Рита

Клиа. В небольшой аудитории было удивительно душно. За кафедрой стояла Эндрюс, защищая свой проект последней, остальные же девять человек сидели на стульях: кто-то обмахивался бумагами, кто-то пил прохладную бутилированную воду. Жюри сидело впереди в составе трёх человек. Кажется, только их по-настоящему интересовало то, что приготовил каждый из обучающихся. Клиа наблюдала немного устало за защитой: она выходила самой первой и остальное время просто сидела, ожидая, когда всё закончится. Но смотреть за Эндрюс было по крайней мере чем-то интересным, чем за другими: её проект Клиа знала от корки до корки. В добавок выглядела Эндрюс в этот день слишком необычно: вместо невзрачной толстовки и джинсов на ней был выглаженный костюм двойка. Кудрявые волосы ниспадали до плеч густым ворохом. Увидев её с утра, Клиа удивлённо хмыкнула: оказывается, когда дело не касалось капюшона на голове и туго перевязанных волос, Эндрюс выглядела неплохо. При всей худобе, черты её лица не были острыми, и это делало её визуально мягче. Изредка она почесывала руки, всем своим видом отводя от этого внимание. Её явно беспокоил зуд, и для Клиа это не было чем-то необычным. Скоро симптомы могли стать ещё хуже. А что, если Эндрюс вообще перестанет брать кокаин? Она почти защитилась, и ей нужно было только продержаться ещё минут десять: в туалете на перерыве Клиа бы обмазала её мазью. Стояла Эндрюс более-менее уверенно, говорила чётко, перещелкивала слайды в презентации. Основная работа у неё шла на высшем уровне, и это было главным. Когда она закончила и попросила задавать вопросы, жюри тоже оживилось: — Спасибо Вам, мисс Эндрюс, за такой наполненный проект по довольно необычной теме, — одна из преподавателей начала. — Скажите, а как Вы решили взять эту тему на изучение? «Редактирование генома и генная терапия: путь к бессмертию?» — это правда интересная тема. Вы хотите связать свою жизнь с генной инженерией? — Спасибо за вопрос, — Эндрюс начала ответ с шаблона. — При выборе темы я руководствовалась своими интересами и так как много времени у меня уходит на изучение конкретно биологии, то брать я решила что-то оттуда. Ну а раздел из генной инженерии, потому что мне очень нравится именно это направление в биологии. Генное редактирование человека только набирает обороты, думаю, я бы хотела стать частью тех людей, кто будут развивать эту отрасль. — Вы не перестаёте удивлять, мисс Эндрюс, — усмехается, передавая слово коллегам. — У меня всё. Клиа сама не может не удивиться. То ли Эндрюс правда это интересно, а Клиа лишь попала по стечению обстоятельств именно в то, что надо, то ли альфа умело выкрутилась из неудобной ситуации. Больше всего при защите Клиа не любила вопросы, связанные с выбором темы. Хотя её ответы всегда оставались одинаковыми, придержанными заученного шаблона, но всё-таки раздражать это не переставало. Казалось бы, самый лёгкий для объяснения вопрос, но Клиа всегда предпочитала сложности. Проследила, как Эндрюс занимает своё место, ответив на все вопросы жюри виртуозно, а потом за одним из членов. Женщина встала и объявила о перерыве для совещания членов комиссии, и обучающиеся начали собирать свои вещи, медленно выдвигаться в коридор. Сейчас следовало подождать около пятнадцати минут, а потом из кабинета для ожидания их позвали бы для оглашения. — Пойдем в туалет? — Эндрюс позвала, а Клиа кивнула и направилась за ней по коридору. В мужском туалете заняли кабинку, закрывшись в ней вдвоём, и Клиа достала мазь, а Эндрюс разделась до пояса, облегеченно вздохнув, когда покрасневшие расчесанные руки начали обмазываться прохладной мазью. — О, Зверь, как хорошо, — Эндрюс не сдержалась от хвалебного комментария, достав для себя сигарету из пачки свободной рукой и зажигалку, которой подкурила. Выдохнула дым сквозь стиснутые зубы, наблюдая, как Клиа растирает мазь по покрасневшим местам всей ладонью, наблюдая сосредоточенно за своими действиями. — Блядская защита, ещё тупее вопросы придумать не могли. — Ну не всем же писать такие заумные проекты, как мне, — Клиа посмотрела на Эндрюс выразительно, а она закатила глаза, почувствовав как из носа течёт. Опять. — Соглашусь, проект был хорош, — соглашается, кивнув в сигаретой во рту. — Мои собственные ничем почти не отличались по уровню замудренности. Только в этот раз я не думала даже писать. А как ты решила, что мне такое может быть интересно? — Не знаю, словно по тебе было заметно, — Клиа жмёт плечами, отвечая на вопрос довольно посредственно. Хмурится, когда слышит, как дверь в туалет открывается, а потом чужие шаги. Прикладывает палец к губам, жестом показывая Эндрюс молчать, а потом начинает прислушиваться, видя такой же не понимающий взгляд со стороны. — За каким хером тебя опять нет в школе? Ты передумала что ли выступать посредником, почему от тебя вообще никаких действий не видно, словно ты сдохла? — по голосу Клиа узнает в зашедшем ученике Рокфилда, и Эндрюс, похоже, тоже, потому что удивлённо поднимает брови. — Ты забыла, что у меня на тебя есть или что? Не слышно, что говорит собеседник, но Рокфилда это, похоже не устраивает, и он продолжает агрессивный диалог с обвинениями. Эндрюс курит неторопливо, а Клиа смотрит на неё, слушая внимательно диалог. Достаёт телефон и включает диктофон, начиная грязно записывать исподтишка разговор. — В субботу? Где? Ладно, я приду во «Флору», но чтобы без подстав, поняла? — видимо, завершает звонок и выкрикивает зло ругательство, ударяя затем кулаком в столешницу. — Тварь, будет она ещё мной манипулировать, подстилка... Вода шумит, а затем шаги удаляются к двери. Когда она закрывается, Клиа смотрит на Эндрюс. — А меня Гаяна тоже пригласила в субботу во «Флору», — говорит, глядя на удивлённое выражение Эндрюс. Убирает телефон назад в карман юбки. — Я точно уверена, что на той стороне была Гаяна. — Да, я помню переписку с ней из телефона Рокфилда, — соглашается, затем поднимаясь и кидая окурок в унитаз. Опускает крышку и снова усаживается на неё. — Потом разберемся, — Клиа отмахивается, продолжая мазать покрасневшие рёбра. Пока альфа держит майку, она растирает ладонью аккуратно. — Клиа? — только когда зовут, она поднимает взгляд, убирает волосы за ухо. — Что? — Ничего, хотела сказать спасибо за это, — намекает на заботливое отношение, которое получает. Клиа ей кивает, заканчивая мазать. Вытирает руку салфетками, а потом убирает их вместе с мазью в рюкзак. — Мы почти опаздываем, поторопись. Ждёт, когда Эндрюс оденется, покинув кабинку, а потом вместе с ней они возвращаются в кабинет ожидания. Через непродолжительное время женщина из членов жюри вошла и попросила вернуться в кабинет для защиты, чтобы объявить результаты. Когда все расселись, жюри начали небольшую подводку, чтобы поблагодарить всех за подготовленные проекты и потраченное время. А затем начали вызывать. — Максимальный балл за представленный проект получили только два человека: мисс Мёрфи и мисс Эндрюс, — Клиа с напарницей переглянулась, а потом вместе они поднялись и под шум аплодисментов прошли к жюри. — Спасибо за вовлечённость и такие интересные мысли, вас было очень приятно слушать. Ваши проекты мы оставили в формате копий у себя до лучших времён, — их благодарят и жмут руки, а потом они возвращаются на места и переглядываются снова, довольные собой. *** Вернувшись из школы, Клиа помогает родителям украсить дом. Сегодня они уже заканчивают: осталось повесить гирлянду на лестницу и облагородить второй этаж. Пихта уже давно стоит в гостиной, наряженная и привлекательная, её Клиа украшала вместе с братом, когда родители были на работе. Даже если не хотелось говорить, они продолжали оставаться одной семьёй и находить взаимопонимание приходилось. Нахождение в этом доме уже понемногу раздражало. — Поздравляю с отличными результатами, Клиа, — миссис Мёрфи начала с улыбкой за ужином, и Клиа ей кивнула, жуя запеченую картошку. — И мы с твоим папой правда очень довольны тем, что ты смогла у нас прижиться. — Это было не сложно, — Клиа ответила легко и посмотрела на своего отца, а он тепло ей улыбнулся. — Что скажешь? У нас не так плохо, да? — его вопрос Клиа врасплох не застал. Она прожевала, а потом запила стаканом сока. — В Дэстани довольно мило. Я привыкла к большим городам, но всё-таки здесь тоже очень неплохо, — говорит, а сама даже улыбку не выдаёт. Опускает взгляд в тарелку, принимаясь есть дальше. Джо на ужине не было, он задержался на работе, но тем лучше, пересекаться с ним Клиа не хотела, а особенно заставлять себя говорить. Оправдываться за что-то было абсолютно не в её стиле, и когда Джо вдруг потребовал объяснений, Клиа нахамила и ушла, оставив брата ни с чем. Но перед родителями приходилось корчить дружелюбность, что Клиа до одури ненавидела, но всё равно делала. Даже если не хотела, продолжала идти в том же направлении, не сворачивая. Если цель была намечена, значит, омега ни за что её не упустит. Чего бы ей это ни стоило. С раннего детства её упертости можно было позавидовать, мама всегда говорила Клиа, что она далеко пойдёт. Мама была права. — Мы надеемся, что ты с радостью будешь возвращаться сюда, к нам, — Клиа слушает слова миссис Мёрфи и затем своего отца, который жену поддерживает. — Правда, когда Юрген сказал, что ты приезжаешь к нам, я переживала, что тебе может не понравиться. Сейчас я рада слышать, что это не так. — Я легко приживаюсь, не стоило даже переживать, миссис Мёрфи, — отвечает, жуя затем овощи. — Меня не сломить. После ужина загружает посуду в посудомойку и уходит наверх, осматривает комнату, не зная, что делать. Рука лезет в волосы и сжимает их. Садится за ноутбук и берёт из комода недалеко баночку со снотворным, которое ей дала Эндрюс. Открывает скриншот из диалога Рокфилда и Риты, когда она просила купить его таблетки, которые без рецепта не продаются. Вчиталась в название, а потом в то, что написано на упаковке. Хмыкнула, осознав странное: они были один в один. Вот это уже интересно. Знала ли Эндрюс или схватила первое попавшее под руку? Но ведь она сказала именно про это снотворное, сказала, что у неё есть хорошее снотворное, а потом принесла эту баночку. Очень интересно. — Что-то не так, Мари Эндрюс, что-то не то... — произнесла задумчиво, осмотрев баночку. Раздражение подбиралось незаметно. Складывалось стойкое ощущение того, что её водят за нос. — Не пытайся меня надурить. Вцепилась в баночку пальцами, а потом стала думать, что делать в такой ситуации. Эндрюс что-то скрывала. Она явно знала больше того, что говорила, и Клиа это не нравилось, особенно сейчас. Подхватила телефон со стола и набрала её номер с зародившейся внутри уверенностью. Эндрюс ответила удивительно быстро. — Клиа? — Мне срочно нужно кое-что тебе сказать. Приходи через сорок минут в «Дельфин», я тоже сейчас постараюсь выбраться из дома, — говорит быстро, напуская на голос спешки. Из-за этого её слова будут убедительными, словно времени нет. — Что сказать? Почему так неожиданно? — Эндрюс задала ещё несколько вопросов, но Клиа её перебила. — Я не могу говорить, буду ждать тебя в «Дельфине», — сбросила звонок, тут же отбросив телефон на стол и спрятав снотворное в комод. Переоделась и аккуратно вылезла в окно, прихватив с собой флешку и телефон, ключи от квартиры Эндрюс. Не нужно ей было пускать зверя в свой дом. На последнем автобусе добралась до дома Эндрюс и, притаившись за углом, написала ей, где она идёт. Ответ пришёл скоро «Буду через десять минут у «Дельфина»». Второе сообщение от Эндрюс Клиа даже не просмотрела, не то что не ответила. Зашла в дом и поднялась на этаж. Открыла дубликатом ключа дверь, а потом вошла, скинув обувь у порога, чтобы не наследить. Клиа не паниковала, соображала спокойно, начиная осматривать гостиную, включив на телефоне фонарик. Вот их детективный стенд с фото Эндрюс, вот бардак, выключенный ноутбук на журнальном столике. Думать было некогда, скорее проявлять действия и сваливать, чтобы ни у кого не появилось вопросов. Сначала решила перерыть одежду в шкафу, стоящем около окон. Открыла его и начала ощупывать одежду, явно принадлежащую Рите. Когда в карманах ничего не нашлось, опустилась на колени, чтобы осмотреть кучу коробок, стоящих на дне шкафа. Какие-то мелкие вещи, бижутерия. Это всё было не то. Бумаги: конспекты, тексты для выступлений, задания из школы. Осмотрев поближе кучу наработок для выступлений на спикингах, Клиа натянула уголок губ. — Оказывается, всё у тебя было Эндрюс, только ты делиться со мной не хотела, — припоминает ситуацию, когда попросила у альфы наработки Риты, а не получила ничего, потому что она сказала, что у неё ни одного листа нет. Эндрюс тогда нагло врала, и сейчас Клиа в этом убедилась. Здесь всё и даже больше: пособия для поведения на сцене, книги по психологии, что-то по актёрскому мастерству. Эндрюс могла предоставить всю эту коробку, но не дала ни листа. Интересно, где она ещё солгала Клиа? Продолжает шариться, роняя случайно одну из коробок. На пол высыпаются фотографии, и голову Клиа посещает гениальная мысль: проверить тут наличие тех фото, которые были подложены в конверт для неё. Эндрюс ей признавалась, что у неё лежат дома такие же. Начинает перебирать их, просматривая фотокарточки бегло, не имея возможности задержаться. Эндрюс, Рита, они вместе. Рита и Джо с Эндрюс. Вот те же фотографии с мэром на дне города, какие Клиа видела на странице Риты. Какие-то семейные фотографии, с Гаяной тут же. Клиа находит много всего, но именно тех самых, которые подложены в конверт, не видит. Конечно, Клиа могла не досмотреть, но чтобы исключить это, пересмотрела всё снова. Ничего. В голове у омеги начало складываться что-то интригующее. Вот только, как доказать то, что слова Эндрюс — ложь, она пока не знала. Нужно было включить диктофон, когда они говорили о фото. Что оставалось делать? Решения сгенерировать Клиа не могла, хотя мозг закипел. Именно это настолько щепетильно, потому что Эндрюс говорила ей, а не показывала доказательства правоты своих слов. Она не видела копий тех фотографий, следовательно, легко можно считать, что вовсе их и не было. Слова, сказанные без свидетелей, силы не имели, и доказать их было невозможно, разве что привлечь детектор лжи на допросе. Клиа вздрогнула, когда телефон зазвонил. На экране высветилось «Эндрюс». Не долго думая, омега взяла трубку, уже придумав, как ответит на вопросы. — И где ты? Я уже как пятнадцать минут на месте, — недовольный тон Эндрюс был различим. — Знаю, что опаздываю, но меня задержал Джо, пришлось отмазываться. Я пропустила последний автобус, поэтому пешком. — Тебя может встретить где? Быстрее поговорим да разбежимся, — Эндрюс предложила, но Клиа тут же отказалась: — Нет, я сама доберусь, не выходи на холод зря. Прости, что задержала тебя. — Ладно, я жду, поторопись там. Клиа кладёт трубку и начинает складывать все коробки назад. Времени всё меньше, она слишком много потратила на просмотр фотографий. По-хорошему нужно бы ещё просмотреть ноутбук, но приходится выбирать: либо подозрения, либо информация и то не факт, что она там будет. Клиа казалось, что самое интересное находится у Эндрюс в телефоне. Она закрыла шкаф и поднялась. Ноутбук — слишком долго. Осмотрела комнату со светом фонарика и наткнулась взглядом на закрытую дверь. С каждым приходом сюда она мозолит глаза всё сильнее, за ней Клиа так и не побывала. Ломиться не вариант, но Клиа не могла предположить, где может Эндрюс спрятать ключ. Возможно, тот вообще с ней, почему он сразу должен был находиться где-то припрятанным. А учитывая то, какой Эндрюс параноик, она правда могла носить его с собой, на всякий случай. Дёрнув ручку двери, Клиа ничего не добилась. Дело дрянь. Дома нужно было обязательно подумать, где Эндрюс могла запрятать ключ, если вдруг он не окажется в её одежде, поэтому Клиа сделала фото со вспышкой каждой стороны комнаты, чтобы визуально видеть то о чем думает. В прихожей надевает ботинки и выходит из квартиры, закрывая её так же на ключ. Бегом спустившись по ступенькам, направляется в сторону закусочной, чтобы поговорить там с Эндрюс. Альфа ждёт, переживает, ещё и сомневается теперь в том, что же такое хочет сообщить ей Клиа. Всё складывается хорошо. Когда уже подходит, видит, как Эндрюс курит, стоя недалеко от лестницы, ведущей ко входу в закусочную. — Эндрюс! — кричит и привлекает её внимание. Подбегает и обнимает порывисто, запыхавшись. Куртка Эндрюс холодная, руки замерзают, оказавшись на спине. Эндрюс даже сначала не реагирует, стоя в шоке, а потом обнимает Клиа в ответ, забирая сигарету изо рта. Щелкает по ней. — Что с тобой? — интересуется с какой-то иронией в голосе. Клиа чувствует, как получает её расположение. — Можно подумать, мы с тобой лет пять не виделись. — Прости, что я так, — пытается отдышаться, прижимаясь к её плечу. Эндрюс докуривает и кидает окурок в урну недалеко. Обнимает Клиа второй рукой. — Я переживала. — Так вот какого ты обо мне мнения? Думаешь, что я передознусь в любое время? Да у меня нормально всё с этим, — отвечает несерьёзно, поглаживая спину омеги. — Нет, я серьёзно, Эндрюс, — отстраняется от её плеча, заглядывая в глаза, в которых бликует гирлянда, висящая на крыше над крыльцом закусочной. — Мне пришло сообщение, в котором было написано, что тебе угрожает опасность. Там говорилось о том, что к тебе в квартиру могут ворваться. Эндрюс смотрит на напарницу, а потом начинает смеяться и закрывает лицо ладонью. Клиа её смех не нравится, она сводит брови к переносице. — И ты сказала мне, чтобы я вышла из дома? А вдруг меня бы схватили около него? — просмеявшись, спрашивает у омеги, а она нервно сглатывает, надеясь, что Эндрюс ничего не заподозрит. — Клиа, ты, конечно, умная, но это уже перебор, — смеётся снова, утыкаясь лицом ей в плечо. — Я не подумала, — отзывается глухо, а Эндрюс только хлопает ей по спине, поднимая голову. — Ну, всё бывает в первый раз, — спешит успокоить. — И вообще я в эти угрозы не верю, чушь. Конечно, угрожают, но не думаю, что это будет приведено в действие. Ты что ли только для этого меня позвала сюда? Или было что-то ещё? — догадывается, а Клиа кивает. — Ничего. Мы же договорились, что пока не будем светиться, — озвучивает договоренность, а Эндрюс соглашается с ней молча. — Ты голодная? — намекает на то, что можно зайти в закусочную, а Клиа не помнит, чтобы с собой у неё были деньги. — Я даже денег не взяла. — Да брось, я заплачу. Пойдём, погреешься, — закинув руку на плечи, ведет за собой ко входу. Уже внутри они проходят по полупустому залу к их столу и занимают его. Официантка наливает им кофе в кружки, и Клиа начинает греть руки о горячие стенки. Пар поднимается вверх. — Что там с братом твоим? — Да как обычно, — жмёт плечами. — Заметил, что куда-то собираюсь и пришлось говорить, что я на самом деле просто примеряю вещи на завтра. А потом он ушёл в магазин, и я свалила. — Самая кривая отмазка, какую можно было придумать, — Эндрюс делает глоток из кружки с улыбкой. За окном темно, и темнее с каждой секундой всё больше. — Рита так же любила отмазываться. Так все омеги делают? — А мне откуда знать? — Клиа коротко смотрит на довольную физиономию альфы, а потом на дымящийся кофе в кружке. — Кстати, а что было на улице? Соскучилась? Или моя возможная смерть тебя уже испугала? — Эндрюс так легко об этом говорит, что Клиа теряется на секунду. Хочется закатить глаза, но она только смотрит ошарашенно. — Идиотка, — ругается и ничего по делу не отвечает. Раз захотелось обнять, то захотелось, к чему это вообще обсуждать? — Не соскучилась, не успела. — Ага, — Эндрюс самодовольно усмехается, скрывая ухмылку за кружкой, когда делает новый глоток. — Скоро домой? — Я ненадолго, — Клиа кивает. — Так ты голодная? Может закажешь что-нибудь? — Тут в такое время кухня вообще работает? Или они только десерты и закуски продают вечером и ночью? — Они готовят, чтобы на ночь хватило. Из холодильника возьмут и разогреют, кухня не работает ночью, — Эндрюс отвечает легко и подзывает официанта. — Тут готовят просто обалденные бифштексы: жирные, поджаристые, — говорит, пока Клиа осматривает меню. — А что-то ещё можешь посоветовать? — официантка подходит к их столу, когда Эндрюс задумывается. — Мясной рулет тут тоже ничего. И десерты мне тут нравятся, и салаты вкусные, — Клиа только качает головой, понимая, что Эндрюс, похоже, нравится всё меню. — Хотите сделать заказ? — подошедшая девушка обращается, взяв блокнот в руки, и Клиа кивает. — Тыквенный пирог и клубничный милкшейк, — девушка записывает и обращается к Эндрюс. — Ваш самый вкусный кремовый пирог и ещё одну кружку кофе, — говорит с таким искренним наслаждением в голосе, что Клиа становится неловко. — Скоро будет, ожидайте. Официантка уходит за прилавок и скрывается на кухне, а Эндрюс смотрит на Клиа с интересом. — И как там кормят? Ну, в Европе? — Клиа такой вопрос удивляет, но она этого не показывает. — По-европейски, — выкручивается легко, вызывая у Эндрюс усмешку. — Все исконно американские блюда делают хорошо только в Америке, запомни и наслаждайся этим неповторимым вкусом. — Как скажешь, — соглашается, без какого бы то ни было сомнения. Они говорят о кухне, Клиа рассказывает о своих любимых европейских блюдах, а Эндрюс — об американских. — А где ты жила до переезда? — В Австрии, — Эндрюс удивляется. — Подожди, то есть ты, как бы, умеешь говорить по-немецки? — этот вопрос Клиа даже смешит. Она улыбается и выдает, не задумываясь: — Ich kann Deutsch sprechen, das ist meine Muttersprache, — говорит без акцента, тут же видя, как лицо Эндрюс меняется. — А ты можешь перевести? — просит, не меняя выражения, а Клиа дословно переводит, захватывая всё внимание Эндрюс. — Это круто. Я только по-английски понимаю, ты уж извини, языковые классы — не мой конёк. — Я сама по-английски начала говорить лет в двенадцать только, наверное, когда мне оплатили специально репетитора для занятий. До этого я говорила только на немецком и плохо усваивала другие языки. — А я всё думала, откуда ты приехала, если говоришь на английском, как носитель. Даже в голове не уложилось, что ты можешь говорить вообще на двух языках, как-то не задумалась. — Это не страшно, — Клиа жмёт плечами, а потом пугается, когда её пальцев руки, расположенной на столе, касаются пальцы Эндрюс. Она ненавязчиво касается кончиками, и Клиа хочется убрать руку, хотя ничего такого и не происходит. Но, переборов себя, она оставляет руку на месте и даже сама пальцами касается её. Чувствует взгляд Эндрюс на себе, но не может посмотреть в ответ. Что-то сдерживает и не даёт. Медленно они сплетают пальцы, протискивают их друг в друга, скользят, ощущая кожу друг друга. Клиа поджимает губы, смотря на весь этот неожиданный контакт рук. Эндрюс так нежна, она не давит, но Клиа все равно отдергивает и прячет руку под стол, когда официантка выходит из кухни с подносом. На столе появляется заказ, и вскоре их слова оставляют наедине. — Я потом верну тебе деньги, — неуверенно говорит, забирая чайную ложку для куска тыквенного пирога на тарелке. — Перестань, — Эндрюс пьёт теплый кофе, пока вторая кружка стоит рядом, остывая. Они не обсуждают того, что было только что, как и всегда, молча едят. Под столом Клиа сжимает теплую руку в кулак, кажется, ощущая ещё, как к ней прикасалась Эндрюс. Когда они сидят вот в такой неформальной, ненапряженной обстановке, Клиа становится по-настоящему спокойно. Всё ощущается так, словно она правда просто приехала и просто учится в школе, а не замешана в этом всём. В этой грязи. Сидеть с Эндрюс рядом, не обсуждая убийство Риты, комфортно. Она неплохой собеседник, даже располагает к себе без труда. При мыслях о ней в Клиа просыпается что-то такое тёплое, незнакомое, и она это контролировать не в силах. Раздражает, но и деваться от этого некуда. Впервые Клиа приходится молча склонять голову и принимать смирение. Хотя бы на время. Тыквенный пирог вкусный, Клиа запивает его кофе, а после тянет милкшейк из трубочки, пока Эндрюс глушит вторую кружку. Выходят они на воздух уже наевшиеся, и Эндрюс не против провести Клиа до дома, опасаясь, чтобы она не ходила по тёмным улицам в одиночестве. Вместе они бредут, почти никого не встречая в такое время. Кое-где горят гирлянды на магазинчиках, светятся статуи. Атмосфера похожа на волшебную, снег похрустывает, но Клиа задумчива и молчалива, как и Эндрюс. Когда протягивает руку, касаясь предплечья альфы, то Эндрюс смотрит в ответ, видя взгляд от неё. Берёт её ладонь в свою, передавая тепло, сжимает аккуратно. Клиа скрывает подобие улыбки в воротнике дублёнки. Идти в темноте так совсем не неловко, даже приятно. Ни о чём не думается, внутри только ощущение чего-то хорошего, согревающего грудь. Клиа ощущает себя так впервые. Они доходят почти до дома, останавливаясь так, куда не доходит свет фонаря, и Эндрюс смотрит Клиа в глаза, не отпуская руку. — Мне надо идти, — тихо омега говорит, видя тут же кивок. — Конечно, — ответ приходит незамедлительно, но они не двигаются. Сказали больше для вида. Клиа смотрит на Эндрюс ожидающе, чувствуя, словно что-то должно произойти, а потом затаив дыхание следит за тем, как она наклоняет голову. Прижимается своим лбом к лбу Клиа, а дыхание её морозное, обжигает губы. Они утыкаются друг в друга, не боясь быть застуканными в сцене близости. Тянет, так мучительно тянет прикоснуться, Клиа поджимает губы. Эндрюс отстраняется и отпускает руку. — Когда-нибудь ты будешь входить в дом через дверь, — напоследок шутит, поворачиваясь после, но и шага сделать не успевает, когда Клиа хватает её за рукав и разворачивает к себе. Впивается в губы, опустив голову за подбородок, Эндрюс понимает не сразу, целует в ответ, и губам становится приятно от тепла. Сладко, дыхание холодное, а слюна наполнена феромонами так, что её хочется пить. Остервенело Эндрюс прижимает омегу к себе, грубо перехватывая инициативу, а Клиа вроде бы не против, обнимая за шею. Не замечают, как звонит телефон, а отстраняются только когда дыхание становится тяжелее. Почти сразу Клиа вырывается, и Эндрюс берёт телефон, перезванивая. — Да, буду, — кладёт трубку, а Клиа губы облизывает и смотрит на неё с вопросом. — Кто? — спрашивает, как ни в чём не бывало. — Дилер, нужно закупиться. Завтра увидимся. От поцелуя остаётся напоминание в виде послевкусия феромонов во рту. Клиа влезает в окно и пытается позвонить Эндрюс, даже не раздевшись. Сообщение от сети: абонент недоступен. — Дилер, Эндрюс? Правда? Раздевается и садится за ноутбук, кусая губы. Что-то не так. Клиа помнит, что ночью до неё никогда не дозвониться, и конечно, она может спать, но почему-то это странно. Она не может сказать, почему. *** Стучит в квартиру Эндрюс, а потом сама открывает дверь; она оказывается не запертой. Альфа выглядывает из гостиной, внешне всё такая же, её выражение никак не меняется. — Привет, я сразу после школы к тебе. Каникулы будут уже через три дня, как тебе? — Клиа раздевается, наблюдая, как Эндрюс плечом подпирает стену. — Я рада, что смогла дожить и встречу это Рождество, — Клиа забирает рюкзак и идёт на кухню, а Эндрюс за ней. В гостиной сидеть не хочется, там темная сторона да и стенд этот стоит. Не видеть бы его. Садится за стол, наблюдая за Эндрюс около гарнитура. Она стоит, ожидая, что может сказать Клиа. — Какие планы на каникулы? — интересуется сама, а Клиа жмёт плечами. — Думаю, можно позвонить матери. — Не поедешь к ней? — Клиа снова жмёт плечами неопределённо. — Не знаю, это затратно. Думаю, я бы хотела, но возможно не получится, — отвечает без задержек, отведя взгляд в сторону. — А у тебя? — спрашивает ответно. — Да какие у меня планы? — говорит что-то неопределённое. — Может, с родителями время провести, всё-таки мы редко видимся, хотя живём в одном городе, — Клиа смотрит на неё с интересом: на её полурасслабленную позу, в которой она опирается ладонями о столешницу за спиной. — К Рите на могилу сходить тоже неплохо бы. Обе замолкают, разговор совсем не клеится. Омега продолжает сидеть за столом, положив на него руки, смотреть на Эндрюс, что уперлась взглядом куда-то в пол. В воздухе нет напряжения, но тишина непривычная. Говорить о них самих никто не хочет, всё спущено на самотёк, хотя наверное стоило бы разрешить то что происходит. Но Клиа не готова, ей на самом деле это не так и нужно, разбираться в чувствах — последнее дело, которое её интересует. Поэтому она тоже молчит и смотрит на Эндрюс, что отталкивается от столешницы и подходит к столу. Она смотрит в глаза, наклонившись над ним, и накрывает руки Клиа своими, а потом, легко боднув головой, прижимается своей щекой к её. Неправильный жест, намекающий на близость, и Клиа гладит её по щеке и за ухом, залезая под волосы. Они находятся в таком положении ещё недолго, а потом Эндрюс отстраняется, и Клиа видит на предплечье у неё ожог, который ничем не прикрыт. Альфа этот взгляд замечает, но ничего не говорит до того, как Клиа не спросит. — Что это? — кивает головой на ожог, а Эндрюс отмахивается. — Обожглась кипятком вчера после того, как снюхала. — Легко отделалась, — Клиа не видит на коже пузырей или чего-то подобного, но покраснение и отёк на месте. — Повезло, — соглашается кивком. — Можешь налить чай или кофе, — предлагает, а потом продолжает после паузы: — И мне тоже, кофе, я была бы благодарна. Ты располагайся, я сейчас вернусь. Уходит, дав распоряжения, и Клиа поднялась из-за стола, налила в чайник воды, включила, принявшись ждать. Ей бы следовало снова осмотреть квартиру, но уже тщательнее, тем более что Эндрюс правда странная. Сначала она всегда показывалась избитой, теперь у неё ожог первой степени на руке. Что-то было не так. Вот только как было осмотреться в квартире, пока Эндрюс тоже находилась здесь? Клиа развернулась к гарнитуру и достала две кружки. Эндрюс ушла куда-то по коридору и дверь хлопнула — возможно она закрылась в ванной. Омега осмотрелась, а потом достала из кармана прозрачный флакончик с белым порошком внутри и сжала его в кулаке, ощутив, как скручивает желудок. Не самое приятное ощущение, однако, не прекращающееся. Чайник вскипел и Клиа всыпала растворимый кофе по кружкам, а потом добавила кипятка, сморщившись от проказ желудка. Её словно прямо сейчас грозило вырвать. Она посмотрела на кружки, а потом на флакончик в руке. «ПОДЛОЖИТЬ ЕЙ СНОТВОРНОЕ?» — разум кричал, в голове установился выбор на время. И снова «ПОДЛОЖИТЬ ЕЙ СНОТВОРНОЕ?», что приходилось выбирать быстрее. В кружку для Эндрюс Клиа высыпала лошадиную дозу снотворного. Флакончик убрала в карман, а потом перемешала и поставила кружку для Эндрюс на стол, а свою взяла в руки и добавила молока, которое достала из холодильника. После глотка кофе нервы начали отпускать. Вкус был дрянной: дешевый кофе почти скрипел на зубах. Но теперь оставалось только ждать, с холодным рассудком попивая кофе. Клиа отошла от гарнитура к окну и посмотрела в него, после услышав шаги за спиной. Эндрюс вернулась, и Клиа обернулась, увидела, как та садится за стол. Всё наблюдала, как задумчиво альфа пьёт предложенный кофе, полностью доверяя той, кого впустила в дом. Клиа ей не верила. Оставалось только ждать, ведь доза такого снотворного, которое оказалось у Эндрюс в кружке, могла сбить с ног любого наркомана, сидящего сколь угодно долго на стимуляторах. Клиа подсела за стол и завела ненавязчивую беседу о школе, а Эндрюс отвечала ей как обычно, хлебая всё больше. Она допила раньше Клиа, и теперь омега смотрела за ней внимательно, замечая, казалось, каждое малейшее изменение в состоянии альфы. — Но мне вообще не нравится процесс обучения, — действовать начинало. Эндрюс тряхнула головой, отгоняя наваждение, потом крепко зажмурилась и посмотрела на Клиа своими страшными глазами. — Как-то странно чувствую себя. — Не выспалась? — Эндрюс тяжело усмехнулась. — Я не спала уже четыре дня, торчу, — Клиа только понимающе кивнула и погладила её по плечу. — Ощущаешь больше часов в сутках? — попыталась пошутить, и альфа усмехнулась. — Вроде того, — согласилась. — Все эти дни как один огромный, — зевнула в ладонь, а потом снова тряхнула головой, борясь со сном так, как может. — Да что со мной? Я принимала час назад, меня не должно кумарить. — А у тебя были какие-то планы? — интересуется невзначай, а Эндрюс мотает головой, затем проводя ладонью по лицу. — Не было, но это странно, я не должна чувствовать сонливость. Меня так кроет, — признается искренне, а Клиа всё смотрит за ней неотрывно. Действует просто великолепно, этот синтез очень хорош, очень. — Не хочешь прилечь? — Эндрюс только мотает головой, а у самой почти закрытые глаза. — Нет, нет, — тихо отвечает, а Клиа кладёт её на спинку стула. Эндрюс пытается сопротивляться, но всё-таки укладывается. — Только не уходи, ладно? Я хочу, чтобы ты была рядом, — просит, смотря на Клиа уже почти заснув, наверное, не понимая, что вообще говорит. Вероятно, что этот момент она после пробуждения не вспомнит. — Я буду тут, — гладит по щеке, а Эндрюс закрывает глаза, начиная сопеть. Клиа наблюдает за ней, оторвавшись, поднимается из-за стола. Машет ладонью перед глазами, щелкает пальцами перед лицом. Поднимает висящую руку, а потом отпускает — она падает свободно. Да, Эндрюс заснула. Клиа обернулась вокруг себя, выдохнув в ладони. Вспомнить бы, сколько времени у неё есть до пробуждения. — Прости, Эндрюс, — берет её за плечи и сталкивает со стула на пол, так, чтобы она посильнее ударилась головой. Эндрюс только издает болезненное мычание, однако, не просыпается. Клиа проверяет её висок, правую часть головы, натыкаясь на горячую жидкость. Кровь растекается по пальцам. Омега смывает её под краном, а потом уходит в гостиную. Там она ещё вовсе не закончила. Проходит и начинает обшаривать другие шкафы. Пока на улице ещё светло, можно всё проверить без света фонарика. А Эндрюс будет в порядке, ей ничего не станет. Клиа, уверенная в этом, смотрит вещи: верхнюю одежду, толстовки, футболки, нижнее бельё. Очередной ящик открывает и в белье, явно принадлежащем омеге, находит припрятанный пистолет. Руками не трогает, чтобы не наследить, осматривает его с сомнением. У дочки копа есть пистолет? Вроде бы не удивительно, но разрешения на ношение у неё точно нет. Зачем ей вообще пистолет? Пристрелить убийцу Риты? Клиа фотографирует эту находку, а потом складывает всё, как было, не касаясь пистолета. Но это же не всё? Вернувшись на кухню, она осматривает одежду на Эндрюс. Хлопает по карманам. Телефон, зиплок с кокаином, зажигалка: всё это она берёт рукой, спрятанной за оттянутую футболку. — Не то, — поджимает губы и смотрит на телефон. В него не пропускает пароль, но Клиа даже не пробует, там нужна какая-то последовательность цифр. Убирает всё назад, решая подумать над тем, какой пароль может быть у телефона Эндрюс. Проверяет ящики на кухне, но там очевидно ничего. Заглядывает в баночки, где должны быть крупы, и видит их пустыми. Это не тайники. Варианты, где ещё проверить, заканчиваются. — Точно, — уходит в туалет и поднимает крышку сливного бачка. Удивляется, когда правда там что-то обнаруживает. Казалось бы, какое место может быть ещё более клишированным? Слишком по-киношному. Опускает руку и достает плотный прозрачный зиплок для документов, дополнительно вложенный в перевязанный пакет. Развязывает его мокрыми руками над раковиной, достаёт зиплок, а потом вытирается полотенцем, прежде чем перейти к содержимому. Открывает зиплок и берёт много бумаг, почерк на которых явно принадлежит Эндрюс, Клиа его узнавала. — Чего? — тихо спросила сама у себя и нахмурилась, узнавая на бумагах полный синтез кокаина, изображённый в химических схемах. Пошаговый, где всё расписано так, что понятно только опытному химику. А потом ещё и письменно расписано точно так же, но описательно. Опять с терминами, которые обыватель знать не может. — Что за херня? Клиа всё просматривает, прекрасно понимая, о чем тут идёт речь, и различая три способа синтеза кокаина, о которых знала сама. Откуда такие подробности были известны Эндрюс? Всё фотографирует досконально, чтобы не упустить. Ей бы посоветоваться кое о чём, вот только... Как это сделать? Кроме того видит синтез экстази, прописанный в таких же реакциях, а потом ещё и героина. Сомнения по поводу ожога альфы стали развеваться, но Клиа не понимала, сходит она с ума или это правда возможно на самом деле. А что если ожог был не термическим, а химическим? Но тогда это значило бы только одно... Эндрюс варит в лаборатории? Клиа плохо представляла наркоманку в роли искусного химика, синтезирующего наркотики. Да её бы никогда в жизни не допустили к производству. Сомнения жрали безумно. Это получается, Эндрюс причастна к наркобизнесу? Эндрюс? У Клиа в голове это плохо укладывалось. Она убрала всё так, как было, и спрятала назад, словно не трогала. Вытерла руки снова, продолжая задумчиво смотреть в пустую раковину. Нет, в голове не могло уложиться такого ужаса. Эндрюс и помогает барыгам? Эндрюс не в роли наркоманки, а в роли химика в лаборатории? Как это вообще возможно? Вышла из ванной, когда услышала хрипы из кухни, и бросилась туда, обомлев. Эндрюс лежала и билась в конвульсиях, а изо рта у неё шла пена. Казалось, она захлебывалась собственной рвотой. — Эндрюс! О, Зверь, — Клиа к ней кинулась и перевернула на бок, принявшись придерживать язык. Эндрюс всё тряслась, а изо рта у неё вытекала жидкость, похожая на выпитое кофе. — Твою мать. Так оплошать Клиа не могла. Неужели это нельзя было мешать с наркотиками? Она помнила, что можно, но видимо сделала что-то не так. Постучала по лбу, укоряя себя за самонадеянность, а потом подняла альфу не без труда с пола и потащила в ванную, чтобы дать проблеваться как следует. Главное, чтобы теперь она успела. Неловко садит Эндрюс и берёт её голову за волосы, принимаясь пихать пальцы в рот, искусственно вызывая рвоту. Она начала блевать, а Клиа проделала так ещё несколько раз, после залив в Эндрюс насильно стакан воды. Заставила проблеваться снова. Прочистила желудок ещё дважды, а потом по памяти нашла в аптечке то, что могло помочь. Благо, Эндрюс о себе тоже заботилась. Впихнула в рот таблетки, дала запить, а потом заглянула в её глаза, оттянув веки. Ну, вроде бы в сознании. Пульс был ровным, когда Клиа его прощупала на шее. Подпихнула нашатыря под нос, и Эндрюс поморщилась, но Клиа не заканчивала. Всё держала, пока альфа морщилась и пыталась отвернуть голову. — Меня щас вырвет, — пробубнила слабо, а Клиа убрала вату только тогда. Выкинула её в мусор, намазав виски Эндрюс нашатырем, убрала разобранную аптечку на место. — Пойдем, я тебя уложу, — Клиа помогла ей подняться и увела в гостиную, уложила на диван. Нужно было прибраться на кухне от крови и рвоты, грязной работы было ещё достаточно. Отмыла пол, периодически кривясь от рвотных позывов, и сняла с себя свитер, оставшись в футболке, когда закончила. Было душно. Вернулась в гостиную и нашла Эндрюс всё в той же позе, хотя прошло около сорока минут. Уселась на край дивана, уткнувшись лицом в ладони. Теперь нужно было ждать. Клиа надеялась, что обойдётся без вызова неотложной помощи, со своей стороны она была готова сделать всё, что знает, чтобы Эндрюс полегчало. Прощупала её пульс снова с тревожностью, а потом отстранилась, поняв, что он в норме. Сидела долго, смотря в одну точку где-то на стене, пока Эндрюс всё спала, не подавая признаков жизни. — Клиа, — она медленно открыла глаза и поморщилась, не поняв, что произошло. Эндрюс смотрела на неё, лёжа всё так же. — Что? — голос был слабым, странное сонливое состояние не отступало. Клиа достала телефон и посмотрела на время. Уже глубокий вечер, почти восемь часов. Она проспала почти три с половиной часа, интересно, почему? — Что произошло? — казалось, Эндрюс тоже проснулась не так давно. Клиа крепко зажмурилась, а потом расслабила глаза, чтобы прийти в себя. — Ты заснула и упала со стула, а потом у тебя случился передоз, — говорит монотонно, а Эндрюс накрывает голову ладонью, вздыхая. — Так ты, типа, помогла? — Клиа кивает без эмоций, сама тоже выжатая. — Типа, да, — отвечает тяжело. — Ангел-хранитель, получается? — Клиа посмотрела в сторону Эндрюс и усмехнулась. Пожала плечами, поджав губы. Та смотрела на неё с усмешкой. Облизала губы, попробовав подняться с кряхтением. — Воды бы. — Принесу сейчас. Клиа поднимается с дивана и уходит неспешно из гостиной в кухню, где набирает воды в стакан и выпивает сама, а потом наливает для Эндрюс. За окном уже темно, и Клиа не представляет, как пойдет домой, совсем уже не ощущая себя. Внутри так пусто. Возвращается в комнату и даёт Эндрюс стакан воды, усаживаясь рядом. Она пьёт несколькими большими глотками, а потом отставляет на стол, в мусор. Эндрюс трёт лицо руками. — Башка болит пиздец, — жалуется, и Клиа понимает почему это. Но ей она не расскажет. Упала и упала. — Я не перевязала тебе голову, уснула, поэтому тебе бы отмыться ещё от крови в волосах, — напоминает пассивно, сидя сгорбившись. Чувствует взгляд альфы на себе, но не реагирует. Она пихает плечом, чтобы привлечь внимание, и Клиа всё-таки переводит взгляд. — Что? — Спасибо, что не дала сдохнуть, — благодарит, а Клиа кивает, но искренне не понимает, за что такое слышит. Знала бы Эндрюс, что было, никогда бы не заикнулась о таком. — Да, пожалуйста, — опускает голову, начиная подпирать её ладонью. Пяти секунд в таком положении не проводит, как Эндрюс берёт её за лицо и поднимает голову к себе. Целует, не дав опомниться ни себе, ни Клиа. Омега смотрит на закрытые глаза Эндрюс и закрывает свои, позволяя продолжить. Она целует мягко, придерживая, и Клиа ей отвечает, взяв за плечо. Этот вкус феромонов снова расплывается на языке, образуя вкусовое пятно. Такое яркое и приятное. Убирает её волосы, что лезут в лица, и сталкивается с ней носами. Отстраняется и накрывает губы, когда Эндрюс хочет продолжить. — Хватит, — просит шёпотом и убирает руку от её рта. Эндрюс равнодушно поднимается с дивана, разминаясь. — Извиняться не стану. Че-то холодно мне, морозит, надо хоть одеться, — потирая плечи, уходит к шкафу, из которого достаёт себе кофту на молнии. — Ты домой? — Пожалуй, да, на сегодня я уже задержалась. Собирается, пока Эндрюс за ней следит, сидя на диване. — Если станет хуже вдруг, позвони, я знаю, что тебе дать, — говорит уже в прихожей, застегивая дублёнку. — Позвоню, — от Эндрюс никаких лишних вопросов. Она ждёт, пока Клиа оденется, а потом подходит и открывает дверь. — Давай, пока. — Пока. Клиа на неё смотрит коротко и покидает квартиру, слыша, как захлопывается за ней дверь. Выходит на улицу из подъезда и ёжится, попав прямо под снегопад. Вокруг черным-черно, а фонари — единственные спутники, что могут проводить к дому. «Страдания напоказ, полокружительные уколы в камере участка… «Ну что, Билл, героинчику захотелось? Ха-хаха!»».