С четверга на пятницу

      Диана нежилась в тепле. Просыпаться было совсем неохота. И по мере того, как она приходила в сознание, мысли становились яснее. Девушка сморщилась: закрались смутные сомнения, что лежит она явно не на матрасе. Теперь Диана отчетливо слышала сердцебиение… Не свое. Бодрость пришла незамедлительно. Диана лежала в обнимку с Дереком. Голова располагалась на его груди, одной рукой девушка обнимала парня, вторую прижала к себе. Рука Дерека покоилась на Дианином плече. Он уже понял, что Кроуфорд проснулась, и хотел освободить ее из своих объятий (или, скорее, высвободиться из ее обхвата), но не успел.       — Ты что делаешь? Убрал руки быстро!       Диана приподнялась, нелепо отпихивая его и опираясь об его грудь ладонями, так что у Дерека не было возможности дышать свободно, и отсела подальше. Хартстоун цокнул языком и закатил глаза, а в голосе слышалось раздражение, но, скорее, наигранное:       — Если не заметила, я тебя и не держал толком. Это ты вцепилась в меня!       — Будь добр, объяснись!       — Хотел бы того же от тебя! Ночью я проснулся от твоего плача. Естественно, я забеспокоился, спросил, что случилось. Ты не ответила. Я едва тронул твое плечо, и ты прижалась ко мне, расплакавшись пуще прежнего. Так что это не мне нужно объясняться.       Диана нахмурилась и потупила взгляд.       — Честно говоря, я это смутно помню.       — А теперь посмотри мне в глаза и повтори.       Она с недоумением покосилась на него, будто задавая немой вопрос «Зачем?».       — Я, что, по-твоему, слепой? Я же вижу, что ты врешь.       Девушка смотрела на дверь, упорно делая вид, что не слышала ничего из того, что он сказал.       — Ладно, забыли, — раздраженно махнул рукой Дерек и пошел к шкафу. Копаясь в вещах, он продолжил, не дожидавшись ответа: — Знаешь, чего я не могу понять? То ты меня манишь, то гонишь прочь… Я бы прекрасно понял, если бы ты делала только последнее, и тогда не было бы тебя здесь вообще. Но с учетом того, как ты себя ведешь, особенно когда ты сама лезешь, это взрывает мне мозг! Может, у тебя комплекс какой или психологический блок?       Всхлип Дианы заставил Дерека вынырнуть из шкафа, в который залез почти с головой. Она вот-вот расплачется. Парень побаивался к ней прикасаться, ведь одно неверное движение, одно корявое слово и все — истерика!       — Эй, — почти шепотом окликнул ее Дерек. Он присел на корточки напротив.       Диана закрыла глаза, закусила нижнюю губу, втянула носом воздух с дрожащим звуком, пытаясь сдержаться. По щеке, поблескивая и оставляя соленую дорожку, скатилась слезинка. Парень прислонил свою теплую ладонь к ее щеке и вытер большим пальцем мокрый след. Девушка поджала ноги к груди, одной рукой она обхватила колени, а другой — накрыла ладонью его руку, убрав от лица, но не отпустив. Она попыталась улыбнуться, но получилось довольно нервно.       — Ты верно посчитал…       — Можешь рассказать мне.       — Нет. Для понимания достаточно вчерашнего.       — Я искренне хочу помочь. Не нужно стыдиться или бояться.       — Ты не понимаешь. Это больно. И мне трудно физически! Я нервничаю, и спазм…       Он подбадривающе сжал ее руку.       — А давай попробуем гипноз? Это безотказный способ сказать то, что в нормальном состоянии сознания никогда не решишься огласить, — предложил он.       — Если это безопасно…       — Не волнуйся, безопасно. Давай, ты пока успокойся, а я пойду, приведу себя в порядок.       Дерек нежно поцеловал девушку в лоб, погладив по волосам, и вышел из комнаты. Диана раскраснелась бы от смущения, если бы не была так подавлена. Когда парень вернулся, то попросил ее переползти на его половину кровати, ближе к окну.       — Для чего? — Диана села, свесив ноги.       — Если человек находится под гипнозом длительное время, то, когда действие Дара закончится, человек будет видеть перед собой черноту некоторое время. Здесь же света чуть больше, чернота пройдет значительно быстрее. А много нам и не надо, чтобы расширенным зрачкам не было слишком больно от переизбытка света.       — Некоторое время — это сколько?       — От одной секунды и до минуты. У кого как. Так вот, если человека таким образом гипнотизировать, то, вероятно, будет просто белый блик в глазах. Ну что, готова?       — Угу.       — Посмотри мне в глаза, пожалуйста.       Она взглянула на него из-под опущенных ресниц. Дерек уже в который раз отметил, что волнение творит с оттенком ее глаз. Еще пять минут назад они были изумрудные. Сейчас же — темно-зеленые с маленькими изумрудными крапинками. Теперь ее зрачки привычно для Дерека расширились.       — Ты будешь помнить все, что произойдет с тобой в состоянии гипноза. Итак, спокойно расскажи мне, почему вчера ночью и сейчас с утра ты плакала. Что тебя гложет?       — В прошлом учебном году после очередной пары парапсихологии профессор попросил меня задержаться на пару минут. Я осталась. Он начал задавать какие-то вопросы о предмете, интересно ли мне и тому подобное. А потом он очень близко подошел ко мне и спросил, хочу ли я подтянуть свои оценки. Он хотел дотронуться до меня, но не успел, в дверь постучали, и он отскочил от меня. В аудиторию вошла профессор Антиквитс по какому-то делу к профессору Фабулису. Она не обратила на меня внимания, и я быстро ушла. После того дня он еще несколько раз пытался оставить меня после занятий, но я успевала уйти раньше, чем он заметит.       Закончив рассказ, Диана вернулась в реальность. Она увидела перед собой не лицо: мертвенно-бледную маску. Сквозящая опасность пронизывала все тело Дианы с головы до пят. Дерек тяжело дышал, его ноздри трепетали от сильных вдохов, а глаза метали молнии. Не говоря ни слова, парень схватил рубашку, которую кинул на подножие кровати и, не оглядываясь на девушку, направился к выходу. Диана быстро ползла по кровати и пыталась догнать его, хоть немного сократив таким образом путь. Она доползла до своего края постели и потянулась к Дереку, силясь схватить за рукав, но лишь скользнула подушечками пальцев по его пальцам. Парень, похоже, не заметил этого прикосновения и вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Потрясенную Диану терзало беспокойство о том, что же он задумал.

***

      Дерек двигался рефлекторно, как робот, лишенный способности чувствовать. Парень уже завел автомобиль и вырулил на дорогу. Сердце бешено колотилось, разгоняя кровь по телу, от чего мышцы наливались невероятной силой. Глаза застелила пелена гнева и ненависти, а взгляд стал не просто холодным — ледяным. Виски пульсировали. Дерек вжал педаль газа в пол. Стрелка спидометра ни на секунду не останавливалась и упорно двигалась к предельному максимуму. Благо дело, большую часть пути трасса была практически прямой полосой, без крутых поворотов. Уже ближе к городу скорость все же пришлось сбавить: незачем давить ни в чем не повинных людей.       Когда Дерек злился, его лучше не трогать: вдруг сердце остановится или задохнется какой-то невезучий. А мучительно лишиться жизни одним прикосновением хочет только сумасшедший или безутешный. Однажды, еще на последнем году обучения в обычной школе какой-то новичок решил побить Дерека и завоевать позиции лидера параллели. Но он не учел, что Дерек своим положением делиться не собирался. Все знали, что драка состоится в столовой и с нетерпением ждали, занимали места для обзора. Не хватало только зачинщиков. Наконец они появились. Новичок был убежден, что выиграет, но какое-то странное ощущение заставляло его быть наготове. Он ходил как на пружинах, весь нервный. А Дерек наоборот — с беззаботным видом и презрением во взгляде. Он весь так и лучился язвительностью. Когда они затеяли разговор, ученики-наблюдатели стали кругом, замыкая тех двоих в кольцо. В течении двух минут, потраченных на попытки словестно унизить друг друга и заставить сдаться без боя, состояние обоих кардинально изменилось: новичок расслабился, посчитав противника не равносильным себе, а Дерек весь напрягся, и его беззаботность сменилась решительностью и непонятно откуда нахлынувшей агрессией. Но Дерек нашел ей оправдание в мысли: «Да кто он такой и как посмел бросить мне вызов?».       Новичок, не закончив свою фразу до конца, решил застать противника врасплох и размахнулся для удара. Дерек успел пригнуться и ударить его в живот. Тот согнулся вдвое; по помещению разнеслись хрипы вперемешку с матом. А Дерек не медлил и хорошенько врезал ему в челюсть. Новичок с грохотом повалился на пол. Дерек выпрямился, вышел из бойцовской позы и опустил кулаки; черты лица разгладились, и эмоции потихоньку приходили в норму. Победитель вразвалочку подошел к телу, держа руки в карманах. Ухмылка сошла с его лица так же быстро, как и появилась. Во время драки Дерек чувствовал незнакомый дискомфорт. У него были странные ощущения, которым он не мог найти описания. А когда происходят вещи, источник которых люди не знают, они поневоле раздражаются. И потому он опять начал распаляться. Зрители, скандирующие имя победителя, шумной толпой вывалились из столовой. А новичок все не вставал. Дерек прощупал пульс — сердце едва билось. Он был все равно, что труп. Парень все еще держал руку на его запястье. Дерека начала бить дрожь — его соперник еле дышит. Вдруг новичок изогнулся, судорожно задергался, забил кулаками по полу и хватал ртом воздух, который так и не достигал легких. Дерек в испуге отдернул от него руку, но было поздно. Новичок рухнул бездыханным трупом.       Тогда все удалось замять, на людей напустили Туман и в заключении написали: «Смерть наступила в результате механической асфиксии вследствие приема пищи». Одно время парень всерьез думал носить перчатки, не допускающие прямого контакта с кожей, но тогда пришлось бы надеть целый костюм, закрывающий все тело. Да и никто не мог дать гарантий, что материя защитит. Позже он сам понял: дело не столько в прикосновении, сколько в ауре и желании источать такую силу. Так что парень сосредоточился на контроле самообладания, а не на пустой трате времени на изолирующее тряпье.       Дерек вгляделся вдаль — искал глазами университет. Он так вцепился в руль, что костяшки пальцев на руках побелели. Одно утешало — его перестало трясти. Дар давал множество преимуществ, но с таким смертоносным оружием, которое является твоим вторым «я», успокаиваться было чертовски трудно. А успокаиваться вовремя — в стократ тяжелее. В критических ситуациях (чаще всего, только такие и бывали) Дерек, дабы случайно не травмировать своих, но иметь возможность драться с противниками, опускал чувства к друзьям на задний план, всецело отдавая предпочтение либо холодному расчету, либо эмоциональной составляющей — зачастую агрессии.       Когда Дерек применил свою способность к Мэтту, Диана не пострадала, потому что блондин полностью сосредоточился на предстоящей драке, и плюс ко всему, Дерек постарался отойти от Дианы раньше, чем применит Дар. Когда же узнал, откуда у Дианы синяки, он сумел подавить в себе этот огонь и вовремя успокоиться только благодаря разбитой вазе. И когда Диана схватила его в тот вечер за руку, чтобы он не уходил, это было просто невозможным везением, что он взял Дар под контроль за мгновение до. Но сегодня утром ненависть была такой сильной, она так быстро распространялась по всему телу, что единственным выходом было полностью игнорировать свое отношение к девушке и действовать сугубо по внезапно намеченному плану. Он не хотел причинить Диане вред. А когда она дотронулась до кончиков его пальцев, Дерек переживал, что вот-вот сорвется. Всего одна вещь, которая практически не поддается тому, чтобы отодвинуть ее на второй план — это чувство любви и влюбленности. И как бы он не старался отгородиться от этого, его навыков недостаточно. Такое впечатление, что эти чувства просто отходят в сторону, готовые вырваться в любой момент, в то время как все остальные спят крепким сном тогда, когда ему это нужно. И покалывание в пальцах, которое Дерек ощутил, могло разбудить все эмоции, если бы вовремя не выскользнул из комнаты.       Парень уже припарковал машину и мчался вверх по ступеням. Он шел быстро, делая широкие шаги, и вскоре был рядом с нужным ему кабинетом. Он, не раздумывая, выбил ногой дверь из петель, и та грохнулась на пол. Профессор сидел за кафедрой и что-то проверял. Он только поднял голову, чтобы посмотреть на источник шума, как оказался в полуметре над полом. Дерек схватил его за ворот рубашки и встряхнул, да так, что с профессора слетели очки.       — Ты что это творишь, урод? — парень буквально выплевывал слова севшим голосом.       Учитель барахтался и уже собирался обрушить на него тираду, но не успел даже рта раскрыть. Дерек швырнул его к партам. В кабинете стоял ужасный гул — вместе с профессором упали две парты.       — Как вы обращаетесь с преподавателем?!       Дерек наступал. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Теперь профессор Фабулис пятился назад и, заикаясь, еле проговорил:       — Хартстоун, де-де-держите с-с-себя в руках!       Весь персонал знал Дар каждого ученика, и именно поэтому профессор не на шутку испугался: в документах его Дар значился как «крайне опасный». Дерек наклонился к профессору и, схватив за шею обеими руками, с трудом его поднял. Только преподаватель встал на ноги, как тут же начал оседать. Горло как будто пробкой заткнули и внутри все горело; сердце билось так медленно, как даже черепаха не ползет, хотя минуту назад колотилось как бешеное. В глазах студента виднелся огонь, адское пламя, в котором жарился он, профессор Фабулис. На самом деле, Дерек вымещал на нем гнев еще и за неосуществленное над Крэйгом правосудие. Но сейчас он оправдывал степень своей агрессии тем, насколько этот червь старше Дианы и как посмел совращать все еще несовершеннолетнюю.       Дерек вовремя осекся и отпустил преподавателя, который тут же начал судорожно вдыхать воздух. Парень принялся ходить туда-сюда в попытках вернуть остатки самообладания.       Профессор мямлил и от шока не смог как следует возмутиться:       — Неслыханное поведение, — он даже не восклицал, — Я буду вынужден доложить об этом…       Дерек рявкнул в его сторону, не дав договорить:       — Молчать! Сел за свой стол, живо!       Парень никогда не позволил бы себе так разговаривать со взрослым человеком, да еще и с преподавателем. Но сейчас он не считал его ни учителем, ни тем более человеком. Перед ним засеменил небольшого роста толстячок с длинными немытыми черными кудрями, чем напомнил упитанного пуделя. Он нервно озирался и постоянно спотыкался. Наконец он доковылял до кафедры и сел на стул. Дерек поразмыслил минуту-другую, держа кулаки в карманах, в два шага пересек кабинет и очутился напротив профессора, с противоположной стороны кафедры. Он оперся об столешницу так, что голова вошла в плечи; склонился и шумно выдохнул, чтобы немного успокоиться. Парень с безнадегой и досадой — ведь Дереку так хочется его удушить! — исподлобья глянул на профессора, чьи зрачки тут же стали размером с монетку:       — Кто-нибудь из девушек уже пострадал от твоих домогательств?       — Две отказались, а остальные охотно приняли мое предложение. Так что пострадавших нет.       — Сколько согласившихся? — Дерек все равно считал их пострадавшими.       — Три.       Дерек уже поднял руку, чтобы врезать тому со всей силы меж глаз, но потом медленно протянул кулак ко рту и обреченно вдохнул поглубже (на случай, если рука все же дернется, можно будет себя укусить и опомниться). Парень отвел глаза в сторону — зрачки профессора сузились, он проморгался и нервно сглотнул.       — Значит так, бери листок бумаги, ручку и пиши заявление на имя руководства, где изложишь всю правду, имена студенток, даты, время, обстоятельства, все!       — Это исключено! Я не хочу!       — Ах исключено? Слушай и впитывай, варианта у тебя всего два. Либо сию секунду выметаешься отсюда с позором, с дисциплинарным делом, взысканиями и компенсацией девушкам и больше никогда не имеешь ничего общего с учебными заведениями, либо сегодня вечером патрульному полицейскому очень не повезет задержаться на долгом вызове, а судмедэксперту придется собирать чьи-то кишки или отскребать мозги от асфальта. Не догадываешься, чьи именно?       Профессор с выпученными от страха глазами уже шарил руками по столу в поисках ручки. Как только она нашлась, на листе сразу же появились мелкие буковки. Когда закончил, он протянул Дереку заявление дрожащей рукой. Парень брезгливо и с выражением крайнего пренебрежения на лице кинул взгляд на протянутое ему признание.       — Ну что ты мне это тычешь? Идем к директору!       — Но как же… Я не смогу вот так стоять и ждать итога… Можно хотя бы по собственному желанию уволиться?       — Будет так, как я сказал. А не заткнешься, убью тебя прямо сейчас. Вывезу в лес, по пути домой. И прикопаю.       Профессор Фабулис судорожно сглотнул. Дерек устал от уговоров и запугиваний. Зрачки профессора расширились.       — Как только я уеду с территории университета, соберешь все свои вещи здесь, чтобы не было соблазна вернуться, и уберешься так быстро, как позволит леди Сансет.       Гипноз прошел. Дерек уже толкал «пуделя» по коридору левого крыла здания прямиком в кабинет директрисы. Парень постучал и, как воспитанный молодой человек, спросил разрешения войти, втащив вперед Фабулиса.       — Здравствуйте! Леди Сансет, требую немедленно принять меры относительно Крэйга Мастронса. И еще вот этого человека, если можно так выразиться. Дело вот в чем… Парень с чувством выполненного долга вышел из университета и сел в машину. На выезде из города его посетила отличная идея. Дерек взял мобильный телефон и набрал нужный ему номер. В трубке появились гудки. Наконец, послышался голос старого друга:       — Привет! Это квартира Эндрю Притта. Я думаю, мой автоответчик выслушает все, что вы хотите сказать мне. Оставьте сообщение после… …Алло?       — Здравствуй, Эндрю! Как жизнь?       — Эй, кого я слышу? Дерек, у меня все супер! А как твои дела? Что, наконец, заставило тебя позвонить? Неужто в Кембридже?       — Да. У меня к тебе деловой вопрос. Ты по-прежнему ищешь работу?       — А ты можешь что-то предложить?       — Работа — прелесть! Как раз по твоей части! Хочешь быть моим преподом парапсихологии?       — Конечно! Но что ты уже сотворил с предыдущим? Надеюсь, сегодня по городу не промчится кортеж полицейских машин?       — Нет, все прошло как нельзя гладко. Слушай, давай встретимся, поболтаем. Сейчас, если ты не занят, сходи в свой универ, пока место свободно. Ты ведь еще помнишь, где он находится?       — Конечно. Какой день предпочитаешь?       — Как насчет сочельника?       — Ну ты загнул! И зачем я только тебе право выбора предоставил?       — Следовало бы учиться на одних и тех же ошибках, Притт. В десять заеду за тобой.       — Договорились. Спасибо за вакансию!       — Не за что! Пока.       Дерек бросил мобильник на переднее сидение и на всех парах помчался домой.