8 баллов по шкале Глазго

      Рука Винцента взяла телефон, почти не согнув пальцы. Маттео вытянулся, поджав ноги, вслушиваясь в едва различимые звуки из динамика. В нём проснулось что-то из детства, что-то, заставляющее замирать в тягостном ожидании. Винцент, приложив телефон к уху, взглянул в ответ. Когда их взгляды пересеклись, он качнул головой и взмахнул, как бы говоря: «Порядок», – и Маттео позвонил себе немного сутулиться.       – Нет, – ответил Винцент. – Ага. Договорились.       Звонок прекратился. Он бросил телефон и с шумным выдохом согнулся в пояснице.       – Пизда-а...       – Что сказал? – Август попытался перегнуться через стол, чтобы вглядеться в лицо Винцента. – Ты как?       – Попросил встретиться, – ответил Винцент. – У меня, бля, желудок свело.       – Здесь аптечка... – несмело начал Маттео, поднимаясь. Винцент жестом остановил.       – Нормально, нормально. – Он выпрямился, упёр руки в бока и встряхнул головой. – Надо подумать. Надо...       Винцент криком попросил Вито спуститься. Продолжил нарезать круги, неслышно шевеля губами.       – Может, какой-нибудь ресторан? Людное место? Чтобы были свидетели и... – предлагал Август первые пришедшие в голову места. – Рядом с полицейским участком?       Винцент молчал. Маттео неловко, чувствуя, будто говорит за другого человека, сказал:       – Он не согласится. П... папа не согласится на людное место.       – Он попросил тихую обстановку, – бросил Винцент, который, казалось, в их фразы не вслушивался. – Ресторан не подходит, но... Я не могу понять. Это уже было...       – Он уже звонил? – спросил Август.       – Нет же! – Винцент порывисто взмахнул рукой. – Он сказал... – Его взгляд остановился на спустившемся Вито. – Папа Маттео звонил.       – Звонил па... Что? – Вито оторопел на лестнице с одной ногой в воздухе. Опустил её на пол, грузно покачнувшись. – Просто взял и... позвонил?       – Попросил встречи. – Винцент продолжил вышагивать по залу. – Я не могу вспомнить, но у меня странное чувство дежавю.       Вито повернулся к Маттео и помахал ладонью перед лицом, спрашивая, не сошёл ли Винцент с ума. Маттео с возмущением потряс сомкнутыми в щепотку пальцами. Соединил кончики указательных пальцев обеих рук, качнул ими со смесь удивления и недовольства на лице. Август, не считывающий жесты, за немым диалогом проследил с растерянностью и лёгкой обидой.       – Помнишь, – начал Винцент, протирая лоб, – помнишь, мы с тобой... Когда вместе жили, ты сказал, что мне костюмы идут?       – Да, помню, – ответил Маттео, несколько сбитый с толку. Чтобы развеять обстановку, добавил: – Я от своих слов не отказываюсь.       Никто не хмыкнул и даже не улыбнулся. Винцент беспомощно, но как бы в воздух, сказал:       – А чем я в тот день занимался?..       – Ты забрал меня с универа. В машине был Август, мы поговорили... Речь шла о вечеринке, на которую меня позвали.       – Ага. – Винцент, приблизившись, опёрся на стол с до того сосредоточенным выражением лица, будто каждое услышанное слово осознавал заново.       – Мы вернулись домой. – Маттео думал, что контролировал себя, но голос чуть надломился. Никто не заметил. – Раскурили косяк.       – Ты накурил моего брата? – Вито поднял брови, но Маттео выставил руку, прося замолчать.       – И уснули. Потом я встал, пошёл мыться, а ты побежал куда-то... И вернулся в костюме. Ты сказал, что был на работе.       – На работе, да, – Винцент задумчиво кивнул.       – С Костом? – спросил Август.       – Ага-а... С Костом мы пошли ебала бить китайцам... Кост пошёл, точнее, а я за компанию. – Взгляд изменился, искра промелькнула и последовал громкий хлопок. Ладонью Винцент ударил об стол. – Китайцы, бля! Рестик китайский!       – Хочешь моего отца туда позвать? – уточнил Маттео.       В замешательстве от одной вспышки прозрения, понятной только Винценту, находились все. Он же, возбуждённо размахивая руками, пояснил:       – Кост звал их на тех же условиях! Он сказал им выбрать место! Это не... Смысл, сука, смысл в том, что какое бы место мы не выбрали, оно уже под контролем! Вот, блядь, в чём прикол!       Маттео замер с открытым ртом. Коснулся лица в задумчивом жесте Вито, скрестил руки на груди Август. Раздумья могли бы затянуться на большее время, если бы Винцент не продолжил:       – Он позвал их на встречу в рестик, и они начали там свою хуйню мутить, но!.. Владельцем был его кореш. И когда китаёзы туда припёрлись, он как давай им предъявлять. Короче, похуй на то, что мы выберем, – сказал он с триумфом, который испытывает любой человек, разгадав сложную загадку, – мы всё равно окажемся в жопе!       Подведение итогов от него, воодушевлённого и довольного собой, как-то по-особенному расстроило остальных. И Винцент, осознав, что и как сказал, поник.       – Мы в жопе, – повторил он, хватаясь за голову.       – Может, есть лазейка? – спросил Вито, больше размышляя вслух. – Должна быть.       – Уединённое место, но которое нельзя было бы оцепить... Парк? – предложил Август.       – Не, хуета, – возразил Винцент. – Во-первых, случайные люди могут мимо проходить. Во-вторых, контролировать парк вполне себе можно. Там есть работники.       – Тогда можно арендовать здание.       – А смысл какой? Один хуй, на что бы мы не посмотрели, всё равно это не наша территория. Ну, короче... Я не знаю, что предложить, – он вздохнул, глазами окинул комнату и замер, наткнувшись на Маттео.       Маттео вытянулся. Винцент прищурился, поджал губы, словно что-то выискивая. Под внимательным, цепким взглядом боязно шевельнуться, но от волнения Маттео протёр руки. Попытался понять, что в нём было, способное помочь, навести на нужную мысль.       Догадался, когда услышал полузадушённое: «Ц... Нет», – от Винцента, рефлекторно прикрывшего рот. Винцента, внезапно будто напуганного собственной мыслью. Маттео ахнул, чувствуя, как волосы встали на затылке. Холод прошёл по коже, когда слово сорвалось с губ:       – Церковь.       Винцент продолжал держать руку у рта, но взгляд его, медленно опустившиеся веки, напряжение в теле дали понять, что именно это место пришло ему в голову. Церковь. Маттео судорожно вздохнул, теряясь в смеси ужаса и облегчения – по крайней мере, не Винцент озвучил это.       – Нет, – резко возразил Вито. – Нет. Ребята все чтят Деву Марию пуще собственной матери! Вы что, совсем охренели?       Он редко повышал голос, и по тому, что почти перешёл на крик, понятно было, насколько сама идея оказалась оскорбительна.       – В этом и смысл, – спокойно, но со стыдом ответил Винцент. – Вы не потащите туда оружие. И они не потащат. – Он взял паузу, чтобы подобрать слова. – Я слышал, что твой отец довольно консервативен.       – Это так, – Маттео кивнул.       – Значит, скорее всего, с оружием в святое место не пойдёт.       – Да, это... Я не могу гарантировать, но, скорее всего, именно это он... – Маттео замер, чувствуя, как защекотало нос. Протёр глаза. – Это неправильно. Так... нельзя. Это...       – Оскорбительно, – процедил Вито. – Нет.       – Хорошо. Славно, – Винцент пожал плечами. – Думайте сами. Хули только я тут решаю, а? Есть идеи получше?       Повисшая тишина давила физически. Словно пытаясь отогнать её, Винцент продолжил:       – Я вообще язычник, если что, так что... Мне не влом. Я возьму. Похуй. По-охуй, – повторил он, как будто пытаясь убедить в этом и окружающих, и себя.       – Я не пойду в церковь с оружием, – поспешил произнести Август. – Я, конечно, протестант, а не католик, но... Это не просто против правил, это уже неуважение какое-то. И-и очень цинично.       – Да не иди, кто тебя заставляет? Вообще можете нихуя не делать, я сам разрулю.       Мысли роились в голове, как осы в улье, и ужас нарастал, сжимал горло и сковывал по рукам и ногам. Будущий день не представлялся. «Кощунство, кощунство, кощунство», – вопил чужой голос, заглушая остальные размышления, и Маттео смотрел невидящим взглядом, силясь понять, как пришёл к этому. Как получилось такое, что им предстояло надругаться над святыней?       Маттео никогда не считал себя образцовым христианином, но это было выше всех возможных форм наплевательства. Если дело дойдёт до перестрелки, то под сводом храма Божьего кто-то лишится жизни – и от этого Маттео цепенел, не способный вообразить, как будет жить с этим дальше.       – Есть церковь, – сказал он, борясь с ощущением кома в горле, – Святой Марии, Матери Утешения. Она довольно закрытая. Без больших окон. И стоит на возвышении.       – Подходит, – сказал Винцент. – Я последний раз спрашиваю: ещё идеи будут? Или я звоню и договариваюсь.       Молчание было красноречивее любых ответов. Винцент вздохнул, взял телефон и пошёл на улицу, доставая сигареты. На пороге остановился и как-то по-особенному резко, как если бы ради этих слов приходилось ломать себя, сказал:       – Не та ситуация, чтобы думать о «правильно» и «неправильно». Есть две категории: «работает» и «не работает». Мне, думаете, дохуя нравится? Ага, всю жизнь мечтал.       Дверь за ним закрылась с громким хлопком. Вито, молча гневаясь, но не видя в сказанном и капли неправоты, взмахнул руками и пошёл наверх. Август не сразу, но вспомнил, чем занимался до разговора, и с грустью посмотрел в кружку – чай был слишком крепкий и успел остыть.       – Пойду, заберу телефон, – сказал Маттео, и Август рассеянно кивнул.       Он помялся на пороге, перебирая куртки, чтобы потянуть время, потому что не желал застать сам разговор. Только убедившись, что на улице тихо, вышел. Винцент сидел на одном из стульев, что стояли на заднем дворе неподалёку от бассейна.       Вдалеке занимался алый закат, и полутьма в сизый окрашивала отцветшие подсолнухи, поле которых выглядело замершим в глубоком сне. Винцент вздохнул – этого не было слышно, но плечи его поднялись и опустились, – стряхнул пепел с сигареты и затянулся снова.       Он посмотрел на Маттео, остановившегося рядом, без какой-либо эмоции на лице. Устало подпер голову и рукой, с зажатой меж пальцев сигаретой, толкнул телефон к краю стола.       – Завтра в девять.       – Я скажу.       Винцент постучал пальцами по столу. Признался:       – Думаю, успех на соплях держится.       – Это риск, да.       – А в нём... есть смысл?       Маттео поёжился, понимая, что вопрос не риторический. Винцент спрашивал искренне, не менее потерянный, чем остальные, и вся тяжесть принятых решений была на его плечах. Разделить её – меньшее, что можно было сделать.       – Раз уж мы здесь, то... больше да, чем нет. Если что-то пойдёт не так, – Маттео запнулся, – если...       – Давай не надо, а, – Винцент отмахнулся.       – П-подожди, не перебивай. – Набрав в грудь воздуха, он продолжил. – Я хочу сказать, что...       Он не знал, что хотел сказать. Слишком многое. «Я тебя люблю». «Я боюсь, что не смогу без тебя жить». «Я боюсь, что кто-то умрёт». «Я уже придумал план на случай, если убьют меня».       Винцент протянул руку, аккуратно сжал пальцы Маттео в своих. В касании было нечто, сродни хватке жаждущего помощи человека; до того загнанного в угол, что вынужденного положиться на кого-то.       – Да знаю я. Я всё это знаю.