Мальчик и Волк

Холодные ладошки

      Сквозь сон Ден почувствовал, как продавился матрас на другой стороне кровати, и через мгновение спины коснулись ледяные ладони. Он рефлекторно сделал резкий вздох, не от того, что стало холодно, а от неожиданности. А на выдохе расслабился — организм автоматически принялся с удвоенной силой генерировать тепло, балансируя разницу в температуре тела оборотня и прижавшегося к его спине мальчишки.       Денис завел руку назад, сжал едва согревшуюся ладонь и переместил себе на грудь, положив аккурат поверх сердца.       — Где ты был? — хрипло спросил он на границе сна.       — Нигде. Спи, — ответил Дима, ткнувшись прохладным носом между лопаток.       «Вот упрямый, — подумал Ден, засыпая. — Наверняка задумал что-то, но ни за что ведь не признается, пока сам не захочет».       Наутро Денис вышел на веранду, чтобы перекинуться в волка и пробежаться по лесу, но замер, когда заметил кое-что необычное. По всему периметру перил лежали припорошенные снегом комочки. Денис подошел ближе к ограждению, взял один из них в руку и разглядел, что это снежок, слепленный в форме сердечка. Он обвел взглядом веранду и прикинул, что таких сердечек тут не меньше двух дюжин. Морозы в эти дни стояли сильные, и снег был слишком рыхлым. Чтобы вылепить из него снежок, сначала пришлось бы растопить его теплом голых рук.       Так вот почему вчера ночью Димины ладони были такими холодными!       Денис резко развернулся на месте и увидел в дверях своего котенка. Сонный, закутанный в одеяло, он стоял на пороге веранды и мягко улыбался.       — Зачем ты это сделал? — спросил Ден, чувствуя, как в груди зарождается волна нежности.       — Чтобы поблагодарить за каждый месяц, что мы вместе, — прошептал в ответ Дима.       «Значит, верно подсчитал, — подумал Ден, — их тут двадцать четыре».       Он отложил холодное сердечко обратно и шагнул к Диме. Перехватил за кисть одну из его рук и поцеловал в центр ладони. Прижался к ней щекой и признался:       — Готов весь снег во дворе перелепить в такие снежки! Чтобы мы со счета сбились!       — Знаю, — улыбнулся Дима и, привстав на носочки, потянулся за поцелуем.

Трещины на лужах

      Тим оторвался от опоры моста и, приложив невероятные усилия, сделал рывок вперед и приземлился на лед у самого берега. Начал было ползти по нему, только лед под весом его тела проломился, и через секунду Тим снова оказался в воде. Он отчаянно цеплялся за крошащуюся под пальцами тонкую корку льда, но та крупными трещинами расходилась в стороны. Надежда выбраться из ледяной воды таяла с каждой секундой. Он чувствовал, как холод обжигает кожу и проникает вглубь, вымораживая внутренние органы, добираясь до сердца.       Сквозь мутную пелену он ощутил силу, зародившуюся в районе солнечного сплетения. Похожая на сгусток теплой энергии, она вытесняла холод, отвоевывала у него клетку за клеткой, пока наконец не заполнила все тело. Тогда мощная волна словно подхватила Тимку и вытолкнула на поверхность. От облегчения он… зарычал.       — Тимош, — услышал он родной голос.       Откуда он здесь? Он должен помочь.       Тим замычал и всем нутром потянулся на звук.       — Маленький… — взволнованные ласковые интонации и руки, сильные, горячие, которые держат его, не дают провалиться в ледяную бездну. — Тимка, проснись!       Тим сделал глубокий вдох и резко распахнул глаза. Увидел склонившегося над ним Вика и вцепился в его плечи, как до этого пытался цепляться за лед. Опять этот сон: он падает в быструю глубокую реку и не может выбраться, потому что лед тонкий и не выдерживает его веса.       Постепенно возвращаясь в реальность, Тимофей дышал загнанно, будто марафон пробежал, и неотрывно смотрел в мерцающие зеленые глаза оборотня. Они как два маяка удерживали его на поверхности, не давали страху и отчаянию взять верх.       — Не отпускай меня, — прошептал Тим, хаотично водя ладонями по напряженным мышцам. Он чисто физически испытывал сейчас необходимость удостовериться, что сон закончился и он в безопасности.       — Не отпущу, — заверил Вик. Просунул одну руку ему под шею, вторую под спину и, опустившись сверху, обнял так крепко, как только мог.       Привычная тяжесть горячего тела, спокойное дыхание на ухо, родной запах и размеренный стук чужого сердца — все это умиротворяло, придавало чувство защищенности.       — Хочу вернуться туда, — произнес Тим, когда немного успокоился.       — Куда?       — В хижину.       — Зачем? Что ты задумал? — Вик слегка отстранился и настороженно вгляделся в его лицо.       — Хочу вспомнить.       — Вспомнить — что?       — Что случилось тогда, когда я упал в реку. Хочу понять, как я выбрался.       — Тимка… Маленький, мы же решили, что просто волчья кровь проснулась в тебе, м?       — Мне это необходимо, Вик! Нужно проверить, понимаешь?       — И как именно ты решил проверять?       — Я снова прыгну в реку…       — Что?! Нет, конечно! — Вик навис над ним на вытянутых руках и беспокойно ощупывал взглядом лицо. — Даже не думай, это очень опасно! — попытался отговорить он его со всей возможной строгостью.       — Мне нужно это, Вик, — повторил Тим. — Ну пожалуйста. — Он и сам не понимал, откуда появилось это навязчивое желание разобраться в том, что случилось год назад. — И ты же будешь рядом в этот раз.       — Я все еще считаю, что это плохая идея! — пробурчал Вик, и в голосе его все еще звучали нотки неодобрения, но Тим уже знал, что он поддержит его.

***

      Тим стоял на самом краю мостика и смотрел на бурлящую под ним реку. Одежды на нем не было, и тело от мороза начинало мелко трястись. На берегу, пристально следя за каждым его движением, ждал Вик, готовый в любой момент броситься в воду. Тимофей обернулся через плечо, кивнул и сиганул вниз.       Вода обожгла тело, впившись в кожу миллионом ледяных иголочек. Дыхание перехватило, и сердце забилось гораздо быстрее. В этот раз падение не застало его врасплох, частично к этим ощущениям он был готов, и все же тело слишком бурно реагировало на критическую ситуацию, в которой оказалось. Тим рывком подтянулся к опоре моста и стал прислушиваться к тому, что происходило сейчас в его организме. Когда вымораживающий холод стал пробираться глубже, в груди опять зародился знакомый ком тепла и стал расти, крупной дрожью вытесняя изнутри мороз. Что-то произошло с его зрением, оно стало как будто резче. То же произошло со слухом и обонянием. Время растянулось, хотя краем сознания Тимофей понимал, что с момента прыжка в реку прошли считанные секунды.       Тепло в груди, эта растущая сила, стала направляющей, и с очередным вдохом Тим издал громкий рык и рванулся к берегу. Не дожидаясь, пока лед под ним треснет, оттолкнулся сильными ногами и сделал еще два прыжка, сбивая с ног ждущего его на берегу Вика. Они упали в снег, Тим навалился сверху и уперся руками ему в грудь. Вик придерживал его за талию и смотрел так… удивленно?       — Что? — спросил Тим, испытывая звенящую радость. Сила волнами прокатывалась по телу, ища выхода.       — С ума сойти, — прошептал Вик и потянулся к Тимкиному лицу. Оттопырил пальцем верхнюю губу и дотронулся до резца. — Никогда такого не видел!       Вик резко сел, и Тим переместился, седлая его бедра. Несмотря на то, что он, абсолютно голый, упирался коленками в снег и вообще-то только что выбрался из ледяной воды, холода он не испытывал. Вслед за пальцем Вика он тронул зуб языком и только сейчас понял, что тот длиннее и острее обычного.       — М? Что это? — Тим потянулся рукой ко рту, но замер на половине движения, и принялся оторопело рассматривать свою кисть: ее покрывали короткие жесткие волоски, больше похожие на шерсть, а на пальцах вместо ногтей были недлинные, но достаточно острые когти. Тим перевел взгляд на Вика. — Я, что, превращаюсь в волка?       А потом мир погрузился во тьму.

***

      Вик сидел в кресле, а Тимка уютно устроился у него на бедрах, свернувшись в клубок. В печке потрескивали поленья, за окном разыгралась метель. Горячая ладонь проезжалась вдоль позвоночника вверх и вниз, а макушки периодически касались мягкие губы. Тим пробыл в отключке меньше часа, и за это время все признаки частичного оборота исчезли, но он будто бы до сих пор ощущал необычную остроту клыков во рту. В который раз вытянул вперед кисть с растопыренными пальцами и рассматривал свои обычные ногти, представляя на их месте когти зверя. Было странно и немного страшно, но в то же время жутко интересно, сможет ли он когда-либо сделать полный оборот, ведь частичный у него уже получился.       Тим вздохнул и уткнулся лбом Вику в подбородок.       — Скажи еще раз, что я твой волчонок, — попросил он, сам смущаясь от своих слов.       — Мой волчонок, — незамедлительно ответил Вик, целуя его в макушку. — Любимый волчонок.

Заснеженный лес

      Лапы мягко ступали по хрусткому снегу. Хвост в предвкушении нервно подрагивал. Где-то здесь — Степан чувствовал — затаился Яр. Они договорились встретиться в этом месте, и запах любимого отчетливо ощущался в морозном воздухе, но его следов нигде не было видно.       Степан остановился и внимательно осмотрелся. От нетерпения хотелось заскулить, что он и сделал, едва сдерживая порыв издать протяжный вой.       Он не видел Яра всего несколько часов, но уже жутко соскучился. В городе, куда оба отправились учиться, приходилось проявлять осторожность. И только здесь, в родной общине, они могли на время стать самими собой. Поэтому каждый раз с нетерпением ждали возвращения в поселок, где в любой момент можно перекинуться в волка и пробежаться по лесу. А в человеческом обличье свободно проявлять свои чувства, ни от кого не скрываясь.       Почти год как они вместе, а ведь могли бы и дальше ходить вокруг да около, не вмешайся Тимка и не подтолкни Ярослава к действиям.       Степан тряхнул головой и повел носом — ему показалось, будто позади гряды заснеженных елей промелькнул серый бок. Волчье сердце забилось чаще. Он развернулся и пошел было в ту сторону, как внезапно неведомая сила сбила его с ног. Степан повалился в снег, тут же чувствуя, как шею через слой шерсти прикусывают острые зубы.       «Ярррр» — пронеслось в голове, едва нос уловил знакомый запах любимого. Степка перекатился на спину и подставил шею под ласки. Кусался Ярослав в шутку, больше играясь. Порыкивал, тыкался носом в шею, в морду, а Степан то отбрыкивался, то, наоборот, притягивал его к себе, обнимая голову лапами.       Ярослав перестал тискаться и, нависнув сверху, встретился со Степаном взглядом. В мерцающих серых глазах любовь смешивалась с похотью. Захотелось тут же вернуться домой и, закрывшись на несколько часов в спальне, не выпускать из рук любимого оборотня. Занежить его до умопомрачения, довести до сорванного голоса, а потом сладко отдаваться безудержной страсти, постанывая от удовольствия.       Будто прочитав его мысли, Ярослав боднул его носом и отступил. Припал на передние лапы, заигрывая, а когда Степан поднялся, бросился от него наутек. То, что он побежал по направлению к дому, Степка определил сразу, но для начала, видимо, хотел немного поиграть в салочки.       Мысленно хмыкнув, Степан припустил следом.       Два волка бок о бок бежали по заснеженному лесу, то перепрыгивая друг через друга, то перекатываясь в сугробах. И больше всего этот безумный забег напоминал страстный танец двух влюбленных.

Тайный Санта

      Тим по-турецки сидел рядом с огромной наряженной елкой и вертел в руках свой новогодний подарок — весьма объемное нечто, обернутое нарядной бумагой с елочками и мишками. Через упаковку прощупывалась мягкая ткань, из чего Тимофей сделал вывод, что внутри находится что-то из одежды, может, свитер или шарф. Собственно, он не столько был увлечен собственным подарком, сколько тем, что происходило на другом конце огромной гостиной в доме Дымовых, где Димка, прижавшись к Дену, держал в руках небольшую коробочку.       Это Тимофей уговорил всех в этом году на игру в Тайного Санту — чтобы не просто обмен подарками, а с интригой. Он еще в середине декабря объяснил всем членам огромной семьи правила, выписал имена всех участников на бумажки и потом пару дней бегал по поселку, чтобы будущие Тайные Санты вслепую выбрали своих жертв. Сам Тимка немного схитрил. Бумажечку с именем лучшего друга он заранее отложил для себя, потому что задумал одну вредность с целью позлить «злобного дядюшку» Дена, а заодно и подтолкнуть его к определенным действиям.       Только эффект от его подарка оказался не таким, каким он ожидал.       По комнате разнесся низкий рык, и Тимка, уплывший в свои мысли, нервно дернулся. Он вскинул голову в сторону напряженно застывших друг напротив друга Дена с Димкой и мысленно чертыхнулся.       — Ой-ой, — тихонько пробубнил он и на четвереньках заполз за спину сидящему рядом Вику.       Тот хмыкнул и, повернув назад голову, спросил:       — Чего ты опять натворил?       — Ш-ш-ш, — прошипел Тим, из-за его плеча наблюдая за Димкой.       Тот стоял перед Деном и недоуменно смотрел на него снизу вверх.       — От кого? — рявкнул оборотень и схватил Димку за запястье.       — Я ду-думал, от тебя, — проблеял тот испуганно.       Денис дернул его руку вверх и прижал к лицу, жадно втягивая носом запах кольца на безымянном пальце. Зыркнул в сторону Тимки, который едва успел спрятаться за Виком, и утробно прорычал.       — Если бы я хотел сделать тебе предложение, — прогремел Денис, повернувшись к Диме, — я сделал бы это не тайно, а при всех, как полагается!       В комнате, полной людей, давно воцарилась тишина. Все напряженно следили за разворачивающейся сценой, а отец Вика незаметно подобрался поближе к Денису. Тимка, вытянув шею, не сводил взгляда с побледневшего лица друга. Потому что в словах Дена он услышал то, что наверняка услышал и Димка. «Если бы»… Словно в подтверждение его мыслей, Дима качнул головой и глухо повторил:       — Если бы? — И попятился назад.       «Блядь. Блядь. Блядь», — колотилось у Тимки в мозгу.       Дима стянул с пальца кольцо и, швырнув его куда-то в угол, выбежал из комнаты. Ошарашенные гости молчали. Хлопнула входная дверь, и Ден, словно выйдя из оцепенения, впился взглядом в Тимку.       — Зачем? — прохрипел он.       То, что оборотень учуял его запах на подарке, Тимофей не сомневался. Но вместо того, чтобы оправдываться, он начал нападать.       — Да чтоб тебя расшевелить, чурбан! Ты когда его замуж возьмешь?       — Что?       — «Что-что», — передразнил Тимка. — У вас тут шустро очень по поводу свадеб. Вон, Степка через две недели после признания уже колечко носил! А мы с Митькой до сих пор в женихах ходим!       Конечно, Тим знал, что Денис до безумия любит своего котенка, и в чувствах Вика тоже не сомневался, но факт оставался фактом — все вокруг играли свадьбы, даже если чисто символически в случае однополых пар, и только они с Димкой до сих пор не удостоились этой чести. И если Вика Тимофей еще мог оправдать тем, что женат он уже был, то бездействия Дениса не понимал.       Ден растерянно хлопал глазами и вдруг сорвался к выходу. Но сразу же вернулся обратно.       — Куда он его бросил? — почти выкрикнул он, заметавшись по комнате.       Все присутствующие будто ожили и принялись искать кольцо. Одна из двоюродных сестер Вика обнаружила его за креслом и с победным видом вручила Дену. Тот зажал его в кулаке и, снова бросив суровый взгляд на Тимку, убежал вслед за Димой.       Настроение у всех заметно испортилось. Первые минуты Нового года прошли напряженно. Тимофей с опущенной головой сидел на полу и жамкал в руках мягкий пакет. Боковым зрением он увидел, как Вик развернулся к нему, и тут же почувствовал у себя на макушке его прожигающий взгляд.       — Ну что? — не выдержал Тим напряженного молчания.       — В женихах, значит, ходите? — спросил Вик строго.       Тимофей, окончательно признав, что его задумка с Тайным Сантой оказалась провальной, втянул голову в плечи и отвернулся. Виктор встал и обратился к родителям:       — Мам, пап, можно вас на минутку?       Они втроем вышли из гостиной, и Тимка, чтобы хоть как-то отвлечься, решил распаковать подарок. Он угадал: внутри оказался теплый мягкий свитер из серой шерсти. Тим прижался к нему лицом и едва не заскулил: ну надо же было так проебаться.       Вик с родителями вернулись в комнату минут через десять. Оборотень подошел к елке и, возвышаясь во весь рост над Тимкой, официальным голосом произнес:       — Гольдин Тимофей Олегович!       Тимофей вздрогнул: что происходит?       — Нет, погоди, — сбился Вик. — Не так. Надо наоборот. Вставай-ка. — Он протянул Тимке руку и помог подняться. А сам опустился перед ним на одно колено. — Вот, так правильнее.       Сердце у Тимки забилось часто-часто. Кажется, он начал понимать, что сейчас произойдет. Он стоял, обеими руками прижимая к лицу свитер, и неотрывно смотрел, как Виктор вытягивает вперед кисть и разворачивает ее ладонью вверх. Тим ахнул, увидев в ее центре тонкое колечко.       — Я не готовил речь заранее, — серьезно произнес Вик. — И кольцо еще не купил, но… Я люблю тебя всей своей волчьей душой и хочу спросить, согласен ли ты стать моим мужем?       Тим пару раз моргнул, а потом отчаянно закивал. Виктор взял его за запястье и попытался надеть колечко на безымянный палец правой руки.       — Оно мне мало, — расстроенно констатировал Тим, когда кольцо застряло на середине, не продвигаясь дальше костяшки.       — Подгоним, — заверил его Вик.       — Оно женское, — совсем сник Тимка, разглядев на тоненьком ободке крохотный алмазик.       Со стороны послышался сдавленный смешок, и Тим, подняв голову, увидел, как мама Лена тычется носом мужу в плечо и изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. Он вдруг понял, что это ее обручальное кольцо, и снова посмотрел на него, только в этот раз уже с благодарностью. Колечко выглядело весьма изящно, но так, будто сделано было руками. Любящими руками отца Виктора для своей пары. Тим переместил колечко на мизинец, вытянул вперед руку и, полюбовавшись на украшение, просиял.       Оборотень все еще стоял перед ним на одном колене и с невероятной нежностью смотрел на него снизу вверх.       — Да! Я согласен! — торжественно произнес Тим и под радостные возгласы наклонился, чтобы поцеловать своего любимого волчишку.       А на следующий день они встретились с Димкой, у которого глаза светились от счастья не меньше, чем у него.       — Ну ты и устроил вчера! — пожурил его друг, проворачивая на пальце кольцо. Не то, которое подсунул ему Тим, чтобы взбудоражить Дена, а какое-то совсем другое.       — Зато мы теперь — мужья, — пожимая плечами ответил Тим. — А весной сыграем двойную свадьбу.