Exciter

Прошёл ещё один день в университете. Я украдкой рисовал на бумаге. Преподаватель всё равно увидел и сделал мне замечание. В этот раз, правда, обошлось без позорного изгнания из аудитории, но мной завладели отчаянные мысли украсть ноутбук из магазина. А что? Не так уж это и сложно. На стенде стоит работающая модель, под стендом — полки или тумбы с коробкой и полной комплектацией. Если прийти в разгаре дня, когда там много народу, и основательно загрузить продавца, попросив его принести что-нибудь ещё со склада, например, посмотреть сумку или чехол, что угодно… и он отлучится. А на выходе найти кассу с кассиром-девушкой. Достаточно будет ослепительно ей улыбнуться, она даже не заметит, что я держу что-то в руках. А как же видеонаблюдение? Чёрт, это слабое место моего плана. Но попробовать можно. Что мне терять? Я ушёл с последней пары, переоделся в неприметную серую майку, завязал волосы в узел, надвинул кепку пониже на глаза и отправился в Media World на Виа Сан Кирико. Когда через пять минут меня повязала охрана, а быстро прибывшие карабинеры надели наручники и потащили в участок, я флегматично подумал, что закончить жизнь в тюрьме — это именно то, о чём мечтала Соланж для своего сына. Меня усадили на обыкновенный стул в тёмную комнату с одной зеркальной стеной. Я видел такое сто раз в фильмах, сообразил, что за зеркалом следователь и он наблюдает за мной в данный момент. Я постарался сделать лицо попроще и приготовился к допросу с пристрастием. Допроса не было. Никто не заходил, ничего не происходило. Долго, уже очень долго я сижу на одном месте, начинаю нервничать и ерзать, хотя встать не решаюсь. Гадаю, в чём задержка, не натворил ли я ещё чего-нибудь. Испуг давно прошёл, о матери и грядущем скандале с ней я забыл. Только жутко хотелось в туалет по-маленькому. Чёрт, ну виноват я, виноват, воришка неудачливый, ну придите уже кто-нибудь! За дверью загремели ключи. Чей-то приглушённый голос оправдывался и спорил, ответных реплик почему-то не было. Сил усидеть на месте уже не осталось, я вскочил, переминаясь с ноги на ногу. В замок вожделенной двери после не менее чем пяти неудачных попыток вставили нужный ключ, и она открылась. — …рай, если хочешь, но я решительно против, — лейтенант карабинеров развёл руками в стороны. — Методы работы вашего хвалёного бюро ставят меня в тупик. Имя этого молодчика вы мне тоже не скажете? Государственная тайна? Я едва устоял, опёршись на спинку стула. Вслед за лейтенантом в комнату вплыл Демон. Его ужасные глаза скрывали тёмные очки, но меня тем не менее обдало нестерпимым холодом. Какого чёрта и какими судьбами?! Неужели он сотрудничает с итальянской полицией? Должен ли я быть рад или радоваться рано? Он подошёл ко мне вплотную, наклонился к лицу и процедил сквозь зубы чуть слышно: — Тебя шмонали? — Что?.. — Личные вещи отбирали? — Н-нет. — Тогда отмерзай и топай, — он схватил меня за руку, почти выволакивая оттуда, провел мимо очумевшего карабинера, — до свидания, Эммануэль, — и быстро повёл по коридору. Я видел плохо, не то перешагнул, не то перелетел пару лестничных пролетов, преодолел ещё один коридор с бесчисленными дверьми и еле вписался в финальный поворот. Демон сунул на КПП какую-то бумажку (мне показалось, что это были деньги), и мы очутились на парковке. Голова у меня закружилась от свежего воздуха, а мочевой пузырь навязчиво напомнил о себе, кольнув в пах. — Демон, подожди, — я споткнулся, невольно хватаясь за промежность и падая носом вперёд. Рандеву с асфальтом не произошло, зато я почувствовал на себе его руки. Он держал меня под талией и за плечи, заставив выпрямиться. Чёрные стекла очков были так близко, что сквозь них я рассмотрел его глаза. Они пронизывали меня не мигая. Молниеносность его реакции удивила, но слабо. — У меня проблема. — И не одна. Конкретнее. — Я сейчас обоссусь, — надеялся увидеть хоть тень его улыбки от этого признания. Где там. Он резко развернул меня обратно к полицейскому управлению, слишком резко. Я застонал от боли. — Нет, только не туда. К тому же я, наверно, не успею. Сколько я просидел в ожидании тебя? Чёрт, я боюсь, что взорвусь. Прямо… прямо сейчас. Послышался треск расстегиваемой ширинки и стук маленькой пуговицы-кнопки. Я находился в таком «отъехавшем» состоянии, что оглох от этих звуков. Потом содрогнулся. От холодных-прехолодных пальцев, тронувших меня за… Зараза! — Отливай. — Посреди парковки?! — я в ужасе прикусил губу, сдерживаясь из последних сил. Его рука тесно обхватила мой член. Почти обняла. — У меня нет времени на детский сад, — второй рукой Демон достал пистолет и поднёс… всё туда же. — Отливай, или я отстрелю тебе яйца. Я задохнулся в полуобмороке и послушно пометил переднее колесо чьей-то машины. Как выяснилось уже через тридцать секунд — его машины. Santo cielo, доживу ли я теперь до завтра? Он невозмутимо спрятал оружие и заставил меня сесть на переднее сиденье. Пока он обходил Феррари и садился за руль, я считал до десяти. Все молитвы почему-то забыл. Демон вставил карту-ключ в зажигание и бросил мне насмешливо: — Штаны застегни. Я залился румянцем до ушей. Мы выехали со злополучной парковки, он включил какую-то воинственную музыку, опустил боковое стекло и зажёг сигарету. — Почему ты вступился за меня? Ответа пришлось ждать долго. Демон курил и вёл машину, небрежно, не держась за руль, а… едва касаясь его одной, полностью распрямленной ладонью. Особенно красиво это смотрелось на поворотах. Я ни разу не видел такого стиля вождения. Когда он привёз меня домой, я всё ещё торчал, под впечатлением. И неожиданный сухой и жёсткий голос воспринял как оплеуху. — Сегодня я был в полиции и без труда тебя вытащил. В следующий раз такая удача может не привалить. Непростой ты парень. Но тугодум. Больше не делай так, ты же совсем неопытный. — А ты, что ли, разбираешься в кражах?! Так укради для меня что-нибудь! Или научи. — Я тебя лучше другому научу. Я покраснел и убежал. Снова заперся в студио, снова думаю о выражении лица, с которым он предлагает мне это. Демон увильнул от ответа и не признался, почему защитил меня. И вряд ли повторно заданный вопрос поможет мне узнать правду. Понемногу меня начинает разбирать любопытство о моем сожителе. Мы сталкивались нос к носу дважды, а я ведь даже как следует не рассмотрел его. Сплошная стена волос и солнцезащитные очки. В просветах мелькала чёрная одежда и бледная до синевы кожа. Пистолет дополняет его высокомерие и отвратительные манеры. А ещё. Хотел ли он на самом деле выстрелить? Да, он груб и неприветлив, но, по крайней мере, уже не так страшен, как в начале. И разговаривает! Когда я взвесил все за и против и осмелился выползти из своего убежища, он провожал посыльного. В гостевую пентхауза выгрузили, по-моему, целый вагон еды: штабеля пиццы, пакеты с салатами, гамбургерами и вакуумные упаковки картошки фри. Заметив, что я стою разинув рот и гляжу на это варварское великолепие, он ухмыльнулся и сказал: — Разложишь в холодильнике. Что не влезет — съешь.

* * *

Навестил клиента в мотеле. Он трясся от страха, но в целом держался сносно. Я показал ему нанокамеры и велел подождать ещё день-два. В его доме устроена засада, предположительно, негодяи наведаются за товаром сегодня к ночи. Там их встречу я. В детали плана я его не посвящал, только позвонил серафиму и уточнил, что мне делать с предметом сделки. И мой шизанутый крылатый напарник здорово удивил меня, предложив отнести металл в полицию. — На кой хрен им сдался калифорний, Дэз? Они им даже задницу не подотрут, сломают капсулу или потеряют код к ней. — Металл принадлежит государству. — Он краденый, проснись! И синтезирован был не в Италии. Скорее всего, в США. И туда же должен быть возвращен. — Юлиус, я не обкурен. Согласно международному регламенту ты не имеешь права просто взять и положить калифорний в карман или провезти домой в багаже. Тебе придется его отдать полиции, дождаться эксперта, который подтвердит, что это действительно калифорний, получить бумагу с резолюцией, что найденный металл не является уликой и не проходит ни по какому местному уголовному делу. Затем, в течение нескольких дней, ты получишь сертификат соответствия продукта, его переложат из капсулы в более безопасный контейнер: не забывай, что он радиоактивен, и если тебе, как дьяволу, это по барабану, то окружающие люди рискуют облучиться. В финале шоу тебе торжественно вручат твой драгоценный кусочек геморроя вместе с целым сопровождающим конвоем и назначат дату и время отправки на родину. Всё это займёт, по разным оценкам, не менее двух недель. Но я бы на твоём месте не рассчитывал улететь раньше чем через месяц. Поэтому расслабься и наслаждайся Италией и итальянской кухней. Смакуй! Торопиться тебе всё равно некуда, — Дэз ехидно захихикал. — Кстати, ты того аппетитного мальца, подброшенного Руфусом, ещё не попробовал? Я повесил трубку, скатался домой за капсулой и нанёс официальный визит Эммануэлю Сантису. Разгром управления на Виа Скандичи списали на небольшой смерч. А что им оставалось, ведь Дэз — это плохо одетое стихийное бедствие, которое невозможно арестовать. Заключенных откачали от пейотля и других растительных галлюциногенов, рассадили заново по камерам, и они не сопротивлялись. Более того — они не обсуждали случившееся, сделав тему страшным табу. Крестились, смешные и суеверные. Из бравых вояк Сантиса никто серьезно не пострадал, если не считать смертельного удара по их чувству собственного достоинства. Согласно распоряжению высшего начальства я не должен был вмешиваться и стирать им память, но кто-то умело поработал с итальянцами вместо меня и без амнезии, наладив им жизнь и службу в старинном здании на Пьяцца делла Репубблика. Лейтенант карабинеров запомнил меня так хорошо, что кофе не предлагал. «Подарку» в капсуле особо не удивился, выслушал фэйк-историю о конфискованном на таможне товаре с постной физиономией и обещал посодействовать. Выходил куда-то, надолго оставив меня в своем кабинете, а когда вернулся, был в своем привычном амплуа — мрачнее грозовой тучи. — Синьор Инститорис, эксперт из миланской лаборатории химического синтеза сможет прибыть не раньше завтра. Он в Милане, как вы понимаете. Простите, я должен отлучиться, день какой-то… неудачный. Все люди заняты, рук не хватает, а тут в довесок мелкого вора привели, некого к нему направить для составления протокола. Если вы согласны еще немного подождать, пока я… Не согласен. Но какая альтернатива? Я не желаю ехать в Милан. И не желаю просто ждать. Дайте мне развлечение. Тьма шевельнулась, выбросив щупальце. Вор? Пусть будет вор. Не стану спорить с Матерью. — Хотите, я пригляжу за ним? — Что вы! Я ни в коем случае не стал бы унижать ваше достоинство подобной просьбой. — Да мне скучно, Сантис. Хоть покажите вашего воришку. — Что ж. Он ждёт допроса, — лейтенант отвёл меня туда. Итальянцы не отличились оригинальностью. Тёмная клеть три на три метра, пусто и голо, даже писсуара нет, и луч света одиноко падал на деревянный стул, освещая сутулую фигурку «преступника». Бросив на него один взгляд, я медленно повернулся к Эммануэлю. Набрал ненужного воздуха в мёртвые лёгкие, оттягивая время. Мама, ты издеваешься. Но Твоя безглазая воля видит всё далеко-далеко позади и впереди меня. Решение никак не приходило в голову, ни один из стандартных вариантов не годился. Закрыл глаза и вымолвил: — Лейтенант, я знаю этого человека. Он не вор. Вы можете его отпустить? — Ни в коем случае. Я в курсе вашей компетенции, синьор, но задержанный — коренной итальянец, вы не сможете взять его под свою эгиду. Извините. — А если мне это очень нужно? — я придвинулся к лейтенанту, нехотя включая Анджело в игру. Открыл глаза. И улыбнулся. — Что вы хотите взамен? Выражение лица Сантиса тут же сменилось с рассеянно-постного на шокированное, а я отстранённо подумал, что в его имени зашито имя моего Ману. Случайное совпадение? Вряд ли. — Синьор… у вас будут проблемы. У нас обоих. — Что в его деле? — Кража электронной техники. Поймали на горячем. Есть несколько свидетелей. Охрана гипермаркета также имеет короткую видеозапись с места задержания. — Сколько свидетелей? — Трое. Охранников было двое. Моих ребят — пятеро… — он запнулся. Я считал купюры. Отсчитал по шесть сотен на рыло и вручил ему. Спрятал кошелёк и придвинулся ещё ближе. — Что вы хотите лично для себя, Эммануэль? Деньги? Что-то другое? Вы никогда не видели человека, сидящего там, за стеклом. — С него уже сняли отпечатки пальцев… — Уничтожьте. — …и внесли в базу управления, — лейтенант снова запнулся, обводя взглядом контуры моих губ. Наверное, зубы уже показались. Не спорю, я страшен, когда мне что-то нужно. — Синьор… вы что, хотите меня запугать? — Разумеется, нет, я хочу вас поцеловать, Сантис, — едко ответил я, отстраняясь. — Я уберу своего молодчика из общей базы полиции и Интерпола, а вы позаботьтесь обо всём остальном. И дайте ключи. — Нет, я сам открою, — мы пошли к двери. — Вы не озвучили цену, лейтенант. — Я не продаюсь, синьор. Достаточно будет, если вы мне объясните — почему? — Такой роскоши я вас лишу. — Тогда я лишу вас вашего парня. Выбирайте. Фраза, произнесённая им по-итальянски, прозвучала достаточно двусмысленно. Мне ничего не оставалось, кроме как припереть Эммануэля к стенке и доходчиво объяснить другим способом. Минуту спустя он выбирал из связки нужный ключ, поправлял ворот рубашки и ругался. — Мог бы сразу сказать! — он возмущённо отплевывался. Я молчал. — Stronzi¹, да вы там все сдурели! — он трогал себя за шею снова и снова, но прокол был невидим. — А в церковь мне теперь можно? Я отмалчивался, терпеливо ожидая, когда он поборет ключи трясущимися руками. — Никогда так больше не делай, ясно? Никогда! Всё, забирай, если хочешь, но я решительно против. Я заткнул дальнейший поток красноречия и обратил всё своё внимание на Ла Нуи. Стоил ли он моего времени? Определённо стоил. Инцидент на парковке высвободил во мне ещё немного тепла и добавил вязкости в кровь.