8 баллов по шкале Глазго

      Утро выдалось неторопливым до уныния. Маттео не помнил, как перелëг в кровать, и куда делся Винцент, но вопросы об этом в отяжелевшей голове не задержались. Он встал позже всех и в тишине умылся, убрался в номере и пошёл в соседний. Анджело курил на веранде. С его слов, Чезаре и Маурицио спустились вниз, в кафе, а Винцент и остальные были в номере. Там же ждал завтрак – сначала его хотели отдать Маттео, но Винцент сказал: «Дайте человеку выспаться».       Маттео зашёл к ним. Винцент развалился на кровати, рядом были бумажный пакет, обëртки от фаст-фуда, полупустая упаковка сырного соуса, из которой торчала картошка. Забросив ногу на ногу, Винцент отмечал что-то в тетради, как и Август, сидящий в кресле. Вито смотрел в окно.       – А-девять, – сказал Винцент.       – Мимо. – Август сосредоточëнно склонился над своей тетрадью. – Е-два.       – Попал.       – Е-три?..       – Убил. – Винцент отвлëкся от тетради, чтобы что-то сказать, и взглядом наткнулся на Маттео. – Привет.       Маттео кивнул, подходя к своему пакету с едой. Панини, картошка-фри, соус тар-тар и луковые колечки. Желудок скрутило от голода.       – Ребята сказали, что видели жену Франко вчера, – буднично сказал Винцент. – Вроде, сегодня она собирается по магазинам.       – Ага... – отозвался Маттео, как отмахнулся. Голова была тяжëлая, не хотелось вникать.       – Август?       – Д-восемь.       – Мимо. А-один. – «Убил» от Августа вызвало у Винцента улыбку. – Наконец-то.       – А как вы собираетесь... – начал Маттео, отпив кофе. – Ну, то есть, что дальше?       – Я собрал материалы для видео о тех парнях, про которых у нас есть инфа, – сказал Винцент. – Ты как? Будешь тут?       – Не уверен, что смогу чем-то помочь... – неуверенно пробормотал Маттео. – Но если вы не против...       – А-два.       – Мимо.       Не дождавшись ни запрета, ни разрешения, Маттео начал завтрак с панини. Стыд и несмелая радость смешались в одно. Хотелось, чтобы кто-нибудь дал согласие, взял ответственность, подсказал, что делать; но желанная свобода и право распоряжаться собой, которых Маттео добивался, были достигнуты.       В «Морской бой» выиграл Август. Вито вышел на улицу, чтобы поговорить по телефону. Надеясь подслушать, Маттео пошёл следом под предлогом перекура.       Брат отошёл слишком далеко, чтобы можно было услышать его разговор и не оказаться пойманным за руку. Маттео курил и разглядывал проходящих мимо людей. Девушка в цветочном платье, мать с детьми, мужчина средних лет с округлым животом, парень в джинсовом комбинезоне поверх жёлтой футболки. Вот бы к ним, меланхолично подумал Маттео, сбивая пепел. Во сколько закончилась его спокойная жизнь? В шестнадцать? Или ему обыденность заказана с рождения?       Удручающие мысли прервало неожиданное движение на периферии. Маттео вздрогнул, обернулся.       – Да?       – Hai da accendere? – спросил мужчина в солнцезащитных очках.       – Si... Uno momento, per favore.       Он торопливо достал сигарету и зажигалку.       – Вот, прошу... То есть...       – Спасибо, – мужчина улыбнулся, прикуривая. – Путешествуете?       – О, да, вроде... вроде того. А вы?       – Еду на день рождения внуков. Невестка организовала грандиозный праздник. – В голосе, показалось, промелькнул театральный скептицизм.       – Хорошей дороги, – Маттео улыбнулся. – И приятного праздника. In bocca al lupo.       – Crepi. – Мужчина похлопал по плечу. Маттео замялся: слишком близко, слишком... – Дети в нынешнее время стремятся уехать пораньше и подальше, – продолжил мужчина неторопливо. Его глаза скрывались за тёмными линзами, но взгляд Маттео почувствовал. – Но родители, – мужчина назидательно покачал указательным пальцем, – родители всегда находят своих детей.       Сигарета, которую Маттео держал в губах, выпала. Мужчина отошёл, махнув напоследок. Когда он пропал из виду, мурашки пробежали по всему телу и скрутило живот. Поднимая сигарету, Маттео удивился дрожи в руках.       Он должен был ожидать этого. Но всё равно оказался выбит из колеи. Прячась от посторонних глаз, Маттео сполз по спинке сиденья. Разумом понимал: в этом не было смысла. Что бы он ни делал, обо всём уже известно. И без присмотра ему не остаться.       Вернувшись, Маттео промолчал о случившемся. Не знал, как сказать, и когда – у Винцента с Августом был оживлëнный диалог, в котором не нашлось подходящей паузы. Оставалось смотреть на Винцентов профиль, на чёрные брови и голубые глаза, борясь с нуждой разрыдаться, лицом уткнувшись в его плечо.       Когда «Морской бой» надоел, Винцент поставил ноутбук на колени. В тишине зазвучал мягкий стук клавиш. Маттео сидел, задумчивый и недвижимый, думая о коротком диалоге на улице.       – Ты как? – спросил Август.       – Нормально, – отозвался Маттео, встряхнуть головой. – Нормально, но...       Он пересказал случившееся. Винцент, перестав печатать, с усталостью протëр лицо.       – Постарайся не паниковать, ладно? – сухо сказал он, и Маттео неуверенно кивнул.       Винцент продолжал собирать фотографии и скрины, пока остальные собирали вещи. С ноутбуком в руках он вышел, с ноутбуком сидел в машине.       Вито сказал, что оставаться на одном месте рискованно, а потому он нашёл другое, в котором можно переночевать. Но с парковки он выехал не сразу – только после звонка от Анджело, который проверил трассу.       – Глянь сюда, – Винцент развернул экран ноутбука. Маттео нехотя взглянул. – Вот Кьяра. Сейчас в Калабрии. Вот жена твоего дяди... И аккаунт твоей сестры. – Он щëлкал по вкладкам. – Ничего не замечаешь?       – Они с платьями, – сказал Маттео, едва соображая. – Какой-то... праздник? Но я не помню, что такого мы могли бы отмечать.       – День рождения?       – У отца в феврале, у матери в апреле. У Исабеллы летом, уже прошëл. Хотя, если что-то и есть... Не уверен, что смогу сейчас выдать что-то вменяемое.       – Не надо вменяемое. Накидывай, что в голову придёт.       – Если это праздник, – неторопливо начал Маттео, стараясь выкинуть из головы слова того мужчины, – значит, девушки будут искать, где сделать маникюр, причёску... А у Кьяры сколько салонов? Три?       – Вот почему она приезжает, – продолжил Винцент. – Чтобы проконтролировать сервис.       – И вряд ли сама будет работать работу, если намечается какое-то мероприятие. Вито, – Маттео похлопал его по плечу, привлекая внимание, – надо будет встретиться с Исабеллой.       – Шутишь?       – Нет. В самом деле надо.       Они остановились. Вдалеке разговаривали несколько мужчин, и их голоса стали единственным звуком после того, как затих мотор.       – Она наверняка знает повод, а ещё может получить доступ к папиной почте, – пояснил Маттео, выходя из салона. – Или рассказать что-нибудь о...       Встретившись со скептичным взглядом, Маттео со вздохом признал:       – Я просто хочу увидеться с сестрой. Да.       Вито закатил глаза, но ничего не ответил. Захватив сумку с вещами, он пошёл по грунтовой дороге, которая тянулась вверх, к виднеющемуся двухэтажному дому.       – Это ферма, – сказал Винцент, окидывая взглядом раскинувшиеся до горизонта пашни, и присвистнул. – Нихуя себе. Чтобы мне так жить.       Воздух был влажный, пропахший зеленью, сырой землёй и грунтом. Рядом с машиной Вито стояли ещё несколько – парковочный карман с трёх сторон оброс высокой травой, которая по пути к дому сменялись аккуратными кустами. На одной из машин уже приехали Анджело и остальные.       Никто не встретил на пороге дома. Вито открыл дверь, бросил вещи и прошёл на кухню.       – Что это за ферма? – спросил Август, опустившись на кресло в гостиной.       – Принадлежит одному моему знакомому, который согласился предоставить нам местечко. – Вито выглянул в окно, опустил жалюзи. – Впрочем, вернее будет назвать его коллегой. Здесь есть рабочие. Не разговаривайте с ними. Они занимаются своим делом, мы – своим.       – Завтра снова придётся куда-то ехать? – спросил Маттео, заглядывая в холодильник. – Тут пусто.       – Нет, завтра не придётся. Можем остаться, пока не попросят уйти. Куда пойдём потом – не знаю.       Из окон на кухне виднелись выстроенные в ряд три теплицы, поодаль – амбары, склады и одно длинное, трёхэтажное здание, перед которым стояли несколько человек. Маттео разглядел их кое-как и решил, что самое большое было чем-то вроде жилья для рабочих.       Сам хозяйский дом от основного фермерского комплекса отделяло засеянное подсолнухами поле небольшого, по сравнению с остальными, размера. Между полем и домом была обустроенная площадка с бассейном, столиками и стульями. Рядом стояли качели, карусель и детская горка, которые ограждал невысокий забор.       – Это ферма с наркотой, да? – спросил Маттео, опираясь на подоконник.       – Угу. Там под амбарами... и в них... – ответил Вито, хмуро смотря в телефон. – Поищи масло.       – А?       – Масло поищи. Сейчас приду.       Он поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж. Маттео начал осматривать настенные полки: в первой стояли бок к боку упаковки с крупами, во второй глаза разбегались от обилия чаёв и трёх банок с разным кофе. В третьей нашлось две бутылки масла – одна полная наполовину.       Вито долго не было, и, собрав всё, что было, Маттео поднялся к нему. Второй этаж был пустым. В одной из комнат лежали почти что как попало строительные материалы, чьи-то грязные сумки с инструментами. Пахло известью, и воздух был полон пыли, отчего хотелось чихать. На белом полу на коленях сидел Вито, копаясь в инструментах, и плечом прижимал телефон к уху.       – Именно гвозди нужны? Может... Шурупы есть. Сколько? – Он поднял взгляд на вошедшего Маттео. – Полтора литра масла. Понял.       Он сбросил звонок, собрал все найденные шурупы и поднялся с пола. На штанах остались белые пятна.       – Идём со мной.       – Что случилось?       – Чезаре попросил.       Маттео спустился за ним, по пути крикнув Винценту и Августу, что пойдёт с братом за едой.       Они прошли через поле отцветших подсолнухов, разделённое узкой тропинкой. Вито казался напряжённым и недовольным, а потому Маттео вопросов не задавал. Прошёл в амбар и спустился за Вито в подвал.       Пахнуло затхлым воздухом, от которого тошнота подступила к горлу. Маттео, сморщившись, поднял глаза на тянущиеся под потолком трубы. Капала вода. Тяжёлая дверь, расположенная дальше по коридору, открылась со скрипом, и из неё выглянул Маурицио. Позвал жестом.       – Глянь, – сказал он Маттео, отходя в сторону, – это тот мужик?       Опешив, Маттео не сразу понял, о чём речь. Вгляделся в полутьму. В тени на стуле сидел мужчина. Тот, что подошёл на улице. В широко распахнутых глазах была мольба о помощи, которая могла бы прозвучать, если бы не тряпка во рту. Руки привязаны верёвкой к подлокотникам.       Прислонившись к стене, безучастно стоял Анджело. Чезаре, подойдя, забрал масло.       – Д-да... А как вы...       Облегчённый вздох Вито дал понять, что причиной его напряжения и была эта встреча.       – Что вы будете делать? – спросил Маттео с тревогой в голосе.       – То, что надо, – Чезаре вылил масло в кастрюлю, стоящую на одной электрической конфорке. – Мы хотели поговорить по-хорошему. По-хорошему не получилось. Вито, что нашёл, давай – Чезаре протянул руку. Цокнул, перекатывая найденные шурупы. – Крупноваты. Но пойдёт.       Он помахал на дверь.       – Всё, свободны. Дайте мне... минут пятнадцать.       Маттео хотел уточнить, что скрывалось под «то, что надо», но Анджело вывел его в коридор. Дверь закрылась.       – Вообще ничего не сказал? – спросил Вито у Анджело, затягиваясь электронной сигаретой.       – Ничего. Мы думали, что взяли не того.       – А что будет? Вы же не... Ребят? – Маттео суетливо окинул взглядом всех троих. – Не надо никого...       – С этим уже всё решено, – холодно сказал Вито. – Ты можешь идти.       Маттео замер с открытым ртом. Слова возмущения застряли в горле, кровь прилила к лицу.       – Ты должен был меня предупредить!       – Ты бы не согласился, – простодушно ответил Вито, не поднимая глаз. – Мы ведь поговорить пытались сначала. Разговор не помог.       Беспомощно взмахнув руками, Маттео воскликнул:       – Так дайте мне поговорить!       – Дверь открыта. Входи.       – Не... – начал Анджело.       Раньше, чем он успел остановить, Маттео дёрнул ручку. И в коридор проник пронзительный звук – смесь мычания и рычания, от которого у самого Маттео напряглись связки. Звук показался нечеловеческим. Он сам по себе рождал парализующий страх.       Тускло блеснули шурупы, вбитые под ногти. Запахло горелым маслом и горелой плотью. Маттео опустил взгляд – босая нога мужчины была опущена в ту самую кастрюлю. Рядом был Чезаре с молотком в руке и сигаретой между зубов.       Маттео отпрянул, разжал руку и бросился в противоположную сторону. Горло изнутри как будто полоснуло наждачкой. На полу появилось жёлтое пятно, а во рту остался горький привкус желчи, от которого Маттео стошнило ещё раз.       – Вот именно поэтому, – раздался голос Вито сверху, – мы оттуда и вышли.              Маттео затрясся, сидя на корточках. Кто-то помог подняться, мягко придерживая за локоть, и повёл к выходу.       – Diglielo, пусть прекратят... Скажи им, пожалуйста...       – Тише, тише, – сказал Маурицио.       Он проводил до дома и ушёл, проследив, чтобы Маттео зашёл внутрь. После хлопка двери из комнаты вышел Винцент. Что-то спросил, но Маттео не услышал. В ушах стоял тот звук, эхом отражающийся от стен бесконечного коридора.       – Потом. – Маттео отмахнулся. Споткнулся обо что-то, но вовремя опёрся об стену.       – Всё нормально? Маттео?       Обнять его. Разрыдаться. «Нет, теперь нельзя», – осёкся Маттео, борясь с позывом тошноты.       Шурупы под ногтями на дрожащих пальцах. Запах плоти в кипящем масле – прогорклый и салистый. Запах, который словно пристал к коже, и чувствовался до сих пор.       Винцент, не сводящий взгляд с белой дорожки. Винцент, умоляющий его пожалеть. Его бледное лицо и беспомощный, потерянный взгляд, дрожащие руки и сбивчивая речь.       Острые камни в промзоне, впивающиеся в кожу. Давление пистолета на макушке, привкус крови во рту. Ноющая боль в ноге, которую едва заглушали обезболивающие.       Маттео протёр взмокшее лицо. Воспоминания хотелось окрестить чужими, но они мелькали перед глазами.       – Маттео?       Не случайности. Последствия. Последствия одного опрометчивого решения, родившегося из-за опрометчивого поступка. Переезд в Америку, видео на сайте...       Всё это его, Маттео, вина. Результаты его тупых действий. И его ответственность.       Полицейские, в которых стреляли – его вина. Винцент, ставший невольным участником разборок – его вина. Мужчина под пытками – его вина. Каждый пострадавший человек – его жертва.       – Всё нормально, – сказал Маттео, пытаясь придать твёрдость голосу. – Всё нормально.       И жить с этим знанием ему одному.