Мальчик и Волк

      Внедорожник Вика выехал из города на шоссе, и Тимофей в очередной раз обернулся убедиться в том, что Димка действительно сидит на заднем сиденье и едет с ними в общину.       День выдался сумасшедшим: сначала Тим вместо утренней тренировки устроил генеральную уборку. После смерти мамы забота о доме практически полностью легла на его плечи, и не сказать, что порядок получалось поддерживать идеальный, но он старался. Сейчас же квартира представляла собой нечто жуткое, складывалось впечатление, будто Грунин на чистоту просто забил: кучи мусора, крошки повсюду, гора посуды в грязной раковине. В совмещённую ванную зайти невозможно… Хорошо, что вечером было не до рассматривания деталей, а то оставаться на ночёвку в этом месте он попросту передумал бы.       Тим надел резиновые перчатки, вооружился чистящим средством, щёткой и тряпками и, подавляя рвотные позывы, принялся драить квартиру. Вик, хоть и поворчал сначала, тоже быстро включился в процесс, и вдвоём они управились за четыре часа. Развесив на раскладной сушилке очередную порцию постиранного белья, Тимофей довольно потянулся и оценил результат их с Виком трудов. Удовлетворённо кивнув самому себе, он повёл плечами, пытаясь расслабить затёкшую шею, и тут же почувствовал горячие ладони на своей спине. Ладони с нажимом проехались вверх по лопаткам и легли на плечи.       — Устал? — спросил Вик, надавливая большими пальцами на загривок, и Тим, замычав, склонил голову вниз, подставляя шею под уверенные движения.       Губами Вик прикоснулся к местечку за ухом, и Тим почему-то смутился: за время уборки он успел тысячу раз вспотеть, пропах хлоркой и другой бытовой химией — не самая приятная смесь для чувствительного волчьего носа, поэтому перехватил Виктора за кисть и потянул в ванную. Технично раздел его и себя и затащил под душ. С вожделением облизнувшись, вылил себе на ладонь гель и принялся водить мыльными руками по Вику, не упуская возможности потискать любимое тело.       И только смыв с них обоих терпкую пену, полез целоваться, протяжно замычав в терпеливо ждущие его губы. Закинул руки Вику на шею, притёрся плотно и почувствовал, как наконец-то расслабляется, позволив насущным заботам отступить на задний план. Ладони, шарившие по его спине и пояснице, в итоге уютно устроились на заднице. С дрожащим «ах» Тим откинул голову назад, и Вик, порыкивая, принялся вылизывать его шею. Возбуждение становилось невыносимым, хотелось, чтобы Вик коснулся его, приласкал, довёл до разрядки, но ещё больше хотелось другого. И хотя дальше взаимных ласк они ещё ни разу не заходили, Тимофей решил, что настало самое время пойти до конца. Он резко развернулся в кольце рук и, уперевшись ладонями в стену, прогнулся в пояснице. Притёрся задницей к паху Виктора и замер, чувствуя, как правильно его член проехался по промежности.       Вик тоже замер. Одной рукой придержал его за бедро, второй медленно-медленно повёл от копчика вверх по спине. Надавил легонько между лопаток, и Тим прогнулся ещё сильнее, прижавшись лбом к кафелю плитки, чувствуя, как в предвкушении начинает дрожать. Только Вик двигаться совсем перестал, молча стоял позади и ничего не делал. Тимофей оглянулся на него через плечо и увидел, как тот с нечитаемым выражением лица смотрит вниз, в то место, где своим стояком упирался в Тимкин копчик. Мысли потоком хлынули в мозг: «Что не так? Почему он остановился?»       — Вик? — позвал он его. — Ты не хочешь?       — Я… — вздрогнул Виктор, встречаясь с ним взглядом, — хочу, просто…       — Тебе это неприятно? — догадался Тим, выпрямляясь. — Противно?       — Нет! — воскликнул Вик, притягивая его к себе, когда Тимофей развернулся к нему с выражением еле сдерживаемой обиды. — Маленький, ничто в тебе для меня не противно, слышишь?       — Но трахнуть меня ты не хочешь? — буркнул Тим, зыркнув на него исподлобья.       — Тим! — возмущённо шикнул Вик, нахмурившись. — Да, трахать я тебя не хочу! Я с тобой любовью хочу заниматься! И вообще… — тихо добавил он, положив ладонь Тимке на щёку.       — Что — вообще? — прошептал тот, склоняя голову к плечу.       — Я думал, что, может, лучше, ну… Ты меня…       — Что? — брови Тимофея взметнулись вверх, и он ошарашенно уставился на Вика: это что, ему сейчас предлагают сверху быть?       — Ну, тебе же больно будет. А у меня болевой порог выше, и мы могли бы…       — Я хочу этого, — перебил его Тим. — Хочу так. И… Я понимаю, ты, наверное боишься что-то не так сделать, у тебя же нет опыта… ну, такого секса, но я тебе доверяю.       — А у тебя, значит, опыт «такого» секса есть? — Вик замерцал своими зелёными глазами, явно выражая смесь ревности и неодобрения.       — Эм… — замялся Тим, не зная, как сказать ему о своём опыте. — Не то чтобы с кем-то… — почему вдруг стало так неловко? Вик продолжал смотреть на него выжидающе, и пришлось признаться: — У меня был… силиконовый друг.       — Что? Какой ещё… — понимание постепенно проявилось на лице Вика, и он, хрюкнув, заржал. — Господи, Тим… Да погоди ты! — он обнял собирающегося вылезти из душа Тимофея за торс, удерживая на месте. — Ну всё, всё, я больше не смеюсь, видишь? — посмотрел на хмурого Тимку и снова заржал.       Несмотря на неловкость и дикое смущение, Тим вдруг тоже расплылся в улыбке и стал подхихикивать.       — Дурак, — пихнул он кулаком Виктора в плечо. — Ну хватит ржать!       — Ой, — протяжно выдохнул Вик, отсмеявшись. — Силиконовый друг.       — Ну, город маленький, — пожал плечами Тим, — искать… эм… партнёра стрёмно было.       — Цыц, — посерьёзнел вдруг Вик. — Я рад, что ты ещё ни с кем до конца не доходил, и так с ума схожу от ревности, — притянул Тимку ещё ближе и, ткнувшись носом ему в шею, прошептал: — Приедем домой — устрою тебе романтический вечер, договорились?       — Почему не сейчас? — спросил Тим, чувствуя, как возвращается спавшее было возбуждение.       — Не могу здесь расслабиться, — честно признался Вик, запуская свой язык Тимке в рот.       «Так вот в чём дело! — подумал Тимофей, отвечая на жадный поцелуй, — волчишке неуютно на чужой территории!» А потом мысли напрочь вышибло, потому что «волчишка», прокладывая дорожку из обжигающих поцелуев по его груди и животу, опустился перед ним на колени и с неожиданным энтузиазмом принялся ласкать его языком, действуя при этом настолько уверенно, что Тимке оставалось только цепляться одной рукой за стену, а второй — за мокрые волосы на русой макушке. Он, хватая ртом воздух, смотрел вниз, завороженно следя за тем, как губы Вика, плотно обхватывая, скользят по его плоти. Неожиданно острое наслаждение прокатилось волной по телу, и Тим, чувствуя приближение разрядки, попытался отстраниться, только Вик замычал протестующе, скользнул рукой ему на поясницу, удерживая на месте и, сжав второй рукой собственный стояк, активно заработал кулаком. Накатившим оргазмом Тимку словно ошпарило изнутри и на мгновение лишило способности дышать. А когда Вик дёрнулся, кончая, его, будто отголосками чужого оргазма, накрыло второй волной наслаждения.       Это было так странно и так сильно, что Тим едва удержался на ногах. Вик облизнулся и посмотрел на него снизу вверх, и в его взгляде было столько всего, что Тимка едва не захлебнулся от нахлынувших эмоций. Потянул его за руки со дна ванны и крепко-крепко обнял, когда тот встал. Они просто стояли под всё ещё бьющими сверху горячими струями, слившись воедино, и молчали, потому что слова сейчас казались лишними. Огромное чувство любви и благодарности, коконом окутавшее их, словно отрезало от всего остального мира, и в нём, в этом коконе, хотелось остаться подольше, чтобы насладиться удивительным единением друг с другом, прочувствовать эту связь, спаявшую их тела и души в одно целое.       Вик тихонько вздохнул и явно нехотя отстранился.       — Ты как? — спросил он, нежно касаясь кончиками пальцев Тимкиной скулы.       — Охуенно, — хрипло отозвался тот, фокусируя пьяный взгляд на мерцающих глазах.       — Я тебе когда-нибудь рот намылю, — хмыкнул Вик, — чтобы матом не ругался. — Поцеловал его в кончик мокрого носа и сказал: — Давай вылезать, пора к Диме ехать.

***

      Сказать, что предложение Вика забрать Димку в общину Тимофею понравилось, — ничего не сказать. Он весь день, пока занимался уборкой по дому, прокручивал в голове их будущий разговор и пытался предугадать реакцию друга на новость о том, что в мире существуют оборотни, и Виктор — стопроцентный представитель этих искусственно созданных существ.       После того как Дима остался с Тимкой наедине и рассказал ему свою историю, а потом попросил рассказать о себе, Тим выдал сильно урезанную версию о том, как выживал всё это время в лесу. Вик присоединился к ним через какое-то время и, добавив к рассказу Тимофея пару забавных случаев, сумел расположить Димку к себе, и тот уже не шарахался каждый раз, встречаясь с Виктором взглядом.       А теперь им предстояло рассказать правду и пригласить Озёрского поехать с ними в посёлок.       — Тим, ты в тайге себе весь мозг отморозил, что ли? — уставился на него Димка. — Какие оборотни, ты чего? Тоже в эти байки поверил?       Понять реакцию друга было можно, и Тим растерянно посмотрел на Вика, мол, как убеждать будем? Тот кивнул и вышел из кухни. Со стороны гостиной раздался знакомый Тимке хруст, и через мгновение на кухню, клацая когтями по плитке, пришёл огромный волк. Тимофей расплылся было в улыбке — эту форму своего оборотня он тоже очень любил, но Димка, по-девчачьи взвизгнув, забрался с ногами на стол, скидывая на пол сахарницу и чашку с недопитым чаем.       — Это Вик, его волчья форма, — сказал Тим, запуская пальцы в серую шерсть на шее оборотня.       — Охуеть, — ответил ошарашенный Димка, таращась на волка.       Тот раздражённо фыркнул, и Тим даже догадался о причине его реакции: ещё один матершинник на его голову.       — Ну, теперь ты веришь? — спросил Тимофей, следя за тем, как Димка опускается на стол коленками и склоняется к волку.       — Ага, а можно его погладить? — протянул он руку к серой волчьей морде.       — Что скажешь, Дым? Можно тебя погладить?       Волк потянулся навстречу Димкиной руке и ткнулся носом ему в ладонь, лизнув пальцы.       — Ух ты, — дрожащим голосом прошептал тот. — И много там таких?       — Таких — больше нет, — горделиво ответил Тимка, — зато других полно. И такие, что закачаешься. И все — гей-френдли, м? Соглашайся, ну, — он легонько двинул друга кулаком в плечо.       Озёрский перевёл взгляд на Тимофея и грустно улыбнулся.       — Вот это «гей-френдли» — последнее, о чём я сейчас думаю, веришь?       — Прости, — Тим потянулся и сжал его запястье. — Я к тому, что там ты будешь в безопасности. Они все как большая семья, никто никого не осуждает, наоборот, помогают друг другу, поддерживают. Тебе там хорошо будет, м?       — Не знаю, надо с папой твоим посоветоваться, — ответил Димка, слезая со стола аккурат в тот момент, как из прихожей послышался щелчок открываемой двери.       Гольдин вошёл в квартиру и в растерянности замер на пороге.       — Неожиданно! — воскликнул он, пялясь на волка на своей кухне, и, переводя взгляд на усыпанный сахаром и осколками пол, спросил: — Что вы тут устроили? Дим, не двигайся, там осколки, я сейчас веник принесу.       Олег разделся, сходил за веником и совком, подвинул стоящего в проходе волка и начал прибирать устроенный Димкой беспорядок. Дым проворчал по-своему и, поняв, что представление, видимо, окончено, развернулся и пошёл в гостиную перекидываться. Вернулся через пару минут, когда последние осколки были уже собраны и «по-человечески» поздоровался с Гольдиным. Тот после суток дежурства в больнице выглядел уставшим, но, переодевшись, присоединился к ним на кухне.       — Впечатляюще, — проговорил он, доставая из холодильника и шкафчика продукты. — Оборотни все такие… крупные?       — Да, гораздо крупнее обычных волков, — ответил Виктор, забирая у Олега овощи для салата и становясь к раковине. Он явно собрался помочь хозяину квартиры с приготовлением ужина.       Мужчины негромко переговаривались, отвернувшись от мальчишек к рабочей поверхности, и Тим заметил, как Димка нетерпеливо ёрзает на своём стуле.       — Дядь Олег, — вклинился он в тихий разговор, бегло посмотрев на Тимофея.       — М? — обернулся к нему Гольдин с мягкой улыбкой.       Тим почувствовал лёгкий укол ревности: хотелось, чтобы так же мягко Гольдин смотрел и на него, но он себя быстро одёрнул: во-первых, у Димы с Олегом было больше времени, чтобы узнать друг друга, и во-вторых, — Димке это сейчас было нужнее.       — Виктор с Тимкой предложили мне в общину переехать… Что скажете?       — Ох… — Гольдин на минуту задумался. — А со школой как же?       — В посёлке есть школа, может там доучиться, — ответил Вик. — Тимку тоже туда записали.       — О, это даже лучше, наверное, да, Дим? А то он сейчас на домашнем обучении, — пояснил Гольдин Виктору, — в выпускном классе сложно всё же. А жить где?       — С нами. У нас дом большой, — выпалил Тимофей и удостоился-таки тёплой улыбки от Гольдина.       — Сам что думаешь, Дим? — спросил он.       — Я… Хотел бы, наверное.       — Тогда решено. Надо будет после ужина вещи твои собрать. А вернуться ты всегда можешь, ты же знаешь.       — Спасибо, — потупился Димка, покрывшись румянцем, а Тимофей залип на его лице: это что сейчас было?       За ужином Гольдин задавал вопросы про общину, восхищаясь тем, как там всё устроено. Вечер протекал уютно и спокойно, по-семейному даже. Тим присмотрелся к Олегу Осиповичу, которого внезапно, хоть пока ещё только про себя, начал называть «папой», и пытался представить, какой могла быть его жизнь, если бы Грунина Сергея никогда не существовало, и его родители остались бы вместе, поженились бы… И мама не отправилась бы в лес, и на неё не напал бы медведь. И были бы они сейчас счастливой семьёй. Но с другой стороны, тогда он не сбежал бы в тайгу и не встретился бы с Виком, жизни без которого уже не представлял. Так что вот она какая теперь, его маленькая семья: любимый человек, лучший друг и настоящий отец. Тимка загрустил и вспомнил про бабушку.       — Олег Осипович, — обратился он к нему, — а вы не могли бы узнать, в какой клинике бабушка находится?       — Узнаю, Тимош, обязательно. Вы мне координаты свои оставьте только, как с вами связаться можно будет, когда я всё выясню.       На том и расстались.       А утром следующего дня они забрали Димку и отправились в Борольск. Тим долго ещё ощущал тепло объятия Гольдина и прокручивал в голове его прощальное «береги себя, сынок».       — Спасибо, — ответил он. — Вы… Ты тоже… — назвать его папой вслух он ещё не мог, но понял, что уже близок к этому.       И вот они ехали в общину. Настроение у Тимофея было более чем приподнятым: до нового года оставались считанные дни, жизнь странным образом налаживалась. Любимый человек, вот он, рядом, ведёт сосредоточенно свой внедорожник, периодически то поглаживая Тимку по коленке, то запуская руку ему в волосы. А на заднем сиденье — притихший, но будто умиротворённый лучший друг смотрит с лёгкой улыбкой в окно. А где-то в городе остался Гольдин, с которым они договорились держать связь, и осознание существования ещё одного близкого и родного человека приятно грело. И главное, все эти самые важные люди — живы и здоровы. И всё у них хорошо, а будет ещё лучше.       Тимофей вздохнул и расслабленно откинулся на подголовник сидения, прикрывая глаза, даже не догадываясь о том, какие ещё сюрпризы готовит для него жизнь.