Мальчик и Волк

      Из кабинета Мира раздавались возмущенные вопли, и Денис даже узнал, кому они принадлежат. Это значило, что Виктор с Тимкой вернулись из города, и мелкий волчонок опять чем-то недоволен.       Ох уж этот Тим! Складывалось такое ощущение, что он успел уже всех в общине построить, вот же характер. И как Витя с ним уживается?! Почему вообще выбрал его в пару? Ведь это именно он, Денис, всю жизнь ждал его, совершенно безнадёжно, надо сказать, потому что Витя никогда не давал ему повода думать, что ему что-то светит — его любовь к Лине сомнений не вызывала. Как ни старался он разладить их отношений — ничего у него не получалось, наоборот, только крепче друг к другу липли.       А теперь вот это недоразумение. «Господи, да что Витька в нём нашёл?! — думал Денис, закатив глаза. Вышел из своего кабинета и направился в сторону явно набирающего обороты скандала. — Тощий, длинный, лохматый вечно, да ещё в ушах чёрт-те что…»       Денис прекрасно помнил, как всего пару недель назад Виктор, до ужаса перепуганный, появился в посёлке после своего почти шестилетнего затворничества. Как он остановил машину у подъезда больницы, распахнул заднюю дверцу, осторожно подхватил на руки лежавшего на сиденье человека и стремительно внёс его внутрь здания. Из окна своего кабинета Денис не рассмотрел, кого именно привёз Витя, но скверное предчувствие кольнуло в груди, и он, с колотящимся в груди сердцем, поспешил выяснить, что же случилось.       Не успел он тогда переступить порог палаты, как встретился с встревоженным взглядом Виктора, сильно изменившегося за то время, что он его не видел: повзрослевшего, уставшего, напряжённого. Всем сердцем тогда Денис потянулся к нему, захотел прикоснуться, обнять, но Витя быстро вернул своё внимание к парню, без сознания лежавшему на больничной кушетке. И то, с какой нежностью он смотрел на черноволосого незнакомца, сразу обрушило все надежды Дениса. Виктор вернулся, но не один и явно не к нему. И к этому парню, ради которого дорогой ему человек приехал в общину, Денис испытал сложную смесь чувств из ненависти и благодарности, присыпанную львиной долей ревности. Конечно, он не упустил возможности припугнуть мальчишку, когда тот пришёл в себя, устроив ему засаду во время семейного вечера Дымовых. Денис никогда не забудет, как сердце осыпалось осколками, когда Вик при всех положил ладонь Тимке на загривок и зашептал что-то на ухо. Как же так? Они же не пара. Или?       Оказалось, всё же — или. И Денису пришлось принять своё окончательное поражение. Виктор светился от счастья рядом со своим волчонком, а Денис, как был одиночкой, так, видимо, и останется. Судьба у него такая, может.

***

      — Я быстро, одним днем сбегаю, м? — услышал Денис из коридора, и тут же вслед послышался гневный рык мелкого:       — Сбегает он! Один! Забыл уже, что в прошлый раз случилось? Блядь, да три дня всего прошло, как тебя… тебя чуть не убили.       Денис замер в дверях и стал наблюдать за тем, как Тимка в своей излюбленной позе, уперев руки в бока, хмуро пялился на Витю. Мир, видимо, попросил его сходить к Алексею с проверкой, а волчонок заупрямился. Понять его, конечно, можно было, только вернулись из города, и поездка, скорее всего, выдалась не из лёгких, но всё же Денис рассердился, когда Виктор, нервно уложив ладонь себе на шею, начал оправдываться:       — Тимош, ну ладно тебе. Это же километров сто, машина там не проедет, а пешком на дорогу в лучшем случае пара дней уйдёт, волком быстрее будет.       — Мне пох! — упрямо ответил Тим, и Денис, не выдержав, подал голос:       — А ты на нём верхом езжай, волчонок.       Парочка резко повернулась к нему, и под их напряжёнными взглядами Денис, весело подмигнув Тимофею, зашёл в кабинет. А пару шагов спустя остановился как вкопанный, потому что на диване, до этого скрытый стоящими Витей и Тимом, сидел, забившись в угол, парнишка, и испуганно переводил взгляд с него на спорящую парочку. «Какой котёнок» — пронеслось в голове у Дениса, и он сам удивился этой мысли. Почему-то незнакомый пацан моментально притянул к себе его внимание, и всё, что было потом, он помнил уже как-то смутно. Вроде бы согласился приютить Диму, как назвал его Тимофей, у себя, пока они будут навещать Алексея. А потом этот несносный волчонок устроил ему допрос в коридоре, когда Денис неожиданно для самого себя признался, что этот Дима ему понравился.       Как? Почему? Он понял, что это тот самый друг Тимошки, о котором упоминал охотник возле хижины. Понял, что парень пережил что-то ужасное, судя по его рассказам и Тимкиным намёкам. И внезапно в нём взыграл инстинкт защитника — появилась навязчивая мысль забрать Димку себе, затащить в своё логово и защитить от возможной опасности. Откуда это в нём вылезло, Денис понять не мог. Отцовский ли это инстинкт, ведь, судя по всему, парень ему вполне в сыновья годился, или он внезапно почувствовал в нём свою пару? Разве можно столько лет безответно любить одного человека и за пару секунд, за один только пойманный взгляд светло-карих глаз переключиться на кого-то другого? Такого он от себя точно не ожидал.       Но было что-то в этом котёнке такое, что его совершенно необъяснимо хотелось оградить от всего остального мира, окружить заботой, выстроить вокруг него надёжную защиту, чтобы больше никто и никогда не посмел обидеть. И когда Тимофей по-дружески положил руки Диме на колени, Денис и сам не понял, как раздражённое рычание вырвалось из его груди — казалось, он уже присвоил Диму себе, даже не узнав о том его мнения. Под насмешливым взглядом Тимофея Денис смутился от своей реакции, но успокоило только то, что на Тимкин жест рычал не только он один — Виктор рядом с таким же раздражением заявлял права на «своё».

***

      Денис не очень хорошо помнил, как они вчетвером добрались до его дома — ну, разумеется, Тимка не мог сразу оставить своего друга со «злобным дядюшкой», ему самому нужно было убедиться, что Диме предоставят хорошие условия, и никто не собирается набрасываться на него с порога. Денис с мрачным видом следовал за Тимкой, пока тот обходил его небольшой коттедж, осматривая гостевую комнату и суя нос во все углы. Он ревностно относился к своему логову волка-одиночки, впуская в него только самых близких, и сейчас непрошенные гости словно насильно вторглись на его территорию, и их, обрычав, хотелось поскорее прогнать. Когда Виктор успел перейти для него в разряд чужих, Денис не понял, но факт оставался фактом — сейчас даже его присутствия в своём доме он не желал.       Дима же его ни разу не раздражал, наоборот, казалось, что здесь этот напуганный котёнок — на своём месте. Денис уже представлял, как, избавившись от Вити с Тимкой, устроит Димке неторопливую экскурсию, всё ему расскажет и сделает его пребывание в доме максимально комфортным. Только вот, наконец оставшись с Озёрским вдвоём, Денис сразу подрастерял свою решительность. Буркнув что-то про «чувствуй себя как дома», он поспешил скрыться в своей спальне.       Собственная реакция на незнакомого парня пугала. Потому что с первых минут их знакомства Денису до дрожи в пальцах хотелось коснуться его. Да что там коснуться — хотелось стиснуть парнишку в объятиях, вжать в себя, чтобы наконец-то вдохнуть исходящий от него особый, едва уловимый запах чего-то свежего, похожего на весенний ветер в тайге. По телу Дениса пробегали нетерпеливые импульсы, и он вышагивал по комнате из угла в угол, словно загнанный в клетку зверь.       Зверь. Ну конечно! Денис понял, что лучше всего ему сейчас перекинуться и пробежаться по лесу, чтобы снег под лапами и морозный воздух немного остудили его. Быстро раздевшись, он принял волчью форму и вышел из спальни, запоздало соображая, что дверь на задний двор закрыта. Он осторожно вошёл в гостиную и обнаружил там Димку, растерянно озиравшегося по сторонам. Заметив движение, парнишка резко повернул голову и, увидев его, негромко ойкнул. Денис медленно подошёл ближе и ткнулся носом в его кисть. Как же просто быть волком. Так легко получается вести себя естественно, не боясь, что тебя не поймут. Димка развернул руку и подставил ладонь под мокрый нос, а затем — и язык, что широко прошёлся от кончиков пальцев до запястья.       Когда Денис поднял волчьи глаза и встретился взглядом с Димой, в груди у него теплом разлилась надежда: парнишка смотрел на него с явным восхищением и чуть заметно улыбался. Волк качнул хвостом и, развернувшись, подошёл к выходящей на открытую веранду двери. Повернулся к Диме и чуть слышно проскулил.       — Выпустить тебя? — спросил тот, подходя ближе.       Денис ещё раз махнул хвостом и боднул носом ручку двери. Димка открыл ему, и волк, сорвавшись с места, помчался в лес. Он бежал и бежал, перепрыгивая через кочки и уворачиваясь от еловых веток. Лапы утопали в снегу, глаза чуть слезились от бьющего в морду морозного ветра, а в груди бешено колотилось сердце.       «Вот же дурак, — злился на себя Денис. — С чего я взял, что вообще могу быть ему интересен? Он же младше меня лет на семнадцать…» Но чем дальше он убегал от дома, тем сильнее билось его сердце, приказывая повернуть обратно и вернуться домой. К Диме. Это ж надо же было так влипнуть. А ведь он уже смирился с тем, что на всю жизнь останется волком-одиночкой… Развернувшись к дому, Денис издалека увидел прилипшего к окну Димку, наблюдавшего за ним с широкой улыбкой. Стряхнув с шерсти налипший во время пробежки снег, Денис зашёл в распахнутую для него дверь и поспешил в свою спальню.       Вернулся в гостиную и опять будто язык проглотил.       — Я поесть приготовлю, — буркнул он, направляясь на кухню. — А ты пока вещи в комнату отнеси, разберёшься там.       «О, очень гостеприимно, Денис Максимович!» — мысленно ругал себя Денис, приступая к процессу готовки. Но он понятия не имел, почему рядом с Димой чувствует себя полным идиотом. Неужели влюбился? Так быстро? Он понимал, что ему следовало запастись терпением, потому что не хотелось пугать Диму своими внезапно нахлынувшими чувствами. Приручать его нужно постепенно. Дать понять, что здесь он в безопасности. И когда Дима хотя бы перестанет каждый раз вздрагивать при нём, и если он заметит хоть полунамёк на заинтересованность с его стороны, вот тогда он начнёт действовать. Мягко. Не спеша.

***

      — Ты издеваешься? — зашипел Денис, глядя в насмешливые Тимкины глаза. — Где я ему в посёлке кошку найду? Они отсюда все сбегают!       Он минут пятнадцать метался у окна, наблюдая, как Тим разговаривает с его котёнком, а потом не выдержал и позвал Диму домой. Отношения у них особо не наладились. Денису казалось, что своим мрачным видом он только пугает мальчишку. Тот и так сидел дома тише воды ниже травы, боясь лишний раз выйти из своей комнаты. Но в присутствии Димы Дениса так крыло, что он и сам старался пореже пересекаться с ним. И только в волчьей форме он мог ненадолго застыть рядом с Димой, позволяя тому осторожно перебирать шерсть у себя на загривке, чувствуя в эти моменты, как по нутру разливается тепло и нежность.       — Ты спросил, — ощетинился Тим, — я ответил. Найдёшь ему кошку — считай, он твой. — И плечами пожал.       — Чёрт. Правда?       Идея сделать для Димы что-то приятное прочно засела в голове у Дениса, к тому же новый год был на носу, а с подарком он так и не определился, поэтому рискнул спросить об этом Тимофея. Вообще-то он готов был хоть луну с неба достать, лишь бы его котёнок одарил его своей редкой, но такой солнечной улыбкой, но оказалось всё немного сложнее.       Саму кошку Денис решил поискать в ближайшем к Борольску посёлке, в котором когда-то жили староверы. В последний день года ехать в город он уже не рискнул бы — боялся не успеть вернуться к полуночи, поэтому заехал в поселковый магазин в надежде найти там всё, что нужно будет для ухода за кошкой на первое время. Там же и узнал, у кого из жителей можно взять котёнка. Ему сказали обратиться к одной бабульке, и, радостный, Денис поспешил к ней. Выбрав из троих предложенных серого тощего кота, он уже собрался забрать его и возвращаться домой, как животное во весь голос начало верещать и упираться, видимо, почувствовав в нём оборотня — недаром все кошки из их посёлка сбегали. Даже на ферме, которую держали в Борольске, могли работать только люди и полукровки — при оборотнях животные начинали сильно нервничать и рваться из своих стойл.       Кое-как запихнув котёнка в дорожную сумку, которую он поставил на заднее сиденье машины, Денис, тряся расцарапанными руками, сел за руль и поспешил поскорее вернуться домой. Ему не терпелось отдать кота Диме и посмотреть на его реакцию.       Приехал уже в восьмом часу вечера. Заглушив у дома мотор, он, повернувшись назад, открыл сумку и едва успел засунуть в неё руку, как услышал грозное шипение, и в ту же секунду котёнок выпрыгнул и забился под переднее сидение. Чертыхаясь, Денис стал шарить руками по полу в надежде ухватить кота, но тот шипел и царапался.       — Да чтоб тебя! — воскликнул он, наконец-то зацепив котёнка за лапу.       Вытащил его из-под сиденья и сунул за пазуху, наглухо застёгивая толстовку и подтыкая её под пояс джинсов, чтобы серый монстр даже не вздумал никуда сбежать. Стремительно выскочил из машины и ломанулся к дому. Дима, встречавший его в прихожей, почему-то при виде него попятился назад, и Денис запоздало представил, как, должно быть, сейчас выглядит — злой, растрёпанный, с руками, разодранными в мясо.       — Что-то случилось? — испуганно прошептал Дима, и Денис вместо ответа сунул руку под толстовку и выудил оттуда шипящего и вопящего кота.       — Вот. Это тебе. — Денис, на вытянутой руке за шкирку держа котёнка, протянул его Диме, и тот осторожно перехватил его, прижимая явно напуганное животное к своему телу, при этом взгляда не отводил от рук Дениса. Он вытянул вперёд кисти, на которых уже затягивались глубокие царапины от тонких коготков, и посмотрел на Диму. — Это волчье, — пояснил он. — Регенерация тканей.       — Ух ты! — только и ответил явно впечатлённый мальчишка.       — Тимка сказал, ты кошек любишь. Ну, в общем. Вот. — Денис махнул рукой на притихшего в руках Димы кота.       — Спасибо, — прошептал Озёрский. А потом сделал то, чего Денис от него никак не ожидал: встал на цыпочки и, потянувшись, поцеловал его в щёку.       Денис приложил к мигом заалевшей коже ладонь и почувствовал, как губы самовольно растягиваются в широкую улыбку. Он удивлённо смотрел на смущённого своим порывом мальчишку, на его распахнутые светло-карие глаза, вьющиеся каштановые волосы и нервно втянутые губы и чувствовал, как внутри него растёт решительность. Набрал в грудь воздуха, чтобы сказать то, что откладывал для полуночи, но тут котёнок в Диминых руках рванулся и спрыгнул, сразу забившись за диван.

***

      — Дим, — позвал Денис сидевшего напротив него парня. Тот встрепенулся и поднял на него взгляд. В тёплом свете зажжённых по всему дому свечей его карие глаза казались карамельными. Они смотрели ласково, хоть и с ноткой печали. Волна нежности поднялась из нутра Дениса и засела в горле, побуждая говорить. — Я хочу сказать тебе кое-что.       — Да, конечно. — Дима подобрался и, чуть склонив голову набок, приготовился слушать.       — Я, кхм… — Денис протянул руку и ладонью накрыл его запястье. — Я…       Но дальше сказать не получалось, да что же такое?! Он отъехал назад, проскрипев ножками стула по паркетным доскам, и резко встал. Отошёл к окну, отвернувшись от стола с оставшимся сидеть за ним Димой и, положив одну ладонь на талию, второй принялся скрести заросший подбородок. Мрачные мысли скакали в его голове, никак не желая успокаиваться, а сердце в груди билось и рвалось в отчаянном страхе быть отвергнутым. Он едва уловил лёгкое прикосновение к своей лопатке и, вздрогнув, развернулся. От его резкого движения Дима шумно вдохнул и, втянув голову в плечи, замер перед ним, испуганно смотря широко раскрытыми глазами.       «Ну вот, опять напугал», — подумал Денис, отводя взгляд. Вздохнул, потянулся рукой и легко коснулся Димкиной ладони.       — Ты мне нравишься, — выдавил он из себя и зажмурился.       Какое-то время ничего не происходило, но вот Дима развернул ладонь и большим пальцем осторожно погладил его по костяшкам пальцев. Такой простой жест, говорящий об одобрении. Денис несмело поднял на него взгляд и встретился с мягкой улыбкой, которую он уже так сильно успел полюбить. Эта улыбка словно вселила в него уверенность, и он заговорил:       — Мне трудно объяснить то, что я испытываю к тебе, потому что и сам ничего толком не пониманию. Но там, в офисе у Мира, когда я тебя впервые увидел, я сразу почувствовал, что ты… Ты — мой. Это сложно объяснить простому человеку, но мы, оборотни, такие вещи быстро распознаём. И… — Денис перевёл дух. — Я не знаю, готов ли ты принять меня, и в каком качестве, но я согласен на любой расклад, лишь бы быть с тобой рядом. Хочешь — другом или старшим братом… Но я смею надеяться на что-то большее.       Денис заметил, как Димка набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, и прежде чем услышать возможный отказ, поспешил пояснить:       — Не сразу, не сейчас, я знаю, что это невозможно так быстро, но, вдруг, когда-то ты захочешь, чтобы рядом с тобой был тот, кто готов заботиться о тебе и… защищать, м? — Голос дрогнул, и Денис замолчал. Опустил взгляд и посмотрел на их соединённые руки.       Димка сделал крохотный шаг, немного сократив между ними расстояние, и свободной рукой коснулся груди Дениса, опустив её точно на то место, где билось неспокойное сердце. Постоял так, словно прислушиваясь к ритму под своей ладонью, и медленно двинулся вверх. Миновал ключицу, провёл по шее, скользнул по заросшей челюсти и, остановившись на щеке, мягко погладил большим пальцем под глазом.       «Господи, что он делает со мной?!» — чуть не всхлипнул Денис и накрыл прохладную ладонь своей большой лапищей. Склонил голову к плечу, вжимаясь щекой в ласковые пальцы и потёрся о них щетиной.       — Денис, — произнёс Дима. — Я… Вы мне тоже нравитесь, просто… Со мной, наверное, не будет просто… Я же, ну…       — Я знаю, котёнок, — прошептал Денис, ополоумевший от принятия и ответного признания. — И я готов ждать. Уж это я умею. Просто…       Он шагнул ещё ближе и, повернув голову, прижался губами к середине тонкой ладони. Шумно вдохнул одуряющий запах весеннего таёжного ветра и, абсолютно счастливый, прикрыл глаза. Потёрся носом о шрам на запястье и, выныривая из своего минутного дурмана, прохрипел:       — Пойдём за стол, минут пять осталось, нужно ещё желания успеть загадать.       А ровно в полночь, под расцветающие за окнами фейерверки, Денис привстал и, потянувшись через стол, легко поцеловал Димку, думая о том, что этот Новый год они запомнят надолго.

***

      Несмотря на взаимную симпатию, стремительного развития отношений у них не получилось — Димка то и дело вздрагивал, стоило только Денису коснуться его. Тогда он придумал перед тем, как подойти, обращаться к нему, обозначая своё присутствие. А после стал спрашивать разрешения взять за руку, обнять, поцеловать. И только после явного согласия, обычно выражаемого смущённым кивком, Денис позволял себе дотрагиваться до него. По крайней мере, Дима уже не дёргался, пытаясь уйти от физического контакта.       Приглашение от Тимки на повторное празднование Нового года было неожиданным, но парнишка выглядел таким настойчивым, что отказаться у Дениса духу не хватило. К тому же пора было потихоньку знакомить Диму с другими членами общины, ведь после зимних каникул им с Тимкой предстояло вернуться в школу.       И вот тут Денис засомневался, готов ли он отпустить Диму в логово пышущих тестостероном молодых оборотней. Ему хватило пары заинтересованных взглядов Витиного брата, обращённых к Димке, чтобы весь праздничный вечер не отходить от него ни на шаг, ревниво обнимая со спины или держа за руку. Он понимал, что со стороны его поведение может выглядеть гипертрофированно собственническим, но ничего не мог с собой поделать. К тому же, сам Дима ничего против явно не имел, и Денис в какой-то момент расслабился, позволив парню, и себе заодно, наслаждаться праздником.       Он пересёкся взглядом с Витей, обнимающим своего волчонка, и решил, что неплохо бы им поговорить. Не то чтобы он испытывал чувство вины за внезапно смещённый фокус своего внимания, но всё же казалось правильным поставить какую-то логическую точку в своих многолетних чувствах к Виктору.       — Эй, — позвал он, когда Тимка убежал куда-то на кухню, и Витя остался один.       — Привет, — улыбнувшись, ответил тот, и Денис отметил, что хоть он и уставший, но будто светится изнутри.       Несмотря на то, сколько Виктору пришлось пережить за то время, что он знаком с этим мальчишкой-из-пещеры, он всё равно был счастлив. Вот что значит, иметь настоящую связь со своей парой — она подпитывает, поддерживает своей мощной энергией, наполняя в паре обоих.       — Послушай, — начал Денис, не зная, как ему продолжить. — Я просто хотел сказать, что прекрасно понимаю тебя сейчас.       Виктор улыбнулся и бросил взгляд в противоположный конец гостиной, где Дима в окружении своих сверстников оживлённо что-то рассказывал. Денис тоже с нежностью следил за ним, таким живым, потихоньку оттаивающим, и Димка, словно почувствовав его взгляд, запнулся на полуслове и посмотрел в его сторону. Махнул ему рукой, смущённо улыбнувшись, и Денис даже такого расстояния увидел, как порозовели у него щёки.       — Как у вас дела? — отвлёк его Виктор. — Вроде бы всё наладилось?       — Да… Как-то потихоньку продвигается, просто ему сложно пока.       — Ну, ему нужно заново научиться доверять людям, на это много времени может уйти.       — Знаю, да.       — И Диме с тобой очень повезло, Ден, правда. Потому что я не знаю никого, кто умеет так терпеливо ждать, как ты.       — Всё складывается идеально в итоге, да? Есть кто-то, кому нужно время, и кто-то, кто готов ждать… Слушай, кстати, а как… как ты приручал Тимку? Ну, с чего у вас всё началось?       — Он же сначала к моей волчьей форме привык. Я вообще не собирался ему раскрываться, если честно. И потом мне всегда казалось, что с моим волком ему проще, чем со мной. Может, тебе тоже почаще быть волком рядом с Димой? В конце концов, натерпелся он от людей, а не от животных.       Этой же ночью, когда они вернулись домой, Дима, позволив поцеловать себя перед сном, отправился в свою комнату, и Денис, перекинувшись, последовал за ним. С тех пор он каждую ночь проводил рядом, чутко прислушиваясь к чужому дыханию, которое часто становилось беспокойным. В такие моменты Денис понимал, что ему снятся кошмары. Он запрыгивал на кровать, прогоняя оттуда Тим-Тима, и тесно прижимался к дрожащему во сне телу, укладывая голову ему на живот или поясницу и чувствуя, как постепенно дыхание Димы становится равномерным и глубоким.

***

      Однажды ранней весной Дима, придя из школы, решительно подошёл к нему и заявил:       — Я хочу рассказать тебе.       После зимних каникул он вернулся в школу и одновременно с этим начал посещать школьного психолога. Денис заметил, как постепенно он раскрывается, позволяя всё больше интимных ласк. Но до сих пор были вещи, которые Дима категорически не допускал. Например, очень остро реагировал на прикосновения к своим ягодицам и бёдрам — сразу зажимался, готовый в любой момент провалиться в паническую атаку. Всё от поясницы и до колен сзади — было безоговорочным табу, и Денис с этим смирился. Ему хватало того, что его котёнок позволял ласкать себя, очень трогательно поскуливая под его руками и губами. Пару раз он предлагал Диме активную роль, если бы они решили пойти до конца, но тот упорно отказывался. Денис понимал, что дело, конечно, не в нём — между ними нерушимой стеной стояли призраки тех уродов, что надругались над его мальчиком, мешая Диме расслабиться настолько, чтобы, полностью отпустив себя, довериться.       Слова Димы заставили Дениса подобраться и приготовиться к тому, что сейчас последует история, которую он так отчаянно и хотел услышать, и боялся. История о тех страшных двух днях, которые Дима провёл на даче у похитивших его насильников.       Денис взял Диму за запястье и, осторожно усадив рядом с собой на диван, мягко притянул к себе. Во время рассказа он, как ни старался сдерживаться, пару раз вскакивал с места и принимался метаться по комнате, совершенно не представляя, как можно было пережить всё то, о чём рассказывал ему Дима, и не сойти с ума.       — Прости, прости, — шептал он, возвращаясь на диван, когда понимал, что своей несдержанностью только пугает мальчишку. Брал в руки его прохладные ладони и покрывал поцелуями, еле сдерживаясь, чтобы не начать крушить всё вокруг от отчаяния и сожаления.       — День, — позвал его Дима, заглядывая в глаза. — Я… я, хочу показать тебе.       Денис замер и стал настороженно всматриваться в любимое лицо, несколько отстранённое сейчас, словно они говорили о погоде, а не о том, какие шрамы хранит тело Димы в память о тех ужасных двух днях. Но только разглядев, что скрывается за этим напускным безразличием, Денис понял, насколько это важно для Димы, что это — как последний рубеж, перейдя который, они наконец-то смогут стать настоящей парой, в которой нет места страхам и сомнениям. Он буквально кожей ощутил Димину необходимость стать абсолютно уязвимым перед ним, словно окончательное принятие Дениса поможет ему самому наконец-то принять себя таким, каким он стал.       — Да, котёнок, конечно, — согласился он.       — Иди тогда в спальню, ладно? Я… попозже приду.       В спальне Денис сел на кровать и принялся ждать, нервно дрыгая коленкой. Шум воды из ванной комнаты подсказывал, что Дима принимает душ. Сколько времени прошло, он не отследил и даже вздрогнул, когда на пороге появился Дима в одном полотенце на бёдрах. Он медленно подошёл к нему и встал между его разведённых коленей. Положил руки на макушку и, ласково смотря сверху вниз, медленно перебирал его волосы. Словно это Денис сейчас нуждался в утешении, а не наоборот.       — Я люблю тебя, — спокойно сказал Дима, впервые озвучивая свои чувства в слова. Ответить Денису он не дал, наклонился и втянул в тягучий поцелуй. Потом резко отстранился, откинул в сторону полотенце и, забравшись коленями на кровать, лёг на живот, покорно прикрыв глаза.       Денис сделал глубокий вдох, набираясь смелости, и наконец-то посмотрел на замершего на кровати мальчика. И тут же часто-часто заморгал, прогоняя выступившие на глазах слёзы — ягодицы и бёдра, особенно с внутренней стороны, были покрыты плотной сеткой шрамов, мелких и длинных, словно кто-то пытался вырезать на коже узор. Денис, закусив губу, занёс руку, но прежде чем опустить её на Димину ягодицу, хрипло спросил:       — Можно?       Дима, не открывая глаз, кивнул. Вздрогнул, когда горячая ладонь коснулась его ягодицы, и инстинктивно поджал аккуратную задницу. Денис какое-то время не двигался, просто рассматривал бледную кожу, а потом осторожно провёл большим пальцем по оказавшемуся под ним шраму. И ещё раз. Склонился и уткнулся лбом в ягодицу. Осторожно повёл носом, потом прижался губами и стал по очереди целовать каждую отметину и каждый шрам. Он не отследил, в какой момент, давясь слезами, начал вылизывать изуродованную кожу, словно волчица, зализывающая рану на теле своего волчонка. Проходился широко языком, представляя, как оставленные на коже следы стираются, исчезают навсегда.       Денис скорее инстинктивно понял, чем услышал, что Дима плачет. Поднял голову и увидел, как мелко сотрясается худая спина от беззвучных всхлипов. Он подтянулся на руках и осторожно опустился сверху, накрывая собой, словно в кокон укутывая. Дима, почувствовав на себе вес тела, дёрнулся, но Денис склонился к его уху и успокаивающе зашептал.       — Ш-ш-ш, всё хорошо, котёнок. Это я. Только я. И со мной ты в безопасности, слышишь?       А у самого внутри всё закипало от ярости и решительности отомстить за любимого.

***

      Денис никогда не говорил напрямую, что в смерти Димкиных насильников замешан он сам. С одним из них он разделался ещё в лесу, когда они с Миром занимались заметанием следов убийства Грунина. Смерть второго была чистой случайностью, и к ней Денис не имел никакого отношения — парень конкретно сидел на героине и умер банально от передоза. Оставалось двое. Один из них испытал на себе негативную сторону волчьих чар — после встречи с Денисом он повесился. А с последним пришлось повозиться. Он даже к Миру обратился за помощью. А тот — к Мишину. В итоге выяснилось, что у парня жуткая аллергия на пчелиный яд, и, когда по весне он отправился в тайгу, на него совершенно «случайно» напал рой диких пчёл.       Придраться было не к чему, зато теперь его котёнок мог спать спокойно.

***

      Денис сидел на веранде и наблюдал за Димой — тот развёл бурную деятельность на заднем дворе и самозабвенно копался в стихийно организованном огородике. За полгода, проведённые в общине, выяснилось, что Димка совершенно неравнодушен к земле — всё свободное время он зависал в поселковых теплицах, с удовольствием ухаживая за овощами. Он и поступать-то в итоге решил в сельскохозяйственный — так любил растения. А они любили его. Работники теплиц нахваливали Диму, говорили, что под его руками даже самые капризные культуры начинают вести себя «прилично» и плодоносить как не в себя. Димку вообще полюбили в общине. За его лёгкий покладистый нрав и солнечную улыбку.       Словно почувствовав, что о нём думают, Озёрский поднял голову и убрал со лба прилипшую чёлку, оставляя на коже след от испачканных в земле пальцев. Улыбнулся светло и махнул рукой, и Денис не сдержался, поднялся рывком с кресла и рванул к своему котёнку. Опрокинул его в траву, а сам навис сверху, жадно всматриваясь в лукавые карие глаза. Каждый раз смотрел на него, словно впервые — все насмотреться не мог.       — Ну что ты? — тихо спросил Дима, закидывая руки ему за голову.       Земля отваливалась от его пальцев, застревая в тёмно-русых волосах оборотня, но обоим было уже всё равно — слишком увлеклись друг другом, теряясь в своей огромной любви, сумевшей исцелить обоих.