LVIII. Трудности индивидуального предпринимательства
15 октября 2025 г., 10:00
В аэропорту встретили Август и Томаш с плакатом: «Винцент! Рады, что ты вернулся из ссылки». Винцент прыснул, чуть не уронив чемодан, и в объятия попал растерянно улыбающийся.
– Чья придумка?
– Общая, – сказал Томаш. – У нас было, мгм, несколько вариантов. Кто бы мог подумать?! Почти два года не виделись! – после этих слов он вновь прижал Винцента к себе.
В прошлом Винцент обязательно проворчал бы что-нибудь вроде: «Отпусти, раздавишь», – но сейчас только обнял в ответ. Чужие запахи не выветрились из памяти, но чувствовались иначе. Даже аэропорт как будто изменился.
Винцент позвал всех к себе. Август предложил засесть в баре, но от этого пришлось отказаться – слишком сильной оказалась усталость после перелёта. В такси Винцент вспомнил, что полтора года его отсутствия должны были сказаться на квартире, и занервничал, представляя масштаб беспорядка.
В квартире оказалось чисто. Потом он узнал, что Агата с Костом приготовились к его возвращению; встретить не смогли, но постарались сделать приятно так. Это ощущение заботы и участия, ощущение, что его ждали, грело сердце.
– Доставку закажем, только не пиццу, у меня эта пицца вот тут, – Винцент ударил по горлу ребром ладони.
– О, неплохо ты ассимилировался, я погляжу, – хмыкнул Август.
– Да вообще нет.
– А Маттео где?
Воодушевление как ветром сдуло. Винцент знал, что должен был ждать этого вопроса, но всё равно оказался не готов.
– Я... не знаю.
– А? – Август замер.
– Он жив, и этого достаточно, – отрезал Винцент. – Давайте... В бар, кстати, ты предлагал, а у меня, короче, там была целая винодельня, прикинь?
Тему он перевёл удачно, и Август, благо, смекнул. В дороге до дома они обсуждали вино и итальянские обычаи, которые казались забавными или абсурдными. Битьё посуды на Новый год, бросок подвязки на свадьбе или запрет на открытие зонта в помещении.
– А ещё птиц кормить нельзя, за это штрафуют. В Венеции. Я там тоже был, мы с Вито под конец проехались по всем злачным местам.
– Он как, кстати? – спросил Август.
– Нормально. Я ему передал винодельню, он мне выплатил денюжку. Вот, хочу свой бар открыть.
– Да-а? – заинтересовано протянул Томаш, отрывая взгляд от дороги.
– Ты за дорогой следи, – бросил Винцент, вспомнив о ремнях безопасности. Пристегнулся. – Ну, да, деньги-то есть. Август, поможешь?
– Почему я?
– Ну, ты же в ремонте что-то там чухаешь. Просто мнение по дизайну нужно.
Томаш остановил машину на парковке, с которой они сразу поднялись на нужный этаж. Винцент понял, что отвык от лифтов, и когда начался подъём, внутри что-то как будто упало и слегка закружилась голова.
Кое-что из старых привычек дало о себе знать, когда Винцент открыл дверь, переступил порог с улыбкой, и бросил на автомате:
– Laska, я дома!
Квартира отозвалась неловкой тишиной. Винцент поставил чемодан к стене, опомнившись, и добавил сконфуженно:
– Проходите.
«Переклинило», – подумал он, почесав затылок. Снял куртку и прошёл вглубь дома.
Заказывать ничего не пришлось. В холодильнике оказалась кастрюля свежего борща, в духовке – остывшие, но мягкие пампушки с чесноком. Винцент только разогрел и разлил суп по тарелкам.
Август рассказывал, что недавно им удалось выследить какого-то мексиканца, организовавшего торговлю наркотиками, и его, скорее всего, получится поймать в ближайшее время. Томаш рассказывал о преподавании в университете и поделился мыслями об увольнении – работа ему всегда нравилась, но в последнее время стало скучно и однообразно. Винцент предложил взять отпуск за свой счёт, думая, что хорошо бы к бару и Томаша привлечь. Может, как-то окультурит?
– А это у тебя что? – удивлённо спросил Август, замечая седую прядь.
– А это, Август, то, что появляется у людей, когда им стукает тридцатник, – отшутился Винцент. – Признак мудрости, хули.
– А-а-а, точно, – Томаш приложил ладонь ко рту, – тебе же тридцатник!
– Что за реакция, я не понял? – Винцент возмущённо вскинул брови. – Слышь, ты старше меня так-то.
– Оно-то да, но... Бо-оже...
– Да бля, перестань. Мне в душе семнадцать. Ну, хотя... Нет, я не такой тупой, мне в душе что-то около двадцати пяти. Вот так.
– Велика разница, – хмыкнул Август.
– Вот доживёшь до моих лет и поймёшь, что разница – о-го-го, ебать огромная!
Они сидели до позднего вечера, пока Томаш не вспомнил, что ему завтра на работу. Проводив его, начал собираться Август. Винцент, стоя в коридоре, задумчиво молчал, пока не набрался смелости.
– Можешь остаться, пожалуйста?
Август, стоя в обуви и куртке, кивнул и разделся. Из чемодана Винцент достал гранатовое вино, одно из последних, что сделал сам, и разлил по кружкам. Бокалы остались в доме, и Вито пообещал привезти их позже.
– Хочешь поговорить? – спросил Август.
– Помощь нужна.
– С Маттео?
Винцент кивнул.
– Я приехал, потому что... дядя с тётей здесь. И вы здесь. Ты вообще помнишь, чем всё кончилось?
– Он в больнице оказался с пулей в голове.
– Что?! – Рука вздрогнула, вино пролилось мимо. – Бля!
– Ну, там, – Август подскочил, схватил тряпку с раковины, – не опасно было. Вроде. Ты же сказал, что он жив?
– А мне Вито сказал, что он жив. – Винцент постучал пальцами по столу, сведя брови к переносице, и одним глотком осушил кружку. – Ладно, так... Он живой. Должен быть.
– Ты в этом не уверен?
– Нет. От него вообще никаких вестей не было, и... Вито тоже ничего не говорил. – С тяжёлым вздохом Винцент опустился на стул, достал сигарету и почти поднёс ко рту, когда вспомнил, что Август табачный дым не переносил. Убрал всё обратно. – Его отец ко мне заходил. Сказал, чтобы я его не искал.
Август, подперев голову кулаком, отвёл взгляд в сторону, глубоко погружаясь в раздумья. Винцент сжал и разжал губы, издавая звук, будто лопнул мыльный пузырь, и не сдержался:
– Мне надо его найти.
– Я... понимаю.
– Нет, Август, без обид. Не понимаешь.
Сухая констатация факта – предел того, на что хватило желания излить душу. Винцент не хотел вдаваться в подробности. Не хотел рассказывать Августу, как тревога постепенно росла. Как осознание того, что Маттео не просто вернулся к семье, а пропал из соцсетей, лишился всех каналов связи, заставило днями и ночами выискивать намёки, крупицы, подтверждения того, что он где-то есть, он жив и с ним можно связаться.
Он продолжал появляться на улицах, даже когда нужда в тренировках уменьшилась. Искал мероприятия, на которых Маттео мог бы быть, но не видел его и там.
Он спрашивал Вито, тот пожимал плечами и отводил взгляд. «Пока не та обстановка», – сказал он, занятый примирением группировок. «Но, если получится, постараюсь, чтобы вы увиделись. Но даже я его не видел. Дядя ничего не говорит. Просит не лезть». Вито тогда тяжело вздохнул, и стало понятно, что его участие может обернуться неприятностями. Он и так сделал достаточно – можно ли было оплатить ему большим количеством просьб?
Обо всём этом Винцент не хотел говорить. Но его желания отступали под тяжестью вынужденно хранящихся чувств.
– Я всё думаю, стоит ли его искать, или нет, и все мне говорят, что нет. А я не могу, я, блядь, не могу, понимаешь?
Он бы списал всё на алкоголь, но градус в домашнем вине был не настолько высок.
– Я не знаю, как это... Я думаю о том, как он там, и у меня два варианта. Поверить, что ему нормально. Что он, наверное, если не счастлив, то хотя бы... доволен. И это мысль, которая... Ну, скажем, я в это готов поверить с условием того, что мне придётся немного... – Винцент покрутил ладонью у виска. – Проигнорировать то, что я знаю.
Он взял паузу, чтобы перевести дыхание и поумерить эмоции.
– А есть ещё один вариант. Вариант, который существует на основе того, что я помню про Маттео. Про наши отношения. И это пиздец как сложно, я не привык настолько верить в то, что...
«Что кто-то любит меня настолько сильно и что я нужен кому-то настолько сильно», – продолжил Винцент в мыслях, но произнести это не смог.
– В то, что он обо мне вообще вспомнит спустя полтора года. В общем, согласно этому варианту, ему там плохо.
– Ну, учитывая, что он до этого из дома сбежал, ему там и без чувств к тебе хорошо не было, – неуверенно сказал Август.
Винцент охнул и тихо хлопнул по столу.
– Бля, ты прав.
– Ну, а ты его... Всё ещё?..
Сердце в груди тяжело ухнуло. Опустив взгляд, Винцент пожал плечами.
– Мы нормально не поговорили. Я боюсь о своих чувствах думать. Может, там вообще другой человек.
Август это принял с пониманием, и Винцент с облегчением вздохнул. Он сам себя не понимал, разрываясь между «забыть и двигаться дальше» и «надеяться и ждать»; и Август, который был рядом, позволил на себя опереться, и от этого мир показался проще.
– Я точно знаю, что хочу с ним увидеться. И для этого надо его найти.
– Я попробую. Помогу, чем смогу, хорошо?
Винцент пожал руку Августа и похлопал по спине, заключив в объятия.
– Спасибо. Спасибо большое.
– Я всё понимаю, Винц, – Август обнял в ответ.
В Италии Винцент в какой-то момент понял, что шансов у него мало и пространства для движений нет – он был на чужой территории и окружённый малознакомыми людьми. Но теперь рядом были близкие люди. А с ними он уже когда-то дал мафии прикурить.
***
Кост нашёл полуподвальное помещение с выходом на оживлённую улицу, за которой был парк. Место – идеальное. Размеры – идеальные. Винцент созвонился с арендодателем и договорился о подписании договора через неделю. Как он позже узнал, помещение хотела занять сеть кофеен. Владелец спросил, мог ли он дать им его, Винцента, номер телефона – они хотели переговорить насчёт аренды, то ли попросить уступить, то ли предложить деньги за отказ. Винцент даже слушать не стал, отказал и купил новую сим-карту на тот случай, если кто-то из кофейни номер всё-таки достанет. Это было «то самое» место. Он только вошёл, как воображение нарисовало штукатурную стену «под кирпич», барную стойку и столики из дерева с вкраплениями чёрного металла. Может, плакаты? Майра предложила для интерьера дать один из своих старых мотоциклов, и эта мысль Винценту тоже пришла до душе. Майра на его возвращение отреагировала спокойнее прочих, как будто даже не удивилась. При словах о баре глаза у неё сверкнули ленивым интересом. Винцент говорил ей, когда собирался прибыть на место, чтобы они могли вдвоём выпить кофе и обсудить идеи. В один из таких дней Винцент объяснял нанятой бригаде что и где должно стоять, показывая трёхмерную модель, за ночь сделанную на ноутбуке. Когда обсуждение закончилось, а его фантазии подогнали под реальность, Винцент вышел на перекур и увидел Майру с комком меха в руках. – Тебе собака не нужна? – спросила она, не тратя время на приветствия. – Что? – Собака, спрашиваю, не нужна? – Майра повернула комок меха, и Винцент чуть не выронил сигарету. Это был шпиц. Весь покрытый колтунами, грязный, но с такой улыбчивой мордой, что Винцент несколько растерялся. Он прикурил, подошёл ближе, но не слишком близко. – Это что за меховая шапка из девяностых? Ты где нашла? – Я его украла. – Шутишь? Майра чуть склонила голову с выражением лица, на котором ясно читался вопрос: «Разве похоже, что я шучу?» – У моего домашнего животного есть соседи, которые... – У тебя есть домашнее животное? – Да, ему двадцать девять, он бывший препод в театралке, но его недавно уволили за нетерпимость, – хладнокровно отчеканила она. – Впрочем, это не имеет значения. Дело в том, что у его соседей была вот эта собака. Посмотри, – Майра вытянула руки. – В общем, вчера мы напились и выманили его. Винцент раздумывал, что ответить, делая длинную затяжку. – А ты его сюда взяла уже с намерением на меня скинуть, да? – уточнил он. – Нет, рядом лавка с шаурмой... Не дослушав, Винцент протянул руки и схватил собаку, прижимая к себе. От шпица пахло, как от помойки, и тошнота подкатила к горлу. – Ну и шутки у тебя. Майра изогнула одну бровь. – А кто сказал, что я шутила? Винцент сдавленно хихикнул. Шпиц был смирный, как будто парализованный, и спустя время состояние его достаточно обеспокоило, чтобы Винцент договорился с руководителем бригады насчёт дальнейших работ. Сказал, что отъедет и будет появляться иногда, чтобы проверять; оставил номер телефона и объяснил, куда ему писать и когда звонить. Руководитель был понятливый мужчина. Они пожали руки, и Винцент со спокойной душой позвал Майру прогуляться до ближайшей ветклиники. Вышел он с совсем другой собакой – рыжая шерсть переливалась на солнце, как отполированная медь. Винцент держал его на руках, хотя поводок торчал из кармана, и иногда останавливался, чтобы поднять над собой и полюбоваться довольной мордой, на которой не было и намёка на интеллект. – Он такой ебучий, – сказал Винцент. – Ты имя придумал? – Печкич. – Кто-кто? – Печкич, – повторил Винцент, полный уверенности в том, что кличка полностью отражала суть шпица. – Ты откуда это взял? В ответ на это Винцент лишь пожал плечами. Вечером оказалось, что шпиц только на улице был смирный и тихий. Вернувшись домой, Винцент опустил его на пол, и Печкич рванул в гостиную, начал бегать по кругу и тявкать. Корм, миски и лежанку Винцент заказал по пути домой – оставив пса один на один с его психическим расстройством, спустился, чтобы забрать заказ у консьержа. Ел Печкич, разбрасывая корм по всему полу, и на попытки погладить рычал. После еды побегал ещё немного, пока не выдохся, и пошёл наконец обнюхивать квартиру. Винцент почти всю прошлую ночь не спал и приготовился ко сну, когда шпиц затих. Перед тем, как лечь, он показал лежанку, положил Печкича и серьёзно сказал: – Тут, брат, твоё спальное место. Вот тут можешь делать, что хочешь. Ко мне нельзя. Понял? Шпиц наклонил голову, шумно дыша с высунутым языком, и Винцент счёл, что понял. Но утром проснулся от прыжков по кровати. «Надо этого... тренера ему найти», – подумал он спросонья, пытаясь поймать скачущую собаку, чтобы спустить на пол. Злиться на него не получалось, но воспитанием Винцент твёрдо решил заняться. Поиски кинолога, впрочем, растянулись на три часа – то и дело отвлекали пушистые щёки, мягкие лапы и влажный чёрный нос. Печкич устроился на коленях, и Винцент чесал его затылок, с полуулыбкой наблюдая за виляющим хвостом. – Есть человек, очень похожий на тебя, – сказал Винцент. – Я вас познакомлю. Печкич тявкнул, спрыгнул на пол и снова принялся бегать по кругу.***
Иногда в толпе мерещились рыжие волосы ровно того оттенка, который Винцент искал. Он думал, что привык, пока это не происходило снова, и сердце каждый раз вздрагивали, как в первый. Этим днём в глаза вновь бросился рыжий затылок, и Винцент сначала замер, но заставил себя отвести взгляд. Печкич, только бегающий на поводке, стоял на передних лапах. Смех вырвался из груди против воли. – Ты чего делаешь, брат? С того, что дальше он начал справлять нужду, продолжая передвигаться на двоих, Винцент рассмеялся, достал телефон и поспешил записать. Майра должна знать, кого подкинула. Смех его вскоре оборвался, потому что мысль о человеке поодаль не отпускала. Что-то ещё было в нём, что привлекло внимание. Что-то, что удалось заметить, но не получилось осознать. Винцент поискал его глазами снова, ожидая увидеть, что оттенок изменился, как это было в прошлые разы. Нет. Был тот же. От волнения пересохло во рту. Волосы лежали так же, как у Маттео до укладки. Винцент пригляделся, надеясь, что человек развернётся лицом, и вновь станет понятно, что это кто-то другой. Не увидел серьги в ухе. «Наверное, я снова обманываюсь», – подумал он, от нервов топчась на месте. Надо было окликнуть, но что сказать? «Эй, рыжий»? – Иди-ка сюда, мастер спорта по акробатическому обоссыванию, – сказал Винцент, поднимая Печкича. Тот ткнулся носом в щёку, щекоча частым дыханием, и лизнул пару раз. Чем ближе Винцент подходил, тем сильнее путались мысли в голове. Потели руки, и страх того, что всё зря, становился всё весомее. Что он скажет? И будут ли важны эти слова? Что, если он один всё это время думал о них и об их отношениях? Когда человек повернулся, Винцент остановился и сел на корточки. Не Маттео. Девушка, похожая на него, с такой же причёской, но бледной кожей. Тревога и волнение, достигнув пика, резко упали, сменившись разочарованием. Потребовалось время, чтобы прийти в себя. Когда шпиц в руках засучил лапами, устав от затянувшихся объятий, Винцент отпустил его и поднялся. От парка, в котором он гулял с собакой, до дома пешком было не больше сорока минут, но в этот раз Винцент вызвал такси. Хотелось скорее оказаться дома. Он помыл лапы Печкичу, насыпал корм и сел за работу, чтобы хоть чем-то себя занять. Посмотрев на то, как не сошлись в конце цифры стоимости закупок, Винцент испытал только вялую досаду. Он пожаловался на это Вито, и тот спросил: «Может, помощника тебе прислать?» Винцент напечатал в ответ: «Нет, не надо». Он решил попросить помощи у Коста, но позже. Сегодня уже никакая работа не имела значения. К середине осени бар был готов, и оставалось только нанять работников. Винцент никогда не проводил собеседования, а потому дал себе два дня на размышления после того, как встретился с тремя кандидатам на должность управляющего. Потом был поиск барменов и поваров. Винцент видел много людей, слишком много, и это утомляло, а привыкнуть не получалось. И никому поручить это было нельзя. Когда Винцент впервые увидел готовый интерьер, то долго не мог налюбоваться этой воплощённой фантазией. Ему нравились столы и стулья из лакированного дерева с чёрными металлическими ножками – в меру просто, но достаточно красиво. Нравились светильники, напоминающие масляные лампы, но с линией диодов внутри. Нравился мотоцикл, слово вышедший из ретро-фильма. Модель Винцент не знал – упоминание на корпусе стёрлось, но Майра сказала, что произвела «Ямаха». Название показалось смутно знакомым, пока Винцент не вспомнил, что уже его слышал – у Коста давно была гитара от этой же компании. Всё это Винцент полюбил до того сильно, что ему хотелось видеть и людей подстать. Со временем, он это понимал, такие найдутся, но это не ослабляло тягу к контролю и дотошность при выборе. Вестей о Маттео всё ещё не было. Смирение с тем, что их и не будет, подступало медленно, но неотвратимо. Со дня, когда они последний раз виделись, скоро должно было пройти два года.
