От любви не убежать

       — Блять… — изумрудные глаза раскрываются и тут же округляются в шоковом состоянии. Резко пробудившуюся девушку сопровождает тяжёлое дыхание. Длинные пальцы невесомо прикасаются к разгорячённым щекам, которые уже налились красным. Внизу живота приятно тянет, а ткань нижнего белья уже пропиталась влагой. Юркие пальцы зарылись в копну чёрных волос, отпираясь локтями на согнутые колени. На лице появилась странная ухмылка, за которой последовал истеричный смешок. В голове странствовала пустота.        — Лиза, что это блять за фантазии такие? — запрокинув голову к потолку, она устало прикрыла глаза, закусывая нижнюю губу и мыча что-то невнятное. Мозг то и дело подкидывало фрагменты сна, создав внизу живота круговорот ощущений.        Индиго поднялась с кровати, хватая полотенце и сменную одежду, пулей вылетая из комнаты. Когда взору был представлен зал, девушка застыла в дверном проёме, наблюдая за двумя силуэтами на диване, которые молчали, обделяя друг друга лишь враждебными взглядами.        — Вы что тут делаете? — тихий, охрипший голос заставил обратить на себя внимание двух особ.        — И тебе доброе утро. — улыбка коснулась уголков губ татуированной блондинки. Крис только приветливо кивнула, отвечая на заданный ранее вопрос.        — Нам стоит поговорить и обсудить кое-что. — сложив руки в замок девушка кинула случайный взгляд на обнажённые ноги Андрющенко, с силой закусив губу, дабы отогнать от себя появившиеся мысли.        — Хорошо. Только в душ схожу. — изумрудные омуты прошлись по подругам, стыд сковал её поэтому она незамедлительно удалилась.        Брюнетка взяла с тумбы полу разряженный телефон, направляясь в ванную комнату. Закрыв дверь на щеколду, девушка разблокировала мобильный, включая музыку на полную громкость. Мысли были неподобающие и до невозможности пошлые, но Лиза никак не могла их контролировать. Сознание лишь с большей частотой воспроизводило сцены из сна.       Стоя перед зеркалом она стянула с себя футболку, оглядывая худощавое тельце с рельефным прессом и чуть выпирающими рёбрами. За футболкой последовало нижнее бельё и тут взгляд перевёлся в пол. Она не любила видеть себя обнажённой, ей казалось это пошло и частично напоминало о прошлой жизни, связанной с фиолетово-жёлтыми гематомами и ярко-багровыми укусами. До Хиккана она любила и принимала себя в любом облике. Этому её учила Кира. Её Кира.        Девушка неспеша зашла в кабинку душа. На фоне играла достаточно старенькая песня, которая безумно нравилась Лизе. Брюнетка в целом была человеком падким на нестареющую классику и эстетику. В старых песнях она могла услышать некую исповедь, излияние чужой души. Они отличались искренностью и превосходили нынешние песни, в которых кроме сучек, денег и наркоты ничего собственно и нет.        Настроив воду, брюнетка навела душ на себя, обдав тело теплом и проявив на коже кучу мурашек. Поморщившись от ощущений она задрала голову, прикрыв глаза. Закусив губу, Лиза прошлась рукой по бедру, оглаживая его. Вторая рука коснулась груди, проведя пальцем по затвердевшему соску. Фантазия рисовала образы двух девушек, которые заполнили разум Индиго ночью С губ слетел приглушённый стон. Рука сжала грудь, когда юркие пальчики добрались до чувствительного места. Проведя по клитору, девушка содрогнулась, блаженно прикрывая глаза. На лице появилась ухмылка и уст вырвался смешок, когда на фоне зазвучала песня из не малоизвестного фильма «Приключения Электроника».        — Блять. Да уж, под «Крылатые качели», мне ещё не доводилось себя ублажать.

***

       Тихое кипение чайника вывело длинноволосую девушку из своих мыслей. Длинные пальцы едва прикоснулись к губам, на которых всё ещё ощущался сладковатый привкус от конфет. Губы Индиго такие нежные, такие мягкие, местами потрескавшиеся, с небольшими ранками. Поцелуй с ней был трепетным и ласковым, без каких-либо страстей и пошлости.        Лиза ушла. Ушла, оставив Захарову с пеленой непонимания перед глазами. «Дай мне время подумать», — фраза раз за разом бегущей строкой пролетала в голове. Сердце пропускало удары, а на ладонях из-за волнения выступали капли пота. Есть ли у неё шанс? Или сердце Индиго до сих пор заполняет Кира? Мысли путались. Казалось, что Крис не была уверена уже ни в чём.        Позади послышались шаги. Девушка повернула голову, с надеждой всматриваясь в приближающийся силуэт. Всем сердцем она надеялась, что это Лиза, но увы её надежды разбились в отражении карих глаз. Внутри всё сжалось от наступающей злости. Крис смотрела на блондинку исподлобья с призрением. Челюсти рефлекторно сжались, а глаза приобрели тёмно-синий оттенок.        — Пошли поговорим. — коротко кинула, удаляясь за дверью. Захарова нехотя поднялась, плетясь за Кирой. Им и правда стоило поговорить. Крис уже не может держать в себе всё это. Она ненавидит видеть Лизу подавленной. Она ненавидит выбор Киры. Она думает, что было бы лучше, если бы та не возвращалась вовсе.        Девушки выходят на балкон, тихонько прикрывая за собой дверь. В воздухе повисло молчание, которое действовало на нервы длинноволосой девушке. Татуированные пальцы выудили из пачки две сигареты, протягивая одну Крис, а вторую зажав в зубах. Язык пламени обжог табачное изделие. Первая тяга и едкий дым насыщает лёгкие никотином. Гнетущее молчание прерывает Медведева.        — Я знаю, что ты меня ненавидишь. За мой выбор, да и в целом. — очередная тяга, и клубы дыма расщепляются в воздухе. Взгляд устремлён в никуда. Лицо выражает лишь спокойствие. Раздвоенный язык проходится по губам, чувствуя горьковатый привкус табака. Наконец обладательница чёрных омутов соизволяет перевести взгляд на Кристину. Смотрит прямо в глаза, от чего девушка невольно ёжится.        — Я не знаю как это объяснить. Алина, да и другие девушки, они не достойны такого отношения к себе. Они лишь жертвы обстоятельств. Жертвы, в которых я видела Лизу. Меня бесили малейшие несходства с ней. Бесило непослушание, невыполнение моих прихотей. Бесило то, что они не могли стать ей. — недокуренный окурок вылетает в окно, приземляясь в небольшой сугроб. Кристина слушает, не перебивает, лишь изредка кривится из-за слов подруги. Кира вынимает из кармана телефон и что-то ищет, после протягивает гаджет Захаровой. Наблюдает как на лице появляется удивлённая гримаса, как глаза шокировано округляются.        — Это… — с толикой непонимания смотрит на поникшую Киру, которая только грустно улыбается, устремив взгляд в пол.        — Это Алина. Правда похожа на Лизу? Только вот глаза… — затихает. А в голове лишь воспоминания всплывают.        — Шум, я боюсь. Я правда боюсь. — поднимает голову, на глазах уже слёз пелена образовалась. От чего-то сердце длинноволосой сжимается, в горле ком образуется.        — Я сломала её. Убила в ней личность и чуть не убила её саму. И это не единичный случай. Пойми, я боюсь себя. Я боюсь, что сделаю больно Лизе, если меня что-то не устроит… Ещё боюсь, что снова к наркоте примкну, снова заставлю усомниться в себе.        — Сама виновата, нехер было обещать, если сдерживать себя не можешь. А вообще, сочувствую я тебе. Как можно такой ёбнутой быть? Ты походу последний мозг на наркоту выменяла, раз пыталась в других Лизу найти. Таких как она нет, как ты этого не можешь понять? — агрессия вновь взяла верх над разумом, Шума уже не сдерживалась, то и дело плюясь ядом в сторону девушки.        — Лизе не нужна такая как ты. Поэтому, лучше свали и никогда не появляйся в её жизни. Со мной ей будет лучше. — Захарова уже было хотела выйти, как резкая боль отдалась в голове. Секунда и она прижата к стене, а на изящной шее сжимаются пальцы. На раннее наложенных бинтах проявляются капельки крови от незатянувшихся ран.        — Что ты, блять, только что пизданула? — взгляд яростный, местами дикий. Дыхание тяжёлое, настолько, что Кристину некий страх пробрал, но она этого не показала, продолжая язвить.        — А что, Кирюш, правда глаза колит? Ты же понимаешь, что потеряла её, и твоя «исповедь» была финалочкой, поставившей крест на ваших отношениях? — усмехается, когда чувствует что по больному попала. Пальцы лишь сильнее на горле сжимаются, так, что дышать трудно становится. Кира сквозь зубы «заткнись» цедит.        — А ещё, Кирюх, мы целовались с ней. И не раз. — из последних сил шепчет, за реакцией наблюдает и раздражением нарастающим любуется.        — Не пизди. Не смей мне пиздеть. — в уголках глаз слёзы образуются. Кира кулак вверх заносит, по челюсти бьёт, а самой вскрыться хочется. Обида окутывает её. Обида исключительно на Крис, её малышка не виновата. Нет. Ни в коем случае. Лиза лишь загнанная девочка, которая ищет поддержку не в тех людях. Хватку ослабляет, ибо чувствует как тело чужое в руках обмякает.        — Ты-кукушка блять. Я на тебя свою малышку оставила, а ты такую херню выкидываешь? Захарова, ты в край ахуела? — рука челюсть чужую с силой сжимает, заставляя девушку от боли шипеть.        — Она моя! Запомни это на всегда, сука. Моя и больше ничья. — Медведева подругу на пол швыряет, а дверью удаляясь.

***

       Естественная смазка стекает по ногам и смешавшись с водой отправляется в слив. Коленки подгибаются, а тело содрогается в небольших судорогах. Щёки горят от собственных мыслей, а в голове лишь одна фраза: «Боже, какой стыд».        Девушка на полусогнутых ногах вышла из душевой кабинки, натягивая на мокрое тело спортивное бельё, повторно рассматривая своё отражение в зеркале. Вся красная, смущенная и пиздецки привлекательная. Она выключает музыку, и надев черные джинсы и футболку чуть выше колена в стиле «тай-дай», покидает ванную комнату. Мокрые стопы оставляют на полу характерные отпечатки, а тело чуть ёжится от прохлады.        — О чём вы хотели поговорить? — кивает в сторону кухни, заставив девушек подорваться и последовать за ней. Ставит на плиту чайник, а сама взгляд на подруг направляет. Смотрит вопросительно, руки на груди скрестив.        — Мы хотели сказать, что…