KILL THIS LOVE

В очередной месяц гнусной слежки Лалиса её не застала. В следующий, и ещё один, и ещё. На полигоне никого не было. Она усердно тренировалась, даже сдружилась с некоторыми в этом закрытом коконе, пыталась быть «среди», лишь бы не спрашивать напрямую, но всё же узнать хоть что-то. Эха было бы достаточно. Но вестей не было. Господин Ли не поменялся в своём настроении и отношении к ним, но допускал её ближе, говорил резче — так, как говорят с родными, точно зная, что это их не обидит, лишь укажет на ошибку. Стал хвалить, более откровенно показывать, что её он выделяет. Казалось, он наконец признал девушку, принял за свою. От ушей дяди Вана это не утаилось. Иногда она видела господина Ли у них в доме на выходных, даже обедала с ним за одним столом. Она не слышала, но знала — они говорили о ней. Что? Оставалось глубокой загадкой.

***

Как-то дядя Ван подошёл к ней и спросил, не хотела бы Лиса поехать с ним. Незамедлительно она согласилась, и уже через пару минут завязывала высокие берцы, больше похожие на ботфорты. Как обычно, их подвезли. Дядя Ван вышел первым, но не отошёл от машины, дожидаясь её с той стороны. Девушка поравнялась с ним, и уже вместе они вошли в здание. Не высокое, абсолютно чёрное, без окон на фасадной стороне, не выше чем два этажа, а вот ниже — как знать. Лалиса впервые видела что-то настолько выбивающееся из общей картины улицы. Вокруг стояли аккуратные домики с пестрящими цветами, абсолютно обычные, мимо которых, она уверена, с утра ходят тётеньки — местные трещотки района. Сейчас же, ближе к девяти вечера, когда сумерки перешли в чистое ночное небо, обстановка нагнетала. Она впервые куда-то пошла с дядей Ваном, куда-то, где позволено было выразить не предположение в поздний ужин, а собственное слово. На самом деле, что ей это было позволено, на тот момент девушка ещё не знала. Внутри здание было менее тёмным и более многолюдным. По сути — просто коробка с голыми стенами, чистый камень. Ноги шурхали по неровному пыльному полу, который едва ли был полом — скорее залитым фундаментом. Всё выглядело как недостройка: убогое и забытое место, кардинально отличавшееся от первого впечатления. Ей уже стало понятно, что тёплого чая и милой беседы здесь не состоится. Галдёж нескольких десятков мужчин затих, когда сквозь них прошёл дядя Ван — словно нос ледокола, прокладывающий их «судну» из пяти человек, включая её, путь вглубь айсберга. Возле противоположной «стены», представлявшей собой панорамные окна, сидели за овальным столом двадцать пять человек. Все мужчины возраста примерно как дядя Ван, и один молодой, не намного старше самой Лисы, обернулись на них. Последний привлёк её внимание своим спортивным телом. Он сидел свободно и даже нагло, ни за что бы не уступив место более старшему, «опытному». Забитой татуировками рукой он крутил розовую, мать твою, курилку, с которой ходили большинство её сверстников. Она усмехнулась, одновременно качая опущенной головой, словно пытаясь скрыть этот смешок. Парень кратко зыркнул на неё из-за плеча дяди Вана, но поспешно перевёл взгляд на старшего, впереди неё. Дядя Ван обошёл стол, присаживаясь спиной к панораме за зеркальным занавесом. Лалису же одёрнул охранник — Сан Чоль, кажется, который недавно присоединился к их охране. Мужчина с расплюснутым лицом, чёткими скулами, под два метра ростом — непримечательный, и собака сильный. Девушка сурово зыркнула на него, разтирая запястье, за которое была притянута. У стены стояли все, как она уже поняла, охранники тех кто были за столом. Разговор начался со слов дяди Вана. Все вокруг затихли, не решаясь нарушить покой монотонного голоса мужчины. — Ким Чхве Сон — последний, кто видел товар в полной комплектации, после чего тот, уже будучи на точке прибытия в Тэгу, был в недостаче на два килограмма, что по сумме — почти восемнадцать миллиардов долларов. Это не просто вопиющее происшествие, это потери на немыслимую сумму денег, от которой зависим даже не мы, а наш поставщик. — Товар мог быть изначально подменён на соль и выкинут по пути, — предположил тот самоуверенный малый. — Это очевидно, Чонгук, — отозвался полный мужчина с расстёгнутой пёстрой рубашкой почти нараспашку. — Мы говорим о том, что кто-то из наших похитил наркоту на ебаную тучу бабла, а не о том, как он это сделал! — Среди нас есть крыса, и хорошо, если только одна, — подытожил мужчина средних лет с осветлёнными волосами, которые пора обновить в районе корней. — Хотя очевидно, что одному человеку это было бы тяжело провернуть. — Разве никто не проверил отпечатки и биологические следы «на» и «в» машине, на самой упаковке? — отозвалась чуть громче, чем следовало, Лалиса, особенно в мёртвой тишине. На неё все устремили своё внимание. Дядя Ван удовлетворённо хмыкнул, подзывая её рукой к себе. За эти годы они стали ближе: короткие касания стали рутиной, а долгие объятья — необходимостью. Поэтому, когда она поравнялась с его местом, он трепетно взял её за руку, показывая другим, насколько он к ней расположен и что её слова — это то, к чему он прислушается следующим, после собственных мыслей. Хотя как знать — возможно, и первостепеннее. Доверие к самому себе снизилось: он стал забывчивее, слабее. Это тяжело принимать, но факт не исчезает от пронырливых глаз. Его руки подрагивают, язык заплетается, а мысли вылетают из головы быстрее собственного дыхания. — Прелестный вопрос, дорогая, — Ман Шик указал головой Сан Чолю в сторону стола. Охранник швырнул несколько копий с результатами некоторых экспертиз, в том числе с проверкой сопоставления биологических следов с упаковки и тех, кто находился в здании сейчас. Улыбка мужчины стала чуть шире, он красноречиво держал приподнятый правый уголок губ. Лиса отпустила руку дяди Вана, чтобы потянуться через стол и взять одну из копий бумаг. В ней было четыре листа с разными проверками и их результатами. На именах Хан Хонг Гвон и До Кён Чан в каждом результате стоял процент девяносто девять и девять десятых совпадения. Шуршание листов разрезало, все молчали, поникнув головы и напрягшись каждой мышцей. Ван Ман Шика боялись, но приближённые — те, кого он подпустил ближе остальных не по желанию, а по необходимости — спустили рукава, потерялись и расслабились. Ван Ман Шику показывать результаты не было смысла — мужчина и так досконально со всем ознакомлен. Поэтому после прочтения Лиса спокойно положила бумаги рядом с правой рукой мужчины и сделала шаг назад. Луна искрилась в её волосах, обрамляя тонкое тело — она словно светилась изнутри, как самое зловещее предзнаменование.

***

Звук раскалол стекло — небольшая железная вещица неслась со скоростью в восемьсот метров в секунду чтобы выйти насквозь в голове дяди Вана. Мужчина шокировано упал лицом в те бумаги, что лежали рядом, его глаза навсегда остались открыты в немом принятии. Изо рта полилась кровь, словно маленький ручеёк, достигший поверхности, окрашивая подошву её берц. Шум, крики, потасовка — всё за секунды слилось в одну театральную сцену. Сан Чоль давил на её спину, заставляя пригнуться, как и все, кто рванул защищать своих боссов. Но Лалиса всё ещё не осознавала ситуации, хотя с момента, как её длинные волосы пронзила пуля, убившая после дядю Вана, прошло более минуты. Она крутила головой из стороны в сторону, пытаясь понять, от чего вокруг такая суета, пока охранник упорно тянул её к выходу. Тело Ван Ман Шика опустошённо лежало на столе, конечности свисали, а спину, как и спину Сан Чоля, украшали крупинки осколков, наверняка искромсавших ткань и даже кожу. Холодный ночной воздух трепал волосы, пока толкотня пыталась пропихнуться в дверном проёме. Страх парализовывал. Все чувствовали бурлящий адреналин, опекавший вены. У каждого в голове крутилось: «Я следующий». Это не просто необычно — это почти невозможно. Расстояние выстрела почти приближено к рекордным метрам, и попадание точно, даже с учётом преграды в виде Лисы, которая, очевидно, оказалась не в том месте и грозила своим присутствием провалить план стрелка. Об их совещании никто не мог знать, как и о месте проведения, ибо ежемесячно выбиралось, или даже строилось новое — во избежание утечки информации и для предотвращения подобных ситуаций. Но итог доказывал обратное: кто-то из своих не только замахнулся на товар, но и решился на переворот.