my pet doggy

      Она продолжала стоять на своем месте, глупо таращась на темный силуэт, что с каждой минутой все сильнее и сильнее сливался с чернотой леса. Значит, Аддамс, верно? Только, когда фигура полностью скрылась в деревьях, предательский страх наконец отступил, а вместо него девушку стал переполнять гнев, отдающий импульсы в голову. Энид некогда было разбираться в хронологии их рода так же, как и во всей этой истории с чертовой семейкой. Синклер, если честно, даже особо то и не знала точную причину вражды между двумя расами, так как из разных источников была разная информация, но что точно знала девушка, так это то, что из-за гребаных Аддамсов сейчас оборотням приходится выживать, стараясь сохранить свой род. В глотке застрял ком ненависти – ей богу, как будто это из-за Уэнсдей вся жизнь волчицы идет наперекосяк. Она сжала руки в кулаки и когти внезапно выскочили из ногтевой пластины, прорезая тонкую кожу. Девушка шикнула что-то несвязное, боясь поднять руки, чтобы не увидеть, как тонкая струя растекается по ладоне. В голове отпечаталась мысль, что, если Энид прямо сейчас побежит вдогонку и словит эту маленькую ведьмочку? Интересно, что бы на это сказала мама? Уэнсдей выглядела довольно миниатюрной девочкой, а, если учитывать, что Синклер, черт побери, оборотень… Да какой из нее оборотень? Одно название и только. Воспоминания стали восстанавливаться, проходясь по извилинам хронологической последовательностью. Девушка будто со стороны видела, как мать называет ее никчемной, а та лишь сопли жует, не в состоянии что-либо ответить. Светлые брови упали к переносице, а в голове, кажется, засияла лампочка. Возможно, у Энид есть идея, как доказать стае, что она не изгой и достойна большего, чем пустые обзывательства.       Если оценивать по десятибалльной шкале сладости, то Уэнсдей бы поставила Синклер все одиннадцать. Идя сквозь густые деревья, что к середине осени уже становились более скудными, Аддамс чувствовала приторное послевкусие после бессмысленной болтовни в лесу. Правда оно было отнюдь не гадким, ведь вместе со сладостью, ощущалась кислость, будто в рот напихали сразу три шипучки, а это, между прочим, были единственные конфеты, которые уважала писательница. Хотя, скорее всего, все дело было в том, что по челюсти ей все-таки неплохо проехали, отчего вкусовые рецепторы хаотично перемешались. В любом случае, возможно, странная девчонка и была права насчет сотрясения, ведь Аддамс не могла аргументировать причину того, почему так много думает об этой потеряшке из леса. Вопросы из цикла, зачем юной девушке одной переться в лес, так и останутся безответными. Кажется, Уэнсдей видела слезы на светлом лице, но она не уверена, что это в самом деле ее колышет.       Тяжелые ботинки наступали на сухие ветки, заставляя их прогнуться, а после с характерным хрустом треснуть под ногами. Аддамс видела в этом что-то символическое. Несмотря на чересчур громкие мысли, которыми кишела темная макушка – что, в целом, было обыденным состоянием девушки, музыкальный слух насторожился, когда рядом что-то щелкнуло и виновницей этому была отнюдь не сама брюнетка. Она остановилась, вслушиваясь в тишину, что перебивал шум колышущихся ветвей. Больше ничего подозрения не вызывало, но Уэнсдей явно ощущала, как что-то сверлит ее затылок. Что ж, если кто-то решил поиграть с ней в своенравные игры, то пусть обломается – Аддамс всегда выигрывала. Девушка продолжила свой путь дальше, как ни в чем не бывало, теперь уже игнорируя все хрусты, которые так явно выдавали преследователя.       Они шли не так долго, но Синклер уже дважды успела пожалеть о том, что подписала саму себя на эту авантюру. Признаться, плана у нее не было от слова совсем. Спустя неопределенное время, темная фигура остановилась перед массивными вратами точно такого же оттенка, заходя на собственный участок. Так вот, какой он, особняк Аддамсов. Испарина мимолетно прокатилась по лбу волчицы, пока когти впивались в какое-то дерево, за которым сама девушка и пряталась. Голубые глаза осматривали каждую деталь участка, в надежде зацепиться хоть за что-то, чтобы потухшая лампочка в голове вновь стала сиять. Зачем она вообще здесь? Чтобы доказать что-то себе? Чтобы доказать своей матери, что она профпригодна? Маленькая пубертатная идиотка! Даже самые опытные оборотни не переживали схватку с Аддамсами, не смотря на то, что вылазки делались целыми стаями, а тут она одна, не умеющая даже толком обращаться, вечно ноющая соплячка! Этот бой, если то, что сейчас собирается сделать Энид, изначально обречен на провал. Синклер захотелось развернуться и пойти обратно, но мысль о том, что она жалкая слабачка окорнила ее, не разрешая ступить с места. Что ж, тогда, может, стоит подключить мозги?       Другой девушки уже не было видно на горизонте и блондинка, если честно, даже толком и не поняла, как Аддамс так проворно проскочила в свой громадский особняк. Ей богу, был бы у Энид хвост, она бы тут же его поджала, начиная жалобно скулить, от одного лишь вида на каменное сооружение. Дом не вызывал абсолютно никаких теплых чувств, особенно, если ты наперед осведомлен о том, кто живет в нем и чем занимается. Шаг за шагом, неуверенно, Синклер таки отлипла от столба дерева, замечая что старая слоившияся кора попала в ее раны на ладонях. М-да, будет, конечно, печально, если девушка умрет не от вековой бойни, в надежде отстоять свое звание, а от заражения крови, по собственной глупости.       Пробраться во двор не составляло особых усилий, у них прутья настолько широкие в заборе, что между ними поместилось бы полторы оборотницы. Сложности ждали девушку впереди, когда, ступив на какой-то мох, на нее полетели стрелы и, если бы не волчий слух и ловкость, они бы запросто проткнули Энид насмерть. Она упала лицом в грязь, но все лучше, нежели быть позорно прикованной стрелами к стене. Дальше Синклер уже очень внимательно смотрела под ноги, прислушиваясь абсолютно к каждому свисту, который услышит – ветер в этом ей, конечно, очень не помогал. Расстояние, что спокойным шагом можно преодолеть всего за минуту, а то и меньше, блондинка проходила минут шесть, без преувеличения. В какой-то момент ей даже показалось, что она забыла, что означает слово «дышать», но, когда тело почувствовало холодный фасад под своей спиной, волчица выдохнула так протяжно, насколько ей позволял объем всех легких. В обычном состоянии, ей бы понадобилось уйма времени, чтобы привести себя в порядок и взять в руки, но сейчас, когда по венам вместо крови течет адреналин, Синклер не выделяет много времени на подумать. Она подняла голову вверх, замечая супер старинное окно, открытое нараспашку. Девушка навострила уши, прислушиваясь к шуму внутри комнаты. Было тихо, поэтому оборотень, имея достаточно атлетичное тело, с легкостью забралась внутрь через окно.       Это была кухня, старая, но довольно ухоженная, чистая прибранная. Пока было время на раздумья, Энид провела в голове параллель между своим домом и особняком Аддамсов, отмечая тот факт, что хотя и дом волков был современнее, но все равно выглядел в разы дешевле, чем настолько вычурная темная мебель. Половицы сзади начали скрипеть и Синклер услышала легкое постукивание. Волосы стали дыбом, если прямо сейчас ее обнаружат это будет тотальное фиаско. Девушка закрыла глаза так сильно, что они чуть не провалились внутрь, набралась смелости и резко обернулась на звук, открывая глаза. Что она увидела? Ничего. Глаза стали шариться по всему периметру комнаты и волчица в ужасе отпрыгнула, прикрывая рот руками, когда заметила отрубленную руку на столешнице. Кричать было нельзя – она справилась с этой задачей. Рука была… живая? Она отстукивала ритмы, явно пытаясь что-то сказать незваной гостье, но та не понимала язык жестов, поэтому еще какое-то время широко пялилась на культяпку, а после быстро стала отходить назад, упираясь в перила.       Лестница вела наверх и Энид, уже позабыв о всех ловушках, которые может хранить этот дом, быстро стала подниматься по ступенькам, взглядом все еще держа отрубленную руку. Уже находясь в коридорном проходе, девушка стала вслушиваться в звуки, где было тише всего – туда она и пошла. Открыв дверь, Синклер обнаружила привычную черноту в интерьере, что ж, кажется это отдельный фетиш Аддамсов. Окинув взглядом мебель, оборотень заметила, что в комнате нет ни одного намека на современность – ни телевизора, ни ноутбука, компьютера, планшета или прочих гаджетов. Вместо этого на столе из темного дерева стояла печатная машинка, а на выходе из балкона виолончель. Что ж, довольно необычно, волчица и подумать не могла, что кто-то мог в наше время так жить. Она со скрипом села на черную постель, а после быстро вскочила с нее, когда услышала тяжелую ходьбу неподалеку. Первая и самая глупая мысль была выскочить на балкон, но учитывая риск того, что там ее точно смогут увидеть, Синклер юркнула под кровать, затаив дыхание. Минуту спустя на пороге стояли черные ботинки и, кажется, Энид сегодня уже пересекалась с их обладателем. Девушка говорила что-то на неизвестном для блондинки языке, пока доставала из сумки все принадлежности. В какой-то момент Аддамс застыла, смотря в сторону собственной кровати и волчица уже молилась Богу, чтобы у нее был шанс попасть в рай. Хозяйка комнаты начала стремительно идти вперед, а после перескочила койку и задернула шторы.       – Fanculo, если они еще раз без спроса зайдут в мою комнату, клянусь, я задушу их ночью, – проговорила девушка, оборачиваясь на руку, что выползла поверх брошенной ранее книги, – Вещь, отвернись, – приказным тоном произнесла Уэнсдей, а ее… Синклер даже не знала, как охарактеризовать это, послушно развернулся.       На следующем мгновении, Энид клянется, она забыла, как дышать. Если раньше ее взгляд метался по периметру всей комнаты, в попытке зацепиться хоть за что-то и не выдать свое местонахождение, то теперь она просто пялилась на то, как бледные руки стягивают с себя пуловер, обнажая худое тело. Кажется, Синклер бы не мешало поднять челюсть с пола, но сейчас это было последней вещью, которая ее в самом деле беспокоила. Уэнсдей, словно кошка, прогнулась в спине, томно выдыхая. Возможно оборотень это надумала, но этот вздох больше напоминал ей стон. Девушка размяла затекшие мышцы, откидывая голову назад. Еще секунда и Аддамс уже стояла перед зеркалом, рассматривая свою фигуру, а после распуская черные косички и, о черт возьми, какие же у нее прекрасные длинные волосы. Волчица бы завидовала такой длине, если бы сейчас ее внимание не было приковано к тонким пальцам, что ловкими движениями освобождали низ от юбки, открывая ей вид на худые ноги и нечетко выраженные бедра. В голубых глазах замерцал огонь, когда все те же пальцы расстегнули черный бюстгальтер, открывая девушке вид на неполную грудь. Кажется, на этом моменте Энид подавилась собственной слюной, от чего горло предательски задрало, вызывая у той невольный кашель. Брюнетка тут же отпрыгнула от зеркала, а ее глаза лишь на секунду расширились в ужасе – совсем скоро лицо Уэнсдей приобрело прежнюю невозмутимость. Синклер быстро прикрыла рот руками, будто это могло хоть как-то исправить наколившуюся ситуацию, а сама хозяйка дома быстрыми движениями накинула на себя висящий черный халат.       – Вылазь, я вижу тебя, – строго скомандовала девушка, замечая преследователя под своей кроватью. Энид поджала челюсть и решила так быстро не сдаваться, продолжая оставаться на своем же месте, на что получила холодным хлыстом по лицу, – я сказала, вылазь, – оборотень еще какое-то время мялась, а после выползла из под кровати, стараясь не задеть головой борты, – так это ты? – на секунду Синклер показалось, что серьезное лицо расслабилось в едкой ухмылке, но этот эффект не продержался долго – Аддамс сохраняла свой покерфейс.       Волчица не знала, что ответить. Энид стояла, осматривая темную фигуру, и понимала, что сейчас ее веселью наступит конец. Хорошо, хоть, Уэнсдей не знает о истинной природе девушки, так бы ее, возможно, какое-то время еще бы мучили. Или все только впереди? Неприятный ком страха растекся по всему телу, прилипая к горлу. Осанка оборотня была ровной, уверенной, но в голубых глазах Аддамс четко читала страх, что ж, это ей нравилось.       – Ты извращенка, следящая за несовершеннолетними девочками? – выдала хозяйка комнаты, мысленно ликуя от того, что с каждым ее словом, другая все быстрее и быстрее копала себе могилу.       – Н-нет, – девушка постаралась вложить в свой ответ максимум уверенности, но все равно вышло плохо. Тревога в перемешку с ощущением давления в груди душили волчицу, отчего ей хотелось прямо сейчас открыть все окна в доме, чтобы восполнить запасы кислорода в организме, но вместо этого она стойко выдерживала чужой взгляд.       – Тебя даже не задело, пока ты пробиралась сквозь двор, – хмурясь, произнесла брюнетка после того, как осмотрела безраненное тело гостьи, что так же было в грязи, заставляя Аддамс брезгливо скривиться, – нужно сообщить отцу, чтобы пересмотрел технику безопасности. Если какая-то девчонка смогла появиться в нашем доме, то безмозглые оборотни и подавно смогут это сделать, – у Энид не было полномочий, чтобы возразить сейчас и отстоять имя своей стаи, поэтому та лишь дернулась, когда Аддамс сделала шаг вперед, угрожающе сокращая дистанцию между обеими, – зачем ты следила за мной?       – Мне было интересно… – еле связно пробормотала Синклер, стараясь не раствориться в смоляных глазах. Физиологически Уэнсдей была в разы слабее волчицы, но блондинка почему-то чувствовала, что у писательницы намного больше шансов выйти победителем.       – Интересно… – протянула брюнетка, осматривая с ног до головы свою собеседницу, – покажи свои руки, – писательница качнула головой в сторону оборотня, что прятала руки за спиной. На просьбу – или приказ, Аддамс, девушка лишь помотала головой, на что другая повторила, – руки, покажи их, – неуверенно и очень медленно, блондинка показала свои ладони с засохшей кровью. Из ногтевых пластин от перевозбуждения по прежнему торчали цветастые когти, на что Уэнсдей стала завороженно смотреть, – так ты волчонок, как мило. Пришла меня укусить?       – Нет, я… – руки вновь сжались в кулаки, заставляя когти протыкать кожу заново, – мне просто правда стало интересно, – Синклер сделала шаг вперед, на что Аддамс сделала два назад, – я даже обращаться не умею! – крикнула девушка.       – Забавно, – писательница еле заметно вскинула брови, – оборотень, что никогда не был волком. Так кто ты тогда? Маленький щеночек? – слова брюнетки заставили щеки пылать красным, а внутри неожиданно стало слишком много эмоций, что не могли совместиться между собой, – прекрати селфхармиться, – темным взглядом Аддамс указала на руки гостьи, – твоя кровь может запачкать мне паркет. Щеночек.       Синклер набиралась сил, чтобы возразить, но стук в дверь быстро сломал всю ее уверенность. На пороге стояла мама Уэнсдей, такая же черная, бледная, но намного выше обеих девушек. Оборотень отметила в голове, что холодный взгляд, видимо, передается по наследственной линии, только в отличие от своей дочери, Мартиша хотя бы немного пыталась проявлять эмоции.       – Ой, не знала, что у нас гости, – с неподдельным удивлением, произнесла женщина. Обычно, когда Аддамс приводила в дом посторонних, это были будущие жертвы, которые никоем образом не имели доступа к собственной комнате писательницы.       – Это Энид, – развернувшись к матери, произнесла Уэнсдей, – моя подруга, – ровно ответила девушка.       – Подруга? – черные брови поползли вверх. Мартиша мысленно надеется, что с ее дочерью все в порядке и она нигде не ударилась головой, ведь, во-первых, брюнетка еще в детстве обменяла дружелюбность на мозги, а во-вторых, глядя на так называемую подругу и ее прикид, даже самой женщине захотелось вывернуться наизнанку, что уже говорить о самой Уэнсдей, – я хотела пригласить тебя на ужин, но раз уж ты не одна…       – Мы не голодны, – быстро ответила Аддамс тоном не терпящим пререканий. Женщина коротко кивнула и оставила девушек одних. Когда дверь захлопнулась и брюнетка повернулась к гостье, Энид забыла, кто из них двоих настоящий хищник, – так и что же мне делать с тобой, щеночек?       – У меня вообще-то имя есть, – тихо возразила Синклер, а после сжалась до наноразмеров от осуждающего взгляда темных глаз, – простить и отпустить?       – Ты знаешь, что никто из посетителей не выходит живым из особняка Аддамсов? – констатировала факт та, – кроме оборотней.       – Я оборотень!       – Нет, ты щеночек, Энид, – Уэнсдей задавила девушку напористым взглядом, а после добавила, – у тебя есть три с половиной минуты, чтобы убежать отсюда и больше никогда не попадаться мне на глаза.       Синклер быстро кивнула. Ей хватило даже меньше времени, чтобы скрыться в лесу. Аддамс спустилась в столовую, наблюдая за тем, как все семейство готовится к трапезе.       – Куда твоя подружка так быстро убежала? – спросил Гомес, потирая руки.       – Срочные и неотложные дела, отец, – твердо произнесла Уэнсдей, садясь за общий стол.