Exciter

      Наутро болело все тело. И задница — не сильнее прочих органов. А ещё почему-то нестерпимо жгло губы, будто я приложился ими к разогретой электроплитке. Я проторчал в ванной полдня, сидя в нелепой позе, спиной к умывальнику, и свесившись назад… чтобы холодная вода омывала лицо, изредка попадая в рот. Я глотал ее, хоть она и была на вкус как помои.       Я не пошел на занятия, и пропуск был мне до одного места. Того самого. Безразлично размышлял, как теперь смотреть в глаза Соланж. Потом понял, что тяжелее будет смотреть в глаза Клайду. Он обещал навестить меня в ближайшее время, точнее, завтра. А ещё я не придумал, на какую сделку с совестью пойти. Пока голова заполнена возмущением, громкой манифестацией и транспарантами с разнообразными надписями. Самая скромная из них — Vendita Feccia¹. Может, я плохой человек? Совершил в прошлом преступление, и теперь справедливо за него наказан… Я обязан смириться с этим и забрать деньги, живописно разбросанные по кровати.       Кое-как приведя себя в порядок, я вплотную занялся покупками. Из мстительности пришел опять в Media World и там выбрал ноутбук, графический планшет и новый сенсорный телефон. Ещё двадцать четыре часа назад меня бросило бы в холодный пот от выбитой на чеке суммы. Девушка-кассир меня узнала и сначала посмотрела с презрением. Дура. Я заработал, а не украл. Заработал… тьфу.       Охранник внимательно осмотрел коробки, сверил с чеком, злобно оскалился, но придраться не смог. Не сказал ни слова, даже не попрощался. Как же я всех их ненавижу. Я хотел пропить сдачу в каком-нибудь баре, но при свете дня никто не захотел пускать меня, несовершеннолетнего, за стойку. Пришлось вернуться домой и, к своей горькой радости, найти в студио две бутылки мартини. Хренов американец, откуда ты знаешь, что я люблю именно это бабье пойло? И откуда знаешь, что я позарез хочу выпить? Хотя о втором догадаться несложно, пожалуй.       Я опустошил одну бутылку и не заметил, как наступил вечер. Настроение оставалось препаршивым, желание сделать хоть что-нибудь полезное так и не появилось. Дьявол пришел после полуночи, много ходил за стеной, много говорил по телефону, монотонно, ни разу не повысив голос. Время от времени его шаги приближались к комнате… или мне так казалось.       Я постараюсь не показываться Демону на глаза. Слава богу, что ему плевать. Если бы мог, я бы сам себе не показывался на глаза. Как сделать так, чтоб мне тоже было плевать? Ну что я совершил? Просто переспал с… с ним. За деньги. Господи, ну почему именно с ним?       Опустошил вторую бутылку мартини и лег спать, пьяный и очень несчастный. Видел сны, гадкие и противные. Они усугублялись длинными поцелуями в обожженные губы, он терзал мой рот, медленно и осторожно, только долго, безумно долго, не давая опомниться и подышать нормально. Это будто часами продолжалось. Я стонал и пытался обнять его во сне, но то ли он ускользал, то ли руки не слушались. Как будто были привязаны, они почти не двигались. И я выгибался вперед всем телом, пробуя достать его, а Демон обхватывал меня под талией, прижимая к себе крепко, и сосал мои губы дальше, обводил по контуру, проникал поглубже в рот, приводя в безумное возбуждение. Я хотел и не хотел просыпаться, проклиная его за мягкость и нежность прикосновений. Наяву он таким не был. Наяву я ненавидел его за все. За грубость, бесцеремонность… манеру унижать даже мимолетным взглядом.       Проснувшись поутру от этих сладких кошмаров, я вопреки здравому смыслу почувствовал себя гораздо лучше. Открыл тетради, нашел задание. Дурацкие геометрические фигуры, из которых нужно было собрать кувшин, сложились в пистолет. Проклятый киллер, ты не даешь мне покоя даже тут. Но я начал рисовать на планшете с остервенением, похожим на злое вдохновение, и у меня все получилось. А потом я сходил в университет и даже показался руководителю. Тот похвалил, велел продолжать и не пропускать пары.       На обратном пути меня практически отпустила злоба и горечь, события позапрошлой ночи немного потускнели, а в голове прояснилось. Я заходил в пентхауз с улыбкой… которая стерлась при виде Клайда. Опять я забыл о его визите. Он сидел за столом в гостевой комнате, напротив него располагался Демон, ленивый и развязный, как всегда. Мне показалось, они напряженно разговаривали о чем-то до моего прихода. По крайней мере, тишина была внезапной и неестественной. Но о чем мой друг мог общаться с ним, вечно молчащим и всех презирающим?       Я не поздоровался, напряженно переводя взгляд с одного, бледного, лица на второе, загорелое, и обратно. Демон выдавил свою обычную ухмылку, насмешливую и пронизывающую. Потом встал и подошел ко мне, медленно взял за подбородок. Я хотел отпрянуть, но не мог. Желание поцеловать его тяжелые кровавые губы боролось в душе с остатками чести и достоинства. То, что знают двое, может навсегда остаться в тайне. Но если узнает третий… я сглотнул и заставил себя отвести взгляд от его туманных глаз. Я ненавижу тебя, киллер. За дьявольское обаяние и за беспощадность, с которой ты применяешь его, особенно тогда, когда не надо.       Пытка окончена. Мы остались в гостиной вдвоем с Клайдом. Я тяжело рухнул в кресло, и оно было холодным после Демона. Отдышался, отгоняя от себя вопросительные жесты. Яростная мимика Клайда в другой ситуации позабавила бы меня. Конечно, он ни черта не понял. А что, собственно, произошло?       — Ты надолго приехал? Я бы перекусил чего-нибудь. Может, разогреешь пиццу? В морозилке её полно, — я болтал скороговоркой, надеясь хоть немного его отвлечь. Клайд отсутствовал на кухне минут пять, принес мне тарелку, полную еды, и снова настойчиво насел с вопросом в глазах. Я запихнул в рот кусок горячей пиццы и принялся сосредоточенно жевать. Не помогло. — Бллин, да отстань от меня! Чего ты так смотришь?       — Ты совсем ничего не хочешь мне сказать, Ла?       — Мой сожитель работает в Интерполе, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Под кроватью у него оружейный арсенал, в шкафу гниет гора трупов, а на крыше бессменно дежурит вертолет. И по ночам его ублажает целый взвод проституток. Ну, а я нечаянно затесался к нему в квартирку за компанию. Тебе легче?       — Да как-то не особо, — Клайд походил вокруг меня, прислушиваясь к чему-то, но за пределами комнаты было тихо как в могиле. — А мне он говорил другое.       — Например? — я непроизвольно вцепился в подлокотники руками, жирными от пиццы. Неужели Демон выдал ему эту постыдную тайну?!

* * *

      Я снова встретился с мафией. Мне пообещали выдать Джованни Грассо в обмен на какого-то карабинера. Я без малейшего интереса спросил, кого именно они желают заполучить. Услышал фамилию лейтенанта Эммануэля, хотел удивиться, но не получилось. Решил ничего пока не предпринимать, договорился ещё об одной встрече и неохотно позвонил серафиму. Идиотизм ситуации заставил его долго ржать.       — А чем твой итальянский полицай так допек им?       — Посадил за решетку много гнусных рож, я полагаю. Он злой и неподкупный, сошедший прямиком со страниц уголовного кодекса. Я уже предлагал ему всякое разное, Сантис отказался.       — Деньги — ерунда полная, — Дэз гаденько хохотнул в трубку. — Да и властью он не обделен, судя по твоему описанию. А себя ты ему не предложил?       — Предложил, — я выдержал паузу, но наркоман не спешил переспрашивать. — Результаты неизвестны. Он думает.       — Над чем?! Ты плохо предлагал, осмелюсь предположить. Попробуй ещё раз.       — Не паясничай. Какие варианты действий?       — Ты со мной советуешься?! Я не ослышался? — впрочем, Дезерэтт уже прекратил хохотать и вкрадчиво зашептал: — Хочешь, я прилечу. Сделаю тебе массаж, разомну спину… М-м-м, Юлиус, без тебя в офисе тоска зеленая, даже трахать некого…       — Я вырежу твое сердце, суну в морозильник и сожру охлажденным, в тонкой ледяной корочке. Соленой и хрустящей, — я хищно улыбнулся, ясно представив себе эту картину. Дэз вздрогнул, получив от меня полную гамму эмоций и ощущений. — Все ещё хочешь прилететь?       — Пожалуй, нет, — я с наслаждением услышал, как он чешет затылок. — Сделай вот что. Явись на следующую встречу со своим карабинером. Только изобрази из него барана поубедительнее. Будто он попал в засаду, а ты его подло подставил. Впрочем, в изменщика тебе играть не впервой. Мафиози охотно поверят и отдадут тебе Пианиста. Ну, а дальше как по нотам…       — Хорошо. Даже прекрасно. Но есть в твоем плане один изъян. Итальянцы — ребята знойные, могут пристрелить мне лейтенанта, сгоряча и на радостях, так сказать. Как быть?       — Надень на него бронежилет.       — Исключено. Опасно. И возможен выстрел в голову.       — Ну придумай что-нибудь, ты же цветок дьявола. Оживи его своим холодным поцелуем.       — Это по части Анджело. Я могу только убивать.       — Фу, какой ты однозадачный, — Дэз снова захохотал, и я досадливо закончил наш разговор.       Да, я мало что умею. Но ни малейшего желания переучиваться у меня нет.       Я ушел в ванную и поцеловал зеркало, в тщетной надежде вызвать брата-близнеца. Похоже, Энджи всерьез на меня взъелся за совращение мальца. Я не в первый раз в таком положении, дальше придется продолжить в одиночку.       Запретил себе заглядывать в студио и насильно вогнал сознание в сон. Хватило меня только на три часа. Голод моей тьмы остался неутоленным, я не нашел подходящей жертвы (пьяный дворник не считается). Рано утром я уже торчал в центре Флоренции, подпирая стенку полицейского управления. Сантис приехал ровно в восемь, на черной служебной машине в сопровождении двух карабинеров.       — Вы бледны, как мертвец из моей анатомички, синьор, — наше рукопожатие длилось чуть дольше обычного. Он внимательно всматривался в мои глаза, и я снял очки, предоставив ему возможность плавать и топиться в них до потери пульса. — Пройдемте в мой кабинет или сразу вызвать врача?       — Кабинет, — глухо вымолвил я, перебирая в голове все возможные варианты разговора. Он отпустил подчиненных и распахнул передо мной дверь. Мы зашли, он тут же запер ее, тщательно проверив замок… неужели догадался? Я сел на его стол, прямо на какие-то регистрационные папки и журналы, подавил странное волнение и замер в ожидании. Эммануэль повесил огромную связку ключей на специальный крючок, отстегнул от пояса кобуру с пистолетом и приблизился. Я фактически интуитивно раздвинул ноги. И он встал между ними, вплотную к столу. И ко мне. Он был совершенно спокоен и даже не пытался прикоснуться. Просто стоял, немного возвышаясь и неторопливо изучая мое лицо.       — Ты ведь неживой? — тихо вопросил он после продолжительного молчания. Я кивнул. — Но и не мертвый?       Я снова кивнул.       — Должно быть, я спрашиваю банальные глупости.       Я не мог не кивнуть в третий раз.       — Но ты перестал внушать страх.       Я неопределенно пожал плечами.       — И ты что-то затеваешь. Что тебя опять привело ко мне?       Я сдвинул бедра и сжал его. Предоставил и дальше возможность самостоятельно гадать. В дверь постучали. Сантис не ответил, положив руки мне на талию. Наши глаза в очередной раз встретились. Он приоткрыл рот, видимо, собираясь задать следующий вопрос, но его губы задрожали слишком сильно. Я хладнокровно подождал несколько секунд.       — Открывай гостям? Ты на службе, а не на курорте.       — Нет, — он толкнул меня, опрокидывая на стол. Ну, наконец-то. Я вывернулся и опрокинул его самого, на обе лопатки. Он хрипло дышал, и не думая сопротивляться. Хренов итальяшка. Я вонзил зубы в его шею, но высасывать всю кровь не стал. Мафия получит тебя завтра, Сантис. А через пару минут из полицейского управления все-таки поступит вызов врачам.       Я покинул кабинет через окно, не забыв стереть следы своего завтрака. До полудня можно погулять, а позже — навестить пострадавшего в больнице. Надеюсь, он будет рад меня видеть. Хоть кто-то будет рад меня видеть. В пентхауз я вернулся в неплохом расположении духа, предвкушая французский ланч и белое вино. А нашел очередную Италию, на этот раз всю в пирсинге и с высоким ирокезом. Шизанутый дружок Ла Нуи — наподобие моего киберпанковского наркомана? Сейчас проверим.       Вместо приветствия я принялся оценивать противника. Высокий мускулистый парень, угрюмый и неконтактный. Но явно не обделенный интеллектом. Одежда брендовая, как полагается, драная и искусственно состаренная. Все, кто думает, что он живет на помойке, жестоко обманываются, спотыкаясь о его асоциальность. Уверен, он тщательно скрывает от Ла Нуи источники дохода. Да и не только от него. Напрашивается на типичную схему «мать алкоголичка, отец в тюрьме, приторговывает наркотиками». Поэтому я отметаю её сразу. У него зажиточные родители, образцовые и любящие. И он от них сбежал. Лезть с проверкой в мозг не буду, нечестно и неинтересно. Итак, начнем.       — Не устал ещё скрываться? — я сел в кресло и сложил руки перед собой. Клайд немедленно начал на них смотреть.       — Что? От кого?       — От друга своего.       Он не ответил. И отвечать не собирался. Правильно, в молчании лучшая оборона. Но я все же пробью твою защиту, Клайд.       — Пока ты прохлаждаешься в Ареццо со своими тараканами, у Ла Нуи большие проблемы.       — Что? Не может быть, — он заметно занервничал. Ты обожаешь Ла, о да.       — За ним тут полиция охотится. Ла Нуи — вор. Ты что, не знал?       Он недоверчиво помотал головой.       — Извините, мистер, но вы врете. Ла не такой.       — Он нуждается. Он сильно нуждается в деньгах. Я могу тебя отвести в место, где подтвердят, что он совершил кражу. Или, может, сразу в полицию?       — Да врете вы все! Не верю!       — Что тебе стоило дать ему пару лишних сотен евро? Чтобы он не опускался до такого. А ты ведь знаешь, как ему это было тяжело. Он же из знатного франко-итальянского рода…       Клайд с грохотом встал из-за стола и набросился на меня с кулаками. Я услышал что-то вроде «задушу гада!» или очень похожее. Со смехом повалил его на пол, безбожно помяв ирокез, и наклонился пониже к горящему лицу. Выдохнул в его злобно стиснутые зубы, от души веселясь:       — Спроси у него сам. Если осмелишься.       Ждать пришлось недолго. Мы едва успели отряхнуться и рассесться по своим местам, когда Ла Нуи вернулся. Я не отказал себе в удовольствии подразнить его. Насладиться сполна трепещущими ресницами и ощущением его гладкой белой кожи. Ты влечешь меня по-прежнему, мальчик. Я сдался. И хочу тебя безудержно и бесконтрольно. Если сегодня ты не явишься в мою спальню, завтра я завладею тобой силой.