это, он быстро вжился в коллектив и стал старостой нашей группы. О, он еще и капитан сборной по баскетболу нашего университета. И учится он на отлично… Джисон почувствовал себя самым ленивым человеком на свете. Какого черта все такие активные? - Был еще один,- продолжил Минхо с грустной улыбкой,- мой преподаватель по праву. В деревне не было хороших учителей, которые могли бы подготовить меня к поступлению, и мне приходилось ездить в город неподалеку. Господин Мин считался одним из самых сильных преподавателей. Он выгонял детей, которые не могли заниматься по его программе, поэтому мне приходилось не спать ночами, чтобы подготовиться к его уроку. Но, несмотря на это, мы дружили. Когда я уставал, он всегда тяжело вздыхал и говорил: все, идем на перекур. Я не курил тогда и не курю сейчас, поэтому просто стоял рядом с ним на балконе. После занятий, когда я ждал родителей, мы пили с ним кофе. Он рассказывал мне много историй из молодости. Я очень ему за все благодарен. - Ничего себе,- заворожено сказал Джисон,- а почему был? Вы больше не общаетесь? - В день, когда я узнал, что смог поступить, и рассказал ему, у него оторвался тромб. Повисла гробовая тишина. - Мне…очень жаль,- сказал Джисон, положил руку на плечо Минхо. - Я уже давно смирился с утратой, я ведь знал, что господин Мин тяжело болел. Хан придвинулся к Минхо. Теперь их плечи немного соприкасались. - Хочешь, я сыграю тебе Queen? - Хочу, давай "friends will be friends". Они еще несколько часов просидели возле костра, греющего их тела и сердца. Они говорили о многом: о забавных случаях в школьную пору, о друзьях и о старых переживаниях, которые на самом деле уже казались мелочью. Солнце начало подниматься. - Бельчонок, если перейти через реку, то будет открытое поле, там всегда очень красивые рассветы,- сказал Минхо. Он встал и отряхнулся, а потом протянул руку Джисону. Хан так и не понял, почему почувствовал странный жар, то ли из-за костра, то ли из-за прикосновения. Они пришли на поле вовремя – небо окрасилось ярко малиновым светом. Трава казалась золотой. Огромные насекомые с блестящими крыльями медленно проносились в потоке ветра. Хан встал на середину поля, расставил руки и закрыл глаза. Ему стало очень тепло. Он видел и чувствовал красоту во всем: в облаках, проплывавших над ним в оранжевом утреннем небе, в листьях, взлетающих к солнцу из-за легкого ветра и медленно опадающих, и даже в мягкой траве, нежной и свежей, только что умытой прозрачной росой. И в Минхо, который стоял рядом с ним и тоже любовался рассветом. Он отвлекся только тогда, когда понял, что из глаз Джисона льются слёзы. У Минхо в груди что-то сжалось, и он спросил: - Бельчонок, что случилось? Хан развернулся к нему, и искренне рассмеялся: - Я, наконец, ощущаю свободу и жизнь. Я живу, вместе с этим рассветом, вместе с этим утром, вместе с тобой. Джисон смеялся красиво – мгновенно менял голос, повышая его, резко и пронзительно, и через секунду-другую срывал его до едва различимого шепота. Так смеется ребенок, который нашёл красивую бабочку в саду, ребенок, который съел кусочек любимого торта. Его улыбка светилась ярче, чем утреннее солнце, а падающие из глаз слёзы напоминали звёзды. Минхо приоткрыл рот, засмотревшись на Хана. Ему показалось, что все вокруг замерло. Он захотел застрять в этой временной петле вместе с Джисоном и вечно смотреть на его прекрасную улыбку, светлые волосы, на которые падает малиновый свет, слушать его искренний смех, видеть его глаза, обращенные в небо. И почему у Минхо появилось желание потрогать его наверняка мягкие щечки? - Минхо-хён, что случилось? - Ты светишь ярче этого солнца. Хан оцепенел. - Что ты…? - Прости, слетело с языка, я не знаю, что на меня нашло. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Безо всяких слов (они совершенно не были им нужны). Неужели Аристофан был прав? И осознать правдивость его слов помог небольшой костер и малиновый рассвет.