Звезда для Астрии

Астрия не могла позволить себе долго пялиться на след сбежавшего Сальваторе. Поэтому, как только девушка удостоверилась в том, что она с первородными точно осталась наедине, то начала действовать, срывая цепи с Кола Майклсона, который очевидно находился в сознании и имел достаточную прямолинейность, чтобы без зазрения совести пялиться на неё. — Если хотел что-то спросить — спрашивай, — последняя железная цепь была скинута с запястий Майклсона и он, наконец, ощутил долгожданное облегчение. Свобода действий затуманила его разум. Кол попытался встать, но тут же упал обратно. Конечно, у него не было сил, как можно было забыть об этом... — Держи, это восстановит твою энергию, — Блэк вложила в его ладонь прозрачную колбу с собственной кровью, перемешанную с лечебными отварами и укрепляющими зельями. Удостоверившись, что первородный сможет самостоятельно выпить содержимое, она переместилась к Финну, на этот раз действуя более осторожно, ведь он был не в сознании и вероятно, ещё более истощён, чем Кол. — Почему я должен пить чью-то кровь в надежде, что она вылечит меня? Не находишь это странным? — заинтересовался вампир, испытывая Блэк. Он хотел увидеть её реакцию, убедиться в том, что она не была очередным обманом со стороны того вампирчика, который посмел заточить их. — Как минимум, я освободила вас и пытаюсь обезопасить, — ещё одна цепь, державшая ногу Финна, рухнула, — а как максимум, ты как опытный вампир, разбирающийся в делах магических, должен понимать, что кровь не может скрыть запах отравы или чего-нибудь похуже, в чём ты пытаешься меня упрекнуть. — она повернулась лицом к Колу, обращая особенное внимание его игривому взгляду, в котором Блэк так точно узнала Клауса. — А теперь, будь добр, выпей зелье, плотно закрой дверь, и помоги мне освободить твоего брата, пока к нам не зашёл тот, кто делал отвар, которым вас пичкали. Мне бы не хотелось сегодня убивать, да и это разрушит план. Майклсон сощурил глаза, но всё же повиновался, отмечая способность этой девушки командовать. Он не мог представить, что именно она являлась женой Клауса, ведь терпеть его могла лишь откровенно мягкая добрая блондиночка. Хотя, признаться, Кол догадывался о скрытых желаниях своего брата быть далеко не доминантом... Магический эффект неизвестного ему зелья, заставил поток непристойных мыслей остановиться, чувствуя, как каждая клеточка тела наполнилась свежестью и древней силой, по которой он уже успел соскучиться. Быстро закрывая чугунную дверь, за которой Майклсон следил все дни своего заточения, вампир присоединился к невестке, имени которой даже не знал. — Астрия. Меня зовут Астрия Блэк, — промолвила девушка, разрывая последние цепи, которые держали Финна в вертикальном положении. — Твои мысли читаются на лице. — Как ты вышла замуж за моего брата? — продолжил Кол, ловя бессознательное тело своего брата. — Я не выходила, — Майклсон хотел задать очередной вопрос, но остановился, мало понимая, как Астрия, видимо не жена его брата, собиралась вытащить их, минуя закрытую дверь. — Дай мне руку, — потребовала Блэк. — Что? — только начал возмущаться младший первородный, как его предплечье оказалось в сильной хватке девушки, а та начала шептать заклинания, смысл которых он мог бы понять, если бы та говорила хоть чуть-чуть разборчивее... То есть... Стоп... Астрия точно была вампиром, но почему тогда, она использует заклинания. Майклсон однозначно хотел задать интересующий его вопрос, однако не успел, ведь через несколько секунд он оказался далеко за пределами ужасного склепа.

*****

Иногда Ребекка удивлялась как неосторожны были современные люди. Раньше, чтобы получить личную вещь какой-нибудь высокопоставленной личности требовалось внушить минимум десятке прислуг и гостей. И это при условии, что тот, кого собирались обокрасть, даже не догадывался об этом и не имел паранойи. Сейчас же... Телефон, хранящий большинство компромата и различных секретов, можно было спокойно найти одиноко валяющимся на незастеленной кровати, в то время как хозяин неспешно завтракает, растягивая единственный кофе на долгих полчаса. К концу трапезы, оно становиться практически ледяным, но от чего-то люди всё равно продолжают так делать из утра в утро. Конечно, есть и другой тип людей, который постоянно куда-то опаздывает. Будет отлично, если он встанет за тридцать минут до выхода. И тогда в дело идёт абсолютно горячее кофе, которые выпивается либо залпом, обжигая горло, либо остаётся одиноко стоять на обеденном столе на все рабочие часы. Мало когда оно не выливается в раковину. В прошлом, такое использование недавно привезённого кофе, которое зачастую стоило огромных денег, каралось нелицеприятным обсуждением в светском обществе. В современном мире всё по-другому. Поэтому телефон Елены Гилберт, оставленный на прикроватной тумбочке в комнате, которая по идеи, должна принадлежать Астрии, ни капли не смутил Ребекку, и она отправила короткое сообщение Бонни Беннет, в котором слёзно просила о помощи. Гилберт не обнаружила ничего странного и продолжила вести со старшим Сальваторе беседы, планируя очередные действия, направленные на первородных. Майклсоны же лениво ждали, когда наконец придёт ведьма, чтобы вместе с ней заявится в особняк. Не сказать, что они были заинтересованы в построении планов, которые обсуждали Елена и Деймон, ведь через каждое предложение, напитанное хоть каким-то смыслом и логикой, следовал открытый намёк на флирт или разговор Гилберт о том, что она не имеет права предавать Стефана. Как же Майклсон устала от этих речей... — Я не могу поступить так с ним, Деймон, — пародировала её Ребекка, вслушиваясь. — Ты должен понять, — вампирша взяла более высокие ноты, делая голос ещё более писклявым и оттого раздражающим. — Ребекка, — устало начал Элайджа, разглядывая верхушки деревьев, — у меня нет никакого желания слушать повтор реплик Елены. — С чего же, брат?! — воскликнул Клаус, подбрасывая в воздух монетку и тут же ловя её. — Это же так интригующе. Как думаешь, кого из братьев она всё же выберет? Первородная не была удивлена поведением Клауса, который однозначно прибывал в отличном расположении духа, чего нельзя было сказать о другом брате, в голове у которого крутились тысячи мыслей. И большинство из них наверняка были направлены на братьев, освобождением которых, сейчас занимается Астрия. Естественно, Клаус и Элайджа настаивали, чтобы один из них последовал с ней, но маг убедила их в том, что они оба должны отвлечь Сальваторе и Беннет. Так и получилось, что Блэк отправилась одна. — Ребекка, — вновь повторил старший Майклсон, привлекая к себе внимание, — если в какой-то момент ты поймёшь, что тебе не хватает крови Астрии, то просто прекрати читать их мысли. Мы не можем быть наверняка уверены, что за защита стоит на Сальваторе. — Сомневаюсь, что моя лучшая подруга собирается меня убить, — саркастично, даже несколько насмешливо ответила вампирша, но заметя неподдельное волнение брата, который и так был взвинчен из-за возрождённых братьев, добавила, — но хорошо, Элайджа, я обещаю, что буду осторожна. Клаус внимательно наблюдал за той семейной идиллией, о которой грезил с того самого момента, как они уехали далеко от Майкла. Сбежали от него. Представляя картины такой сплочённости, он невольно мечтал, желал того, чтобы это стало явью хотя бы на пару лет. И вот спустя тысячелетие, наконец, он смог увидеть это собственными глазами, в реальном мире. Хотя, изредка, первородный всё же начинал сомневаться в том, было ли это всё правдой. Ему тяжело было поверить в то, что всё так быстро могло измениться. После стольких лет, в период которых он держал Ребекку в гробу, пытался воздействовать на нервы Элайджи. И вот, всё равно, прямо в эту секунду, они имеют общую цель, которая была создана даже не ними. — Держи дневник, брат, — гибрид вытянул руку, передавая свёрток, который ему вручила Блэк пару часов назад. — Астрия просила передать его ведьме Беннет, когда это не сможет увидеть никто другой. — И ты думаешь, что от Элайджи она это возьмёт? — скептически уточнила девушка, добавляя. — Даже, если это сказала ей старая прабабка, которая уже успела достать всех нас своими кровавыми очерками на обложке дневника — Думаю, что мы не можем просто оставить это валяться в доме Сальваторе, в надежде, что именно Беннет заберёт его, — ответил Клаус, разводя руки в сторону. — Если уж от кого-то из нас она возьмёт его, то явно от Элайджи. — Справедливо, — хмыкнула Ребекка. Очевидно, что ей осточертелось сидеть в укрытии. Ей давно хотелось действовать. Опробовать тот артефакт, который она уже успела протестировать на собственном брате. На самом деле, довольно удачно. “Воспоминание Клауса. 1580-е года. — Нет, правда, Ребекка, дорогая. Я не могу позволить тебе выйти замуж за него, — из уст вспыльчивого Никлауса, такое спокойный ответ звучал непривычно. Даже подозрительно, настораживающе. — Что с тобой? — поинтересовалась Ребекка, аккуратно, чтобы не спугнуть, приближаясь, и заглядывая в тот свёрток, который читал её брат. Видимо потеряв бдительность и слушая сестру в пол уха, Клаус не успел отреагировать достаточно быстро и Майклсон узнала знакомый подчерк. Она смутилась ровно на те несколько секунд, пока гибрид не отреагировал, сворачивая текст. — Это Элайджи! — прикрикнула вампирша в манере вовсе не свойственной шестисотлетней, скорее ребёнку. — И что? — даже не возмутился Майклсон. — Он не читает твои переписки. И я думаю, что тебе тоже не следует. — Если бы мои переписки с женщинами были столь интересны, я бы дал почитать их всем, — меж тем, отметил Клаус, перечитывая последние строчки письма. — Конечно. Если бы у тебя был столь интересный собеседник как она, то ты бы в жизни не рассказал о ней, а скорее запер бы её под три замка, — скривилась Ребекка, подтверждая тот факт, что ни на каплю не поверила брату. — Ты знаешь её? — выудил информацию вампир. Казалось бы, интересоваться тем человеком, которого даже не видел, было однозначно не в манере Никлауса. Но что-то в том стиле, в котором писала собеседница Элайджи, его приковывало. Заставляло читать письма ещё до того, как их увидит тот человек, которому они предназначались. — А мне можно выйти замуж? — ответный вопрос с очевидным шантажом. — Нет, Ребекка. Это не тот человек. И да, он смертный человек. Напоминаю, что ты бессмертна. Младшая Майклсон посмотрела на него, уже будучи готовой устроить спор, который имел все шансы перерасти в скандал, но остановилась, заглядывая в глаза брата. На секунду, всего лишь на секунду там проскочила та человечность, к которой она привыкла, пока они были детьми. То чувство, за которое она хваталась в самые страшные моменты жизни. Воспоминания, которые каким-то чудом сохранились за столетия, которые она не должна была прожить. Это был её брат. Старший брат, которого она любила и который её оберегал. Ник. — Не потеряй себя, пожалуйста, Ник, — Ребекка грустно улыбнулась, видимо задумываясь, почему она вообще хотела замуж за человека, которого знает меньше месяца. Который, вероятно не примет её той, кем она является. Брак стал мечтой. Она в ней погибала и тонула, не имея возможности выбраться. — Дай Элайдже шанс, ему правда нравится эта женщина. Даже если пока, это не переросло в большие чувства ни в одном из них... — Она была мечтательна. Наверное, Ребекка поверила той странной гадалке, которая предсказала ей счастье, только после одного из братьев. Майклсон отчаянно искала спутниц им, чтобы найти свою судьбу. Пока это не получалось. — Та история, которая была с Кэтрин, не должна повториться вновь. Пускай один из нас найдёт любовь, а за ним подтянуться и остальные. Мужчину буквально передёрнуло. Что-то странное колыхнулось внутри него, а в голове звучно отбивались слова сестры. Он опустил взгляд на потёртый, из-за долгой дороги, свиток, который даже чувствовался по-другому, и последний раз вскользь пробежавшись по тексту, написанным немного витиеватым подчерком, закрыл его и отложил. Больше Клаус не брал письма Элайджи. Особенно избегал те послания, в которых он мгновенно узнавал руку писателя. Майклсон не знал, кто она. Не знал, как выглядит. Не знал, вообще ничего, кроме того, что было написано. Эта незнакомка была удивительной натуры, такой далёкой и смутно знакомой одновременно. Это заставляло думать, даже мечтать. После трех лет постоянных посланий, руки к которым так и тянулись, они решили переехать семьёй на другое место, ведь люди, знакомые с ними, всё чаще стали удивляться их генетической способностью сохранять такой же свежий, удивительно молодой вид. И тогда письма прекратились. Возможно, просто Клаус перестал их замечать, но тогда Майклсон целый месяц не выходил надолго из дома, чтобы иметь возможность перехватить или хотя бы глянуть на свиток. Такая одержимость казалось уже чем-то из ряда вон выходящей, ведь под конец месяца, когда Элайджа так и не получил не единого письма, его буквально трясло от раздражения, возможно даже гнева. Чёртовы письма. И вот, в один из тёплых июльских дней, когда Клаус что и делал, так это следил за бедным посыльным, который уже боялся заходить к аристократам, подозревая одного из Майклсонов в том, что тот собирается его пытать, то ему принесли его заветный подарок. Свиток, изящно перевязанный белой лентой, отчего-то сразу привлёк его внимание. И, да, кто-то точно смиловался над ним, ведь письмо было от этой загадочной незнакомки. “Дорогие Элайджа и Бекка. Я вынуждена начать это послание с извинений, ведь так долго не писала и не отвечала на ваши письма. У меня появились срочные дела, которые не терпели отлагательств. Они заняли гораздо больше времени, чем я когда-либо собиралась потратить на них, но увы... Прошу прощения. Хотя, должна отметить, что во всех письмах, которые я получила, не было сказано не единого слова о переезде, то имею возможность упрекнуть вас в том, что, когда я приехала наведаться к вам гости, с ужасом обнаружила — вас там не было. Соседи пояснили мне, вы решили уехать в небольшой отпуск, но так и не вернулись. Поговаривают, что вас ограбили и убили. Я не стану искать место, куда вы переселились, ведь сейчас нахожусь в сильной опасности. Надеюсь, что мой поручитель всё-таки смог найти вас и передать это послание гонцу. Не ищите меня. Я уверена, что смогу справиться с тем, что мне было уготовано, но не смею ставить вас под перекрёстный огонь. Как только у меня появиться возможность связаться с вами, то не сомневайтесь, я это сделаю. До скорой встречи. И пусть пройдут лишь десятилетия до неё. Герцогиня Барреа, которая скончается в ближайшие несколько недель”. — Барреа, — прошептал Клаус, пробуя на вкус сочетание звуков. Без всякого сомнения осознавая, что незнакомка, по всей видимости является вампиршей, которая решила в очередной раз сменить личность, как делали они из раза в раз. Он завернул послание и завязал ленту точь-в-точь как это было сделано до него, положив свёрток рядом с остальными, как это частенько делали их помощники. В следующие несколько недель, он пытался достать картину покоившейся герцогини Барреа, однако никто с уверенностью не мог вспомнить, куда пропали все портреты, которые рисовали известные художники. Единственным, что отмечали люди, знавшие герцогиню и имеющие возможность описать её были необычайно яркие зелёные глаза. Остальные черты стёрлись из их памяти и ни одному не казалось это странным. Так и закончилась история Клауса в отношении незнакомки Барреа из-за недостаточного количества знаний, которые он мог получить. В следующий раз, когда Ребекке пришло смутно знакомое письмо, Майклсон даже не обратил должного внимания на это, будучи занятым чтением нотаций Колу, который в очередной раз решил убить огромное количество жителей города, в которым они обосновались...

*****

— Ты помнишь про Барреа? — спросила Ребекка, приподнимая брови и вопросительно смотря на Никлауса. Он, в свою очередь, был больше заинтересован в слежке за окнами поместья Сальваторе, в которых изредка мелькали силуэты Деймона и Елены, настойчиво обсуждающие очередной план в борьбе против них. — Барреа... — прошептал мужчина, вспоминая тот вкус, который почувствовал впервые много столетий назад. Он пытался припомнить в какой ситуации услышал эту фамилию впервые... Возможно, его враги или очередной мужчина Ребекки, на ком она отчаянно хотела жениться. Впрочем, это всё неважно, ведь ответ дал ему Элайджа, приподнимая уголки губ. — Именно письма этой герцогини ты крал у меня на протяжении половины десятилетия, пока их не прекратили слать, — Клаус прищурил глаза, сразу вспоминая ту свою странную одержимость, но в итоге вскинул подбородок как бы намекая и спрашивая, что конкретно тот хочет услышать в ответ. — Знаешь, когда это только началось мне было всё равно, ведь предполагал, что тебе попросту стало скучно, но спустя пару недель, когда твой интерес не остыл, то меня это не только заинтересовало, но и забеспокоило. Я не хотел, чтобы ты влез в отношения, которые Ребекка с трудом построила с единственной девушкой, которая не предала её. Однако удивительно, что спустя пару столетий, когда ты вновь наткнулся на переписку с ещё одной женщиной, графиней Морозовой, то ты вновь буквально стал одержим. Догадался в чём суть? — с ухмылкой, которая изредка появлялась на лице старшего брата, отчего была вовсе не свойственна ему, поинтересовался первородный — Это одна женщина, — утвердительно ответил Клаус, читая ироничную реакцию брата и сестры. — Астрия. — Меня удивляет твоя сообразительность, — хихикнула Ребекка. — Это был тот эпизод, который я просмотрела, когда мы тестировали артефакт. Меня всегда интересовал тот факт, что ты чувствовал, с лёгкостью находя и определяя её послания. И только сейчас это обрело смысл. — Ты какая любопытная, сестра, — покачал головой Майклсон, смеясь. — Такими темпами ты пропустишь Беннет, — негромко пропел Клаус, кивая головой в сторону ведьмы. — Как чудесно, наконец, — вскинула руками первородная, поднимаясь с зелёной травы, на которой отдыхала последние полчаса. Ведьма шла в сторону дома неспешно, словно не желая туда заходить когда-либо, однако обстоятельства, в которых она находилась, заставили её сделать это. По крайней мере, именно так она разъясняла самой себе, почему решила вернуться в поместье и помочь Елене. Ей правда не хотелось делать это, но естественно сила воли побеждала, как она делала это со всеми героями, которые в конце истории остаются ни с чем. Бонни разонравилось быть героем. Это требовало намного больше усилий, чем когда-либо могла поместиться в её хрупкое тело. Глянув на выложенную из гравия дорожку, ведущую прямо ко входу в дом, она на секунду замерла, словно решаясь на рискованный шаг, ведь она всё ещё помнила того странного белого ворона, привидевшегося ей в отражении зеркала. Не к добру. И Беннет твёрдо ощущала это. — Бонни! — выкрикнула Елена Гилберт, выглядывая из открытого окна, чуть поодаль от двери. Ведьме захотелось закатить глаза как обычно это делали Астрия и Кэтрин. Тем не менее она вовремя одёрнула саму себя и натянула дружелюбную улыбку, которая без сомнений граничила с показушной, ведь усталый взгляд карих глаз не мог врать. — Уже иду! — ответила ей Беннет в таком же приторно сладком тоне. Ребекка приподняла одну бровь точно замечая колебания и очевидный скепсис ведьмы. — Они вообще подруги или двойник просто удобно устроилась? Не помню даже, чтобы Кэтрин была настолько недовольна Гилберт. — Просто Катерина делала это незаметно, в отличие от ведьмы Беннет, — покачал головой старший Майклсон и безмолвно отправился вслед за Никлаусом, который неспешно двигался в сторону поместья, на пороге которого Елена мягко обнимала свою подругу. — Как я рада дорогая, что ты решила меня наведать в доме. Я ужасно скучаю по вам с Кэролайн, — двойник отстранилась от девушки и пропустила её в коридор. — Правда, мне иногда кажется, что ты кроме ведьминских способностей ещё имеешь дар оказываться в нужном месте в нужное время. Мы как раз обсуждали, что можно попытаться сделать со Стефаном и его чувствами. Беннет успела лишь нахмуриться и спросить, что конкретно имеет в виду Гилберт, опуская взгляд на злосчастное зеркало, как в нём начали отражаться Клаус, резко отворивший дверь. Она зажмурилась и покачала головой, но теперь там уже отражались Элайджа и Ребекка Майклсоны, а присутствие гибрида она чётко ощущала спиной. — Что вы тут забыли? — резко спросил их, вышедший из гостиной Сальваторе, загораживая собственным телом Елену. Конечно, о Беннет никто и не подумал. Она так и осталась “живым щитом” между первородными и самовлюблённым вампиром с геройскими наклонностями. — Вот, пришли поболтать, обсудить как нам решить сложившуюся ситуацию с тем, что ваша любимая подруга-блондиночка и многоуважаемый белкоед взяли без проса то, что принадлежит нам, — растягивая милую улыбку с блестящими белизной зубами, прошептала Ребекка так, что по спине у двойника побежали мурашки. — Как вы вошли в поместье? — сквозь испуг поинтересовалась Елена. — Ох! — театрально воскликнула вампирша, приближаясь к девушке. — Это было проще простого, особенно учитывая, что дом до сих пор не имеет хозяина, который не умирал бы на жертвоприношениях. Ещё, естественно, помощь довольно сильной ведьмочки. Майклсон приблизилась к Гилберт настолько близко, что ещё один шажочек и Деймон стал бы защищаться. А если бы началась бойня, то даже не составляло сомнений, кто же выиграет. Однако ж... Это не была основная цель их визита. — Мы ничего не знаем о том, где Стефан хранит то, что вам так нужно. Если вы хотите узнать что-либо, то прошу найдите моего потерянного брата, — самоуверенно, пряча всю свою опаску, сказал Сальваторе-старший, поглядывая на Клауса, который казалось был очень заинтересован в его фотографиях, стоявший на тумбе. И это заметил не только он. Сама Беннет, которая в прошлый раз не смогла ему помочь с ними или только сделала вид, сейчас пристально наблюдала за реакцией Майклсона. Его не должен был волновать один Сальваторе на снимке. Неужели... Беннет не могла с уверенностью настаивать на том, что не только она помнит Астрию Блэк. Возможно ли, что Майклсоны тоже не забыли ту “старую” версию, которая была названной сестрой Сальваторе, а не женой Клауса? — А мы хотим поговорить с тобой, дорогой, — проворковала Ребекка, медленно обходя двойника и направляясь в гостиную. — Стоит отметить, что нас не интересует хочешь ли этого ты. Сальваторе хотел кинуть язвительную шутку, ответить ей, но вовремя остановился. Он был импульсивен. А сейчас следовало придержать свой буйный пыл. Он понимал, что не имел в данный момент преимущества, ведь именно первородные заявились к нему в дом и угрожают. В их руках все козыри, которыми они несомненно умели пользоваться. Он глубоко вздохнул и потянул свою руку к предплечью Гилберт, обхватывая его, а после последовал за Ребеккой Майклсон, даже не обратив внимания на бедную ведьмочку Беннет, оставшуюся на едине с первородными братьями и зеркалом, которое точно не предвидело ей ничего хорошего в прошлый раз. Бонни, мягко сказать, была напугана. Девушка не представляла себе, что сейчас следовало делать, когда она оказалась в ловушке меж двух вампиров, которых не может убить даже с помощью всех сил и опыта, который она успела набрать. — Мы здесь не для того, чтобы убить тебя ведьма Беннет. Держись подальше от этого, — вымолвил Клаус, прекрасно осознавая позицию ведьмы в этих делах. — И я должна поверить? — покачала головой Бонни, сдерживаясь, чтобы сделать шаг назад. Подальше от угрозы. От первородных. От чёртового Сальваторе и Елены Гилберт, которые с недавних пор только втягивают её в неприятности. — У тебя нет выбора мисс Беннет, — покачал головой Элайджа. Впервые, казалось, он был снисходителен. И это удивило. — Перестань участвовать в этом и, возможно, он у тебя появится. По крайне мере, — он протянул слога, вглядываясь в глаза, — мы готовы предложить тебе эту возможность. Старший Майклсон достал из внутреннего кармана пиджака небольшую книжку, которая хоть и была аккуратной, но явно потрепанной временем. Не говоря о том, что на её срезе явно виднелась засохшая капля крови, которая не внушала никакого доверия. Беннет всё же решилась задать вопрос, конечно перед этим удостоверившись, что Клаус находится на достаточно безопасном расстоянии, хотя скорее он создавал иллюзию безопасности, ведь достать её даже на расстоянии двадцати метров была самая легкая задача для первородного вампира. Но Элайджа её остановил, прикладывая указательный палец к губам, и двинулся в сторону девушки. Тогда ведьма испугалась по-настоящему. Что же на самом деле хотели от неё вампиры? Для чего она им нужна? У неё не было защиты и не было той силы, чтобы отразить удар трёх первородных. Даже знаменитый защитник Деймон Сальваторе скорее слинял бы на руках с двойником, нежели помог ей в абсолютно неравной битве. Подойдя к ней достаточно близко, чтобы ощутить тот страх, который таился в её глубоких карих глазах, он протянул дневник в руки девушки, надеясь, что она возьмёт его, а потом сама разберётся с тем, что там хранилось. Не было ни капли удивления в том, что Бонни сомневалась. На самом деле, будучи на её месте, он бы в жизни даже не подумал бы взять незнакомую вещь от опасного врага. Это было чем-то за гранью его понимания. Однако Беннет, ощутив то ли необъяснимое доверие к первородному, то ли знакомую кровь, пропитавшую каждую страницу этой книги, сдалась. Она неуверенно взяла дневник в обе руки, стараясь узнать есть ли в этом какой-то магический заговор, штудируя каждую страничку этой книжки, но почувствовала что-то отдалённо знакомое. Такое сильное, старое. Будто она оказалась в магическом музее, где могла потрогать знаменитый артефакт, который был связан с ней. Просто невозможно. Для чего Майклсонам понадобилось отдавать такую реликвию в руки ведьмы? Элайджа убрал ладони с книги и тогда она буквально засветилась тёмным красным свечением в руках у Беннет. На обложке появились будто вырезанные острым ножом неровные кровавые буквы. “Она помнит. Она знает. Она помогла. Она — твоё спасение. Наследница женской линии, дочь древнего рода обязана защитить нас. Сожги старый мир и возроди его. Прими перемены. И пусть сила будет с тобой, с нами. Беннетами. Ведь война ещё не началась, а её исход уже был предрешён задолго до рождения нас. Бонни Беннет не дай сгореть нам в адском пламени ярости поглощения и мы будем жить вечность под крылом белого ворона”. И ведьму буквально передёрнуло из-за упоминания ненавистной птицы, над секретом послания которой она неизменно билась множество ночей. Старший Майклсон совершенно спокойно, не проявляя ни капли заинтересованности в послании, двинулся к сестре, сопровождаемый Клаусом, чтобы они могли переместить фокус внимания на себя и дать возможность для чтения воспоминаний. — Что же дорогая гостья, вы хотите узнать? — заинтересовался Деймон, предусмотрительно садя Елену рядом с собой, но в самый далёкий уголок дивана. Ребекка откровенно усмехнулась, переводя взгляд с одного конца комнаты, где они зашли и уже виднелись силуэты обоих братьев, до другого, в котором находился огромный книжный шкаф. Однако он не был заполнен так, как был в прошлый её визит. Это смутило её и тогда она нашла ещё пару раскиданных книг по всему периметру комнаты, но всё равно удивилась. Это точно не всё. — Нам нужно, чтобы ты, твой брат бесчувственный потрошитель и недальновидная блондиночка, которая чудом осталась в живых, перестали лезть в наши дела, — огрызнулась Ребекка, заставляя раздражающего двойника съёжится. — Стоит заметить, что твои братья — это те, кто первые влезли в наши дела, — ответил ей Деймон, стараясь переключить весь фокус внимания на себя. — Мы были бы рады спокойно и мирно поживать в этом городке и не беспокоится о проблемах, которые вы постоянно приносите своим присутствием. Клаус весело приподнял обе брови, заходя за диван, таким образом оказываясь за спинами Гилберт и Сальваторе. Это заставило их нервничать. Деймон обернулся, ловя пристальный, совершенно не полный доброты, взор Майклсона. — Однако ж... — с упоением протянул гибрид, — проблемы, которые мы прямо сейчас решаем, заключаются в твоём дорогом братце. Поверь на слово, что если ты сейчас не перестанешь увиливать, то выпотрошат не только тебя и его. Сальваторе сглотнул, наблюдая как Бонни Беннет заходит в комнату, становясь практически возле Элайджи Майклсона, который контролировал выход. Наверное, нахождение в такой близости с местом потенциального побега, должно было успокаивать нервы, но, чёрт возьми, не тогда, когда рядом стоял первородный вампир, брат которого собирается всех выпотрошить. Сальваторе хотелось кричать этой глупой ведьме бежать отсюда вместе с двойником и прятаться в то место, куда нет доступа этой семейке вампиров. — Пока мы пришли без намерения убивать, Деймон Сальваторе, — встрял Элайджа. — Хотя это стоило сделать, — голос прозвучал жутко. Будто это прорычал сытый лев. Казалось, он уже поел, не имел такой жажды голода, но это совсем не означало то, что не найдётся лишнего места для очередной жертвы. — Раскрою все карты. Стефан и новообращённая вампирша похитили два гроба, в которых были наши братья. Первородные. И конечно, он надеялся, что сможет контролировать их с помощью клинков, которыми они и были заколоты. Только вот незадача, — Элайджа ступил вперёд, двигаясь ближе к центру комнаты, давая сестре ещё большее пространство для манёвра с артефактом, — их там не было. Они у нас, можете не искать. Но проблема не в этом. Этот вампир решил, что сможет держать первородных как своих ручных псов, вкалывая им всякую дрянь. Неожиданно для всех в комнате, Майклсон-старший на вампирской скорости оказался рядом с Сальваторе, поднял его за ворот рубашки и бросил прямо на деревянный журнальный столик, который тут же сломался, а его щепки неприятно впились в кожу вампира, доставляя боль. Елена уж попыталась дёрнуться в сторону Деймона, видимо рассчитывая на то, что на необходима Клаусу из-за своей крови и её не станут убивать, но остановилась, услышав дьявольский шёпот сзади: — Дорогуша, если ты попробуешь дёрнуться, то я схвачу тебя, вылью практически всю твою кровь, а затем вылечу и восстановлю такой драгоценный ресурс. После повторю это хоть сто раз, пока мне не будет достаточно на ближайшие пару тысячелетий, — на этом моменте голос мужчины стал ещё тише, а дыхание девушки тяжелее. — А затем убью. И поверь мне, если ты хотя бы попробуешь замыслить что-то против моей семьи, то я даже не подумаю дважды прежде, чем ты окажешься в гробу в двух метрах под землёй. Надеюсь, что я ясно выражаюсь? Двойник тяжело сглотнула, а её сердцебиение зашкаливало. Она не могла понять в чём же дело, ведь до этого Майклсон угрожал несчётное количество раз, но именно в этот угроза представлялась намного ужаснее и реальнее. Будто вся тысячелетняя злоба, сидевшая в чёрной душе гибрида, в один момент вылилась на Гилберт. Она вновь вернула внимание на Элайджу, который подождал того момента, когда Сальваторе оказался в сидячем положении и продолжил: — И в этом твой брат ошибся. Сильно ошибся. Таким образом, ценой жизни вашей общей любви, так сказать помилованием, станет информация о том, кто давал твоему брату то, что он вкалывал. В противном случае, можете даже не стараться бежать. Вы не успеете. У вас есть сутки. Внезапно младшая Майклсон вскочила с кресла, довольно улыбаясь: — Не правда ли, что со мной намного приятнее вести беседу? Она на прощание помахала кончиками пальцев и направилась в сторону Беннет, которая задержала взгляд на кулаке, в котором вампирша явно держала что-то. Несомненно, это разыграло интерес ведьмы, но она ничего не могла с этим сделать. Попытаться выяснить, что там, могло стоить ей жизни. Остальные Майклсоны надолго не задержались, последовав за сестрой. Сальваторе хотелось плюнуть им вслед. Теперь они были связаны по рукам и ногам. И их единственным вариантом было мило подыгрывать в эту игру, чтобы остаться в живых.

*****

Комната была слишком яркой. Даже несмотря на то, что единственным признаком света были не прикрытые шторами окна в пасмурную погоду, а вся мебель была цвета тёмного дерева. Безусловно после нескольких дней прибывания в склепе под землёй даже самая тёмная ночь была бы наполнена светом, особенно с вампирским зрением, которым обладал Кол. Однако он зажмурил веки и повёл по ним руками, рассчитывая на то, что ему станет лучше в ближайший час. Финн неровно вздохнул, его грудная клетка поднялась в очень болезненной манере, которая наверняка выглядела пугающей. Кол приоткрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла, наблюдая как нежена Клауса склонилась над Финном, держа левую ладонь на расстоянии десяти сантиметров от сердца, и шептала неизвестные ему заклинания на каком-то старинном языке, который он до этого не слышал у ведьм. Хотя стоит предположить, что возможно он не узнаёт его из-за действия той дряни, которую ему вливали. И всё же... Большой интерес вызывало то, как его недавняя знакомая Астрия, которая должна была быть вампиром, оказалась чем-то совершенно удивительным, совмещая в себе черты и способности ведьм, которые до этого он никогда не видел. Особенно его удивило мягкое металлическое свечение, когда она колдовала. Никогда магия не была видимой. — Кто ты? — прошептал Майклсон, прекрасно зная то, что девушка его услышит. Тем не менее, она не отвлеклась от работы, и только когда Блэк закончила, то повернулась к нему. — Ты ещё не понял? — заулыбалась девушка, наблюдая как в глазах Кола появился нескрываемый интерес. Вне сомнений, он выдвинул пару гипотез у себя в голове, но не мог подтвердить ни одну из них. Именно это и раззадорило его. Он приподнял брови, покачивая головой. В этот момент в его руки приземлилась очередная склянка уже с прозрачной жидкостью, которая отливала зеленой. — Теперь уже можешь меня отравить, — отметил Майклсон, прокручивая стекло в руках. — Параноик? — заметила Блэк, присаживаясь на кресло напротив него. Она прищурила свои необычайно яркие зелёные глаза. Редко, когда он видел такие у людей. — Только если немного. После постоянных сюрпризов от родственников появилось, — первородный вынул пробку и выпил отвар залпом. Неприятный травяной вкус. Он попытался определить все ингредиенты, но не смог. Лишь эхинацею, пустырник, возможно ромашку, но там были не только они. Магия. Именно она помогала Астрии Блэк. — Ты ведьма и вампир одновременно? Еретик? Я слышал о них в последний год, перед тем как меня закололи. — Близко, но мимо, — хмыкнула девушка, подавая ему в руку фамильное кольцо, которое она сняла, когда пыталась справится с Майклом. — Смыслишь что-то в этом, чтобы догадаться? — Немного, — признался Кол, чувствуя как кровь в венах начала резонировать магии кольца. Хоть он и не имел возможности улавливать магическое воздействие, как мог, когда являлся ведьмаком, но всё же щепотка чего-то осталась в нём. — В этом украшении заключена колоссальная сила. Такое когда-то давно имелось в наличии у наследников могущественных линий, очень давно. — Ещё до появления ведьм, — уточнила Блэк, проводя на ладоням, чтобы все многочисленные кольца, которые были на ней, стали видимыми для взора Майклсона. — До? Как такое возможно? Я изучал историю ведьм, то, как формировались ковены, — мужчина откинулся до спинки, присаживаясь на край. Он потянул руку к девушке. — Можно? Блэк кивнула, вкладывая ладони для дальнейшего рассмотрения. Это удивило Кола. Никакая ведьма не могла так рисковать. Особенно в случае с первородным, особенно с тем, кто ещё недостаточно насытился кровью. — Ты изучал историю, которую придумали ведьмы. Не совсем верную. Я бы сказала лживую, — Майклсон внимательно вглядывался в украшения на тонких пальцах в поиске ответа, на который ему намекала девушка. — Думаю, что там было написано хоть что-то о формировании ковенов, цели их формирования. — По словам ведьмы-соседки, которая проживала недалеко от нас, цель заключалась в способности отбиться от ведьм, которые присягнули на верность тьме, крови и блеску металла. Тогда это звучало как героические сказки. Но видимо, — Кол отпустил руки девушки, видя то, что она оценила его сообразительность, — это не сказки. В чём суть? — Я не ведьма. Что-то более самостоятельное, сильное, редкое, древнее. Думаю, что подробности придержу до лучших времён, — Блэк достала маленький мешочек из кармана джинсов, кладя его в открытые руки Майклсона и забирая обратно фамильное кольцо. — Здесь реликвия похожая с моим кольцом. Конечно, не фамильная, но поверь, она имеет достаточно силы, чтобы защитить тебя от большинства проклятий и заклятий. — Это невозможно, — прошептал Кол, доставая мужскую цепочку из ниток. — Только пока нету вещества, которое имеет возможность поглотить магию и удерживать её, после перенаправлять, — заявила девушка. — Ты ведь не скажешь, что это? — Догадайся сам, — Блэк подмигнула ему, вставая с кресла и направляясь в сторону выхода. — Если чувствуешь себя достаточно хорошо, то спускайся встречать свою семью, — Астрия замерла поворачиваясь. — Несомненно ты можешь притвориться, но... Просто попробуй. Для них — ты часть семьи, часть клятвы, которую сам не заключал. Даже для Клауса, — проговорила девушка. — Он, кажется, признал свою ошибку, сам вытащил клинки. Однако извинений можешь не ждать, — она ярко улыбнулась Майклсону, — ты же знаешь его. Астрия отвернулась от него и зашагала в сторону лестницы, когда Кол догнал её с помощью вампирских возможностей. — Как ты умудрилась попасть в эту семью? — заинтересовался вампир. — Не говори, что я показалась тебе милой, — удивилась Блэк, придерживаясь за перила и наблюдая, как вампир без лишних расспросов надевает подвеску. Однако маг была убеждена, что она так просто не отделалась, а лишь передвинула момент допроса на пару часов или дней. — Скорее убеждающей. Быть милой после тех угроз вампирчику, который держал нас, просто невозможно, — первородный хмыкнул. Эта девушка и правда оказалась ему по вкусу. По крайней мере, он был ей благодарен за высвобождение, чего, естественно, не признал бы даже под угрозой смерти. Таков характер. Но что-то в ней было. То, что пока он не мог объяснить словами. Лишь полагался на интуицию. Блэк хотела ответить, но задержалась на последней ступеньке, чувствуя как остальные Майклсоны уже приближались к поместью. И не прошло и пары секунд, когда входная дверь отворилась, а в ней появилась троица первородных. — Кол, — беззвучно вымолвила Ребекка, замирая на месте, не в силах двинуться. Он выглядел моложе. Значительно моложе, чем она запомнила его. Наверное из-за современного стиля одежды, который не отличался своей чопорностью. Впрочем глаза. Они совсем не изменились. В них плескалась та жа капля самоуверенности, которая была присуща всей семье, веселости, которую она замечала лишь в редкие моменты у Элайджи и Ника, но практически всегда у Кола и Хенрика, и доброты, являвшаяся его самой большой слабостью, которую он постоянно скрывал. Ведь за неё можно было легко задеть. Даже она нехотя совершила это. — Сестра, — сначала Майклсон растерялся, стараясь спрятать всю нежность, которая таилась в самой глубине души, но потом выдохнул. Его единственная маленькая подруга. Он молниеносно зашагал в сторону вампирши, обнимая её крепко, так как боялась сделать она сама. Ребекка ответила, громко всхлипнув. — Прости меня, Кол. Прости, — зашептала девушка на ухо брату, прекрасно понимая, что её слышат все остальные. — Я не должна была так поступать. Не должна была говорить ведьмам о твоих книгах. Мне жаль. Правда жаль, — слёзы на её щеках полились куда сильнее, чем она могла предположить. Майклсон, не в силах терпеть расстройство сестры, приподнял и закрутил вокруг своей оси. Ребекка, не ожидавшая такого развития событий, плотно ухватилась за него, стараясь вытереть солёные дорожки слёз. — Что с тебя взять? — нарочито громко пропел Кол. — Ты младшая. Но стоит, конечно, поговорить с тобой ещё раз о правилах поведения в обществе. — Кол! — взвизгнула вампирша, слабо ударяя кулаком в грудь. — Вообще-то, это ты первый настроил Данте против меня. Я же просто переборщила с местью, рассказав ведьмам о местоположении твоих собранных рукописей. — Очередного жалкого кавалера, к которому я даже не применял внушения. Таких недостойных стоит сразу гнать в шею, — отметил Майклсон, в шутливой манере поднимая вверх указательный палец. — Хотя в переводе вины на меня, я отчётливо узнаю свою сестру. Чтобы не получить ещё один, но более сильный удар, Кол выскользнул из объятий на более безопасное расстояние по направлению к братьям. — И всё же я рассчитывал на то, что ты, Элайджа, достанешь меня раньше, чем он, — кинул недобрый взгляд в сторону Клауса, — соблаговолит это сделать. Элайджа не нашёл слов, чтобы ответить брату, поэтому просто подошёл к нему, похлопывая его по спине, оставляя возможность Никлаусу. Кол проследил за движениями брата и когда тот присоединился к Ребекке, то он обернулся обратно в сторону оставшегося брата. — И что за чудо сошло с небес, что ты решил вызволить и меня, и Финна? Астрия сказала, что это было твоё желание, — взгляд гибрида перешёл на девушку, которая пожала плечами и показала, что именно ему необходимо изъясниться. — Я признал, что был достаточно резок с тем, чтобы закалывать вас и хранить в гробах, — тяжело признался Клаус, выглядя довольно неуютно. — Но я хотел сохранить семью, не дать ей разбежаться. Тогда я дал себе обещание, что когда станет безопасно, то я вытащу вас. Майкла больше нет. Он убит собственным оружием. — Что? — не поверил в слова Кол, оглядываясь на брата и сестру, которые это подтвердили. — Я был не прав, брат. Майклсон на секунду застыл, думая, что он ослышался, но это не было галлюцинацией. Это была реальность.