KILL THIS LOVE

Школа господина Ли, если это место вообще так можно назвать, находилась в пошарканном подвале, который когда-то представлял из себя спортзал. Райончик тоже ожидал желать лучшего. В Суллиме процент преступности был выше двадцати, чем в иных районах Сеула. Не то чтобы её это тогда волновало, Лалису привозили и отвозили, она толком не видела ничего в том месте, кроме узкой улочки, которая виднелась из небольшого окна на уровне асфальта в их тренировочной комнате. Сам господин Ли, или же Ли Кан Мин, был единственным «учителем» и, очевидно, владельцем так называемой школы. Как и о всех, о нём мало что известно, а из этой скудной информации не ясно, где правда, а где ложь. Род деятельности обязывал. Но исходя из встреч, которые иногда заставала девочка, она предполагает, что слух о его военной деятельности вовсе не слух. Его повадки, тон, способ жизни и строгость — всё кричало о тяжёлом прошлом. Подход к воспитанию в юных дарованиях дисциплины твердил о бесконечном опыте, который нигде, в умиротворённой Корее, невозможно было получить, кроме как в армии. Да и встречи, которые она видела смутно и бегло, проходили с мужчинами в форме и с оружием. Дипломаты, креплённые к запястью наручниками, красноречиво демонстрировали важность принесённой информации. Спустя время можно лишь догадываться, какую роль отыгрывал этот, на вид хилый, мужчина. Но ей всегда было очевидно, что ничто не может быть важнее политических перипетий, чтобы держать их так близко к себе. И благодаря контролю дяди Вана всеми уровнями властей, работа самих властей переложилась полностью на них, а управлять государством нужно было через чужие руки, создавая испорченный телефон. Удивительно как, но весь процесс «связи» был налажен идеально, и это работало.

***

Сейчас же, оглядываясь назад и вспоминая этого человека с огромным уважением и даже долей страха, она может назвать его правой рукой дяди Вана. Даже, пожалуй, слово «друг» не будет казаться странным, употреби его в отношении одного к другому. В первую их встречу они пожали друг другу руки, обменялись похлопываниями по плечам и только после обратили внимание на Лису. Их провели по сырому коридору, вглубь подвала, со всех сторон глушил металл, существенно охлаждая пространство. В кабинет её не пригласили сразу, оставив ждать с охраной, но из приоткрытой двери лился тёплый свет настольной лампы, освещая насупленные лица мужчин, которые, договорив, одновременно перевели взгляд именно в тот момент, когда её детский интерес перелился через край. Дядя Ван мягко окликнул её нежным «Лиса», словно приглашая и спрашивая одновременно, давая возможность отступить и понять, что если она решится войти, он останется стоять рядом, как тогда, но помочь не сможет. Не задумываясь так глубоко, действуя на чистом желании утолить интерес и детской непоседливости, она вошла за дверь, прикрыв их за собой. Господин Ли обошёл её как музейный экспонат, оценивая и обдумывая. В конце концов он наклонился, сжимая руками за плечи, казалось, он мог поднять её, не приложив и капли усилий. Лалиса может поклясться, что чувствовала собственные кости — настолько сильно мужчина держал её. Кожа горела под его напором, взгляд девочки бегал — он видел её насквозь. Мужчина долго вглядывался в детское лицо, оценивая округлые глаза, неестественные для корейцев, впалые щёки и пухлые губы, после чего вынес приговор: — Она не справится. Он отпустил её резко, казалось, желая пошатнуть. Мужчина проверял, выстоит ли это дерево под минимальным давлением ветра, стоят ли его корни того. — Она справится. — Я справлюсь! Одновременно отрезали Ман Шик и Лиса. Она не знала, с чем, и действительно ли сможет подтвердить собственные слова, но если попробовать означало произнести их, то она сделала это без раздумий. Ман Шик по-свойски хмыкнул и отвернулся, удобнее усаживаясь в кресле гостя, господин Ли, который раз вновь уставился на неё. — Если она не пройдёт проверку перед первым этапом, я не сделаю ей исключение из-за тебя, — обратился он к дяде Вану, тот молча кивнул. Постучав по двери костяшками пальцев напоследок, он сел в своё кресло. Девочку вывела охрана, провожая к выходу из здания, чтобы после отвезти домой.

***

Такое себе первое знакомство. Но как бы там ни было, на следующий день, и впоследствии каждый будний день в течение шести лет, она приезжала к одним и тем же дверям с утра и уезжала, когда солнце уже скрывалось за горизонт. Подготовка к первому этапу была той самой проверкой, о которой он упоминал при Ван Ман Шике. Ничего сверхъестественного — просто тренировки сутками, обязательное оттачивание каждого движения и удара. Господин Ли с утра приветствовал всех, после чего показывал конкретное движение для боя, в другой день — для защиты. И двенадцать часов подряд каждый из детей отрабатывал навык. Мужчина, как коршун, ходил между ними, поправляя корпус, объясняя, как перенести вес с ноги на ногу, где нужно добавить скорости, а где просто увернуться. Диспатично громким голосом он рассказывал, передвигаясь, о смысле того или иного движения. Многие из них он внедрил из древнего Чосона, совмещая в классический боевой стиль двадцать первого века, совмещая техники и перекатывая их из удара в удар. Первый год — только рукопашный бой на голых кулаках, три следующих — бои с холодным оружием. Её любимые занятия были на мечах. Всего несколько раз господин Ли давал им этих стальных змей, но ей вполне хватило и этого, чтобы влюбиться. Впредь эти события повлияли на её страсть к коллекционированию боевых и реликвенных экспонатов. И только в шестнадцать у них появился доступ к огнестрельному оружию. В первую очередь к пистолетам, автоматы и винтовки стали призом для тройки лучших в конце каждого месяца. Это была неделя индивидуальных занятий только с этой тройкой, на окраине города, в закрытом полигоне. Там же Лиса и увидела тех, кто был до них — высококлассных бойцов VIP-уровня. Как позже объяснит господин Ли, многие из них защищали президента, многие до сих пор работают на самых влиятельных людей Кореи — политиков, банкиров, звёзд и другой шлак сливок общества.

***

На этом полигоне она впервые увидела её. На два года старше и на голову ниже. С мягкими чертами лица, которое излучало сосредоточенность. Ни на неё, ни на других старших и младших внимание предоставлено не было. Господин Ли, казалось, даже не обратил на неё внимания, переключившись на small talk с другими ребятами, оставив их тройку осмотреться. Девушка стреляла один за одним, обоймы звонко падали на пол, отбивая ритм, который заводил её сильнее дефибриллятора, который точно потребуется Лалисе через пару минут, ибо её глаза спустились по телу к бёдрам, или, точнее, к упругой заднице, обтянутой лосинами с греховным швом меж половинок. Она продолжала стрелять, перезарядив винтовку. В цели, которая была в виде человеческого торса, уже виднелась дыра в несколько сантиметров прямо в центре «головы». «Кто-то был не в духе», — мысль скользнула в сознании, очень вовремя, когда девушка швырнула оружие на стол перед собой, уходя в иную сторону от них, по дороге раздражённо освобождая себя от защитных наушников с шумоподавлением. Густые волнистые локоны колыхнулись от этого действия, она поправила их забинтованной рукой, приводя непослушные пряди в контролируемый хаос. Очевидно, всё же заметив господина Ли, она таки шла прямо к нему. И каково было удивление младшей девушки, когда он встретил её улыбкой и короткими объятиями, сразу уводя в сторону, распрашивая о чём-то, известном только им. Это был сугубо их мир, изолированный и цветущий в тишине. Улыбка темноволосой украшала всё лицо, заставляя то сверкать: губы растягивались, демонстрируя дёсны, а глаза, прикрывшись, создавали кошачий прищур. Лисе казалось, она видит шустрый хвост, колышущийся у ног мужчины, и бодрые навострённые уши среди этой копны волос.

***

GEMINI — Ocean

После первой встречи в одностороннем порядке младшая зажигалась сильнее в борьбе за место в тройке, систематически калеча по несколько человек, когда вся группа проходила последний этап перед тройкой — «свободные бои на выбывание». Теперь целью была не выдержка, не истязание себя, чтобы доказать собственную ценность, а возможность поглазеть. Хотя бы на спину или на суровый профиль. Лалиса не требовала многого и не решалась распросить господина Ли, тихонечко храня в себе желание встречи, никак его не называя. Кричащие ярлыки были ни к чему — она даже не знала её имени и оценивала происходящее в своей жизни трезво. Место встречи, созданное с одной целью, точно не предназначалось, чтобы подростковый интерес выносить на бис широкой сцены.