Exciter

      — Ла, мне долго ждать ответа? Что с тобой стряслось?       Я поднялся из кресла, кривясь от невыносимого жжения в груди, и скрестил руки.       — Я могу сказать, что у меня не было выбора, но ты не станешь слушать. Я могу добавить, что мне никогда не было так стыдно, но ты посмеешься над этим. Я могу посвятить тебя в подробности своего никчемного существования, но ты отвернешься от меня. Клайд, я совершил ошибку. И не могу теперь ничего исправить.       — Но… — он тоже вскочил, всматриваясь в мое несчастное лицо. — Ты же не вор! Нет, я все ещё не верю. Покажи, что ты украл!       — Что? — я ошеломленно упал обратно в кресло. — Я ничего не крал! То есть я попытался… — и тут я запутался, осознав, что понятия не имею о бардаке, царящем в голове Клайда. Судя по всему, Демон нарочно настраивал его против меня. — Что тебе сказал американец?       — Тебе были нужны деньги. И ты вляпался в историю с полицией.       Я молчал, лихорадочно соображая. Нет, значит, о сексе Демон не обмолвился. Иначе в глазах Клайда я нашел бы не тревогу с беспокойством, а что-нибудь почище. Так что же ему ответить?       — Я действительно был в полиции, — медленно я обошел кресло и встал за спинкой. Теперь кресло находилось между нами, и от сердца немного отлегло. — Но меня отпустили. Попытка кражи не удалась. Записи обо мне стерты. Отпечатки пальцев уничтожены. Но если я попадусь второй раз, пощады не будет. Я постараюсь оправдать оказанное доверие.       — Ладно. А что насчет денег, Ла? Ты действительно нуждаешься?       Я пропустил один вдох и поманил его в свою студио. Показал последние покупки и три сотенные купюры, оставшиеся на сдачу. Он смотрел, открыв рот… пока не заметил что-то. Пятно крови в моей неубранной постели, уже засохшее и въевшееся в бледно-голубую простынь.       — Что это, Ла? Ты порезался? Тебя поранил кто-то? Отвечай быстро.       Но я не мог. Только не быстро. Я смотрю на этот темный бордовый след, и в голове взрывается сверхновая. Все возвращается. Боль и стоны, тяжелое дыхание Демона на моей мокрой коже, размеренные движения, сначала медленные, потом все быстрее и быстрее, сумасшедший пульс, вскрывающий вены, горячий засос, жадный язык, тело, это тело, в переплетении с моим, такое сладкое, но снова причиняющее боль…       Я не сразу понял, что облизываю пересохшие губы и оседаю на подогнувшихся ногах. Клайд испуганно ловит меня, пресекая падение, и держит неуклюже над полом, мы застываем в ужасно комичной позе. Пытается выудить признание из моих глаз, но, думаю, их затянуло дымкой.       — Просто скажи мне. Что. Произошло.       — Ты снился мне, — неожиданно вымолвил я и схватил его за шею, притянув поближе. — Вчера. Спросил, подарю ли я тебе поцелуй. Я сказал…       — Что ты сказал?       — А что я сказал?..       — Ла!       — Тебе что, интересно это? — я неторопливо взъерошил жесткие короткие волосы на его затылке. Ирокез отрастает, его бритая по бокам голова не такая уж и бритая. Я зарылся пальцами, с непонятным удовольствием ощущая неровности кровеносных сосудов под его кожей. Ну, спроси ещё что-нибудь. Ладно, я сам. — Может, сядем?       — Нет. Что ты сказал мне во сне?       — Что ты с ума сошел, — я спокойно улыбнулся и чуть высунул язык. Коснулся его переносицы с металлическими шариками, провел по его носу, оставив влажный след, и остановился, едва-едва касаясь его рта. Руки, державшие мои плечи, сжались сильнее. Я фыркнул и облизал его губы, водя медленно и с усилием, чтобы залезть в каждую трещинку, смочить своей слюной. Когда Клайд совсем перестал дышать, я прикрыл глаза и проник в его рот, обхватывая штангу, пронзавшую его язык. Я молил бога, чтоб Демон оказался поблизости, чтоб ему стало интересно, чтобы он зашел и увидел. Зачем? Не знаю. Я целовал Клайда, наслаждаясь дрожью в его теле и пронизываясь жутким, ярким возбуждением от ужасности и противоестественности действа, пока он не сжал зубы и оттолкнул меня, сбрасывая на кровать. Я смеялся, тихо и нервно, это я схожу с ума, а не он. — Признаю, соврал. Во сне я сказал, что дам тебе это.       — Это?!       — Поцелую тебя, — я распластался на постели, закрыв собой пятно крови. Надеюсь, под впечатлением моей необузданности Клайд о нем уже забыл. — Были и другие вопросы. Во сне ты был невыносим. И сам на себя не похож. Я удовлетворил твое любопытство?       Конечно, Клайд не унимался. Нахмурился и покачал головой.       — Ла, я волнуюсь. Почему ты не хочешь признаться?       Где-то зазвонил телефон. Недалеко и громко, ведь дверь в студио открыта. Голос Демона ответил, уже привычный, приятный в своей холодности и резкости. Я лениво проговорил про себя, что ненавижу его (и Демона, и его голос), но почему-то не помогало. Клайд тронул меня за руку, заставляя сосредоточиться. Я не хочу.       — Понравилось? — это я спросил, да. Выгнулся, вытягивая ноги и руки, потом снова свернулся и посмотрел на него. Он выглядел так, будто видит меня впервые. Ошеломленный. — Какая разница, что со мной происходит? Я думаю, тебе пора идти.       — Ла, что за черт?!       Клайд развернулся и убежал. Не в его стиле длительные допросы. Похоже, я перегнул палку своим поведением. Но надеюсь, что хоть поцелуй ему пришелся по вкусу. Мы по-прежнему друзья, я сделал это не нарочно. Я должен был защитить себя и свою неприглядную тайну.       Я вышел в гостиную. Демон все ещё говорил по своему невзрачному мобильному телефону¹, а точнее — слушал, опершись на стол. Его страшно притягательные глаза были голыми… тьфу, то есть без очков. Я попытался отвлечься от них, рассматривая его фигуру, но надолго меня не хватило. Я снова впился в глаза, они не смотрели на меня, рассеянно скользя по интерьеру. Почему они такие фиолетовые? Это же неестественно. Я самоубийца, если хочу сейчас его внимания. Подобрался поближе, стремясь поймать на себе его взгляд. Бесполезно. Киллер демонстративно повернулся спиной, продолжая слушать своего телефонного собеседника. Какая досада. Но я не отступлюсь. Мне… мне чего-то захотелось. Внезапно или закономерно. И теперь я проклинаю себя. Ведь я пошел, сам пошел к этому демону в человеческом обличье. Я прошу его… бллин, ну не вслух же просить?! Когда он уже закончит свой долбанный разговор?       Я громко вздохнул, надеясь, что он все-таки внемлет и обнаружит мою скромную персону. Я стоял так близко, что касался края его скользкой черной рубашки. Видел его профиль, контрастно светящийся на фоне волос. У меня защемило сердце. Красивый, дьявол, ты такой красивый… зачем тебе это, если ты сеешь смерть и приносишь боль. Или это — лишь маска, под ней ты скрываешь лицо монстра?       — Дэз, подожди, — он прикрыл мобильный и произнес в пространство над столом: — Мальчик, ты здесь лишний. Я на работе. Спрячься и не отсвечивай.       Я бросился вон и со всего размаху ударил кулаком по двери, запирая ее. Черт! Он отказал! И как отказал… Будь ты проклят, киллер. Но я сделаю это назло тебе.       Проклиная уже все на свете, я поплелся сам искать шлюху, которая меня трахнет. Наспех оделся в какие-то вызывающие тряпки, которые заимел от друга и в которых сам был похож на грязного панка, покусал губы, делая их ярче, и вылетел из дома. Все дороги открыты, можно вешаться на шею первому встречному. Лишь бы больше никто не отказался. Я завернул за угол, предвкушая приключения на свою буйную голову… и был перехвачен Клайдом. Изумленно моргаю в его крепких объятьях, забыв, что можно высвободиться. Да и он не спешит отпускать.       — Я думал, ты на автобус пошел, — выдавил я наконец. — Обиделся и все такое. А ты под домом караулил?       — Я у мусорки присел, размышлял. О словах твоих и поступках. Заночевать хотел остаться, а в Ареццо утром поехать. Ну, смотрю, ты идешь вприпрыжку, легок на помине. Вот и решил узнать, куда ты собрался такой нарядный, в рваной майке и узких джинсах.       — Квартал красных фонарей. Знаешь, где это?       — Ты рехнулся. Не ходи никуда, заразу всякую подхватишь от проституток. Почему бы тебе не познакомиться с приличной девушкой?       — Какая нахрен девушка?! Мне приспичило, ясно тебе? Я сейчас хочу! Дай пройти.       — Нет, Ла. Вернись домой. Я прошу тебя, не твори глупости. Соланж убьет меня, если с тобой что-нибудь случится.       — Ты за свою шкуру так переживаешь?       — Нет. Взываю к тебе через мать, раз я сам недостаточно авторитетная личность для тебя.       Я шумно повздыхал и успокоился. Перестал лупить его в широкую грудь и отошел присесть рядом, возле мусорных баков. Два панка, отброса общества… я почувствовал волнение и тепло внутри, как раньше. Обвил его мускулистые плечи, и Клайд даже не сопротивлялся, как это обычно бывало. Достал из засаленного рюкзака два пива и протянул мне одно.       — Откупоришь? — я вернул ему бутылку.       — Хоть в чем-то ты не изменился, — Клайд отбил крышку голыми руками и передал обратно. — Ла, я не буду тебя допрашивать. И я не обиделся. А поцелуй, ну… просто не будем вспоминать.       Я кивнул, привалившись к его боку. Клайд начал пить, а я погрузился в свои мысли. Что я имею в сухом остатке? Любимый или ненавидимый, Демон прочно завладел моим сознанием. Но почему-то отказался спать… только сегодня или всегда? Как за деньги, так и забесплатно? А если предложить? Сказать вслух, ясно и четко? И получить пощечину в виде ясного и четкого «нет»? Я же не переживу. Как славно было бы пролезть в его мозг и узнать точно. Почувствую я на себе ещё раз его дыхание или нет… ну вот, уже мурашки поползли под кожей. А я ведь только представил.       Потом я узнал, что задремал. Выронил бутылку и чуть не разлил все. Клайд выпил второе пиво и взял меня на руки. В свои большие, покрытые уродливыми шрамами и ожогами руки. Держал весь вечер и всю ночь… Мимо проезжали автомобили и изредка ходили люди, бросая на нас косые взгляды. А я обнимал его за шею и спал как сурок. То ли я скотина неблагодарная, то ли Клайд — мой ангел-хранитель.

* * *

      Поссорить Ла с другом и расколоть последнего не удалось. Ну и черт с ними, есть дела поважнее. Например, поспать. В первый раз сон прервал звонок от Дэза, которого хорошенько торкнула новая кислота. А второй раз звонил связной. Мафия сообщила, что Джованни Грассо готов к очной ставке со мной. Условия все те же: Сантис, живой или мертвый. Я предпочитаю первого.       В полицейский госпиталь я проник без труда, просто назвавшись и уточнив цель визита к больному. Я даже мог не брать огромную корзину винограда, но приличия превыше всего.       Палата у лейтенанта одиночная, напичканная современной аппаратурой плюс кондиционер. Медсестре приказано сидеть безвылазно, смена раз в четыре часа. Удобно. Даже роскошно. Но я попросил её выйти, обещав позвать при малейшем признаке ухудшения состояния больного. Она поверила и ушла. Наивная дурочка. Хотя разве был у неё выбор…       Я со стуком поставил корзину на столик у изголовья, вытянул из-под виноградных гроздьев пистолет и устроился на краю койки. От нехитрого шума Эммануэль проснулся, обвел меня мутным взглядом и зажмурился. Немудрено. Я словно выплыл из кошмара, с той разницей, что меня хрен прогонишь обратно в сон. Я улыбнулся, уверенный, что он все равно рад меня видеть.       — Вечер добрый, лейтенант. Как себя чувствуете?       — Как кусок обескровленной говядины на сковороде. Я ведь просил тебя никогда больше не повторять эту ужасную вещь.       — Извините, — я наклонился и отогнул уголок его больничного одеяла. — Я могу вас полечить, если позволите. Но взамен…       — Так и знал, что здесь подвох. Не надо. Ничего не хочу.       — …вы сходите со мной к мафиозному клану Ваккарелли. Там будет интересующий нас преступник. Вы можете взять их всех, если хотите. Но только если у вас хватит сил. Сейчас вы слабы, Сантис, как птенец, выброшенный из гнезда, — я скинул ботинки и прилег рядом с ним на койку. Предполагаю, что выглядит это феерично. Моя рабочая форма на тошнотворно-зеленом постельном белье. Шокированный Эммануэль свернул шею, и мы столкнулись нос к носу. — Так что? Согласны?       — Лечи.       Я слегка придвинулся к нему, спрятал пистолет и залез в карман штанов. Черный лак предательски поскрипывал. Стараясь не оцарапать его, я вынул кварцевую ампулу. Это самое мощное оружие и лекарство в одном флаконе. Засекреченное, хотя к чему секретность, если только я могу его достать, а Хэлл — приготовить и обработать. Кровь Анджело… я услышал собственный непроизвольный вздох. Она бесценна. А я трачу её на какого-то итальянца.       — Что это?       — Данное вещество консервируется сразу после добычи. Подвергается мгновенной глубочайшей заморозке при -273°С. Ни одна молекулярная связь в нем не нарушена, целебная сила сохраняется достаточно долго. По земным меркам. Однако при комнатной температуре оно распадается на фракции. Не бойтесь.       — Это похоже на кровь.       Я промолчал. Обычная кровь распадается на две фазы — желтую плазму и эритроциты. Кровь Энджи трехфазная. И кроме первых двух распадается также на прозрачную фракцию, в которой плавают мельчайшие гранулы, похожие на металлические кристаллы. Хэлл в восхищении назвал это «божественной суспензией». Её состав не изучен и неизвестен. Но, вливаемая в кровяное русло, она рождает новую кровь, регенерирует ткани и восстанавливает сердечную мышцу. У подопытных Изменчивых она стимулировала даже сращивание костей и стягивала черепные переломы. Я влил содержимое ампулы в рот Сантиса и стал наблюдать. Полагаю, что божественная фракция смоет из его артерий бляшки атеросклероза и очистит пирамидальные сегменты печени. Больше ничем кроме алкоголизма и чревоугодия он болеть не должен.       Лейтенант неожиданно сел и закашлялся. Сплюнул в посуду для отработанных шприцов желчную слизь и ослабил ворот больничной рубахи. Проколы на шее всегда пропадают, но он опять их ищет, дуралей несчастный. Я подтянул ноги к подбородку, громко хрустнув лаковыми штанинами. Обрати на меня внимание, жертва эксперимента.       — Сантис, вы добыли мне оборотня в погонах?       — Пока нет. Мои ищейки рыщут всюду, синьор. Предателя найдут.       — Объявите вознаграждение, поощрение или продвижение по службе. Что у вас там принято?       — Ничего, синьор. Это обычное расследование.       — Тогда сто плетей. Могу лично обеспечить.       — Вы очень великодушны, синьор, — Эммануэль сидит отвернувшись, но я будто вижу его саркастическую усмешку. — Разрешите переодеться?       — Зачем же. Так ходи, сверкая задницей, — смеха ради решил помочь. Расстегнул все четыре большие пуговицы, полностью обнажив его со спины. Сдернул квадратное полотнище, в которое превратилась рубаха, в сторону. Медсестра вернулась как раз вовремя. Её сдавленное хихиканье пополам с извинениями заставило предположить, что Сантис заинтересовал её как мужчина. Мне безразлично, а вот ему неприятно. — Деточка, позови врача. Ваш пациент выписывается.       Хихиканье сменилось возмущенным кудахтаньем. Никогда не мог разобрать, что тараторят женщины в аффекте. Лейтенант облачился в гражданское, проигнорировал просьбу заполнить какой-то формуляр, и я повез его на окраину Флоренции.       — Вам необязательно подбрасывать меня домой, синьор.       — Я делаю то, что мне нравится, Эммануэль.       — Скорость превышаете тоже ради удовольствия? — он держался на отлично, но пару раз все же хотел глубже вжаться в сиденье и замереть не двигаясь.       — Я всегда так езжу, — нарочно крутанул руль, резко войдя в поворот. — А ремень безопасности вам для чего? Чувствуйте, Сантис, всей кожей. Как он охраняет вас.       Он не нашелся, что ответить. И я передал его с рук на руки испуганной жене, выбежавшей во двор на рев моего автомобиля. В окна домика выглядывали детишки, две дочери и сын. Образцовая семья, я не сомневался.       — В котором часу мне прибыть завтра?       — Сегодня, Сантис, сегодня, время уже за полночь. Ложитесь спать. В нужное время я вернусь и заберу вас.       — Я могу вызвать подкрепление? Организовать облаву и массовый арест.       — Вам никто не понадобится, лейтенант. Мы приедем на встречу с кланом вдвоем.       — Похоже, вы мните себя Господом, синьор? Повергнете противников силой слова?       — А вы смеете сомневаться во мне? Я справлюсь с многотысячной армией, если понадобится.       — Как?       — Спокойной ночи, Эммануэль.       Какой смысл в расспросах, если он все равно не верит ни единому слову. Как и любой другой человек. Я закурил и вырулил на трассу. Я редко тороплюсь куда-то, но сейчас позарез желаю в уютную комнатку к сожителю. Стоячее болото в моих венах шевелится при мысли о его длинных ногах. Атомные турбины заставили автомобиль взлететь. Мне плевать на очевидцев, пусть думают об очередном телевизионном трюке. Феррари завис в автономном режиме на уровне третьего этажа. В нетерпении я шагнул в его студио через окно. Но кровать пуста. Куда ты подевался, мальчик? Неужели думаешь, что сбежал от меня?       Машина послушно спустилась в подземный паркинг, а я спустился на улицу. Включил орган слежения, по горящим следам и взволнованному дыханию беглеца. Нашел его в нескольких шагах от дома, в объятьях рослого друга с ирокезом. Аура Клайда не позволила даже приблизиться. Охранец хренов. Светлый и мощный. Я думал, таких уже не осталось. Испытываю некоторое уважение. Если бы он обожал Ла Нуи чуть меньше… впрочем, ладно. Мое время ещё придет.       Я вернулся в пентхауз и не без нахальства подошел к зеркалу. Тронул равнодушную поверхность кончиками пальцев. Она зарябила и пошла волнами. Неужели? Я закрыл глаза и быстро прошептал:       — Ты просто не понимаешь, как нравишься мне, мальчик. Но я отталкиваю тебя, потому что не хочу влюбить и влюбиться самому.       — Слишком поздно, — холодно возразил Ангел, появляясь в отраженной комнате. — Ты забыл произнести это в прошедшем времени.       — Я оттолкнул его днем.       — Ты позвал меня, чтоб лгать? Юлиус… — его голос немного смягчился. — На твоем месте я тоже боялся бы своей силы. И нет ничего постыдного в страхе. Даже для тебя, мой высокомерный демон-солдат.       — Я боялся потери контроля. На что я теперь способен?       — На различные мерзости. Я все ещё могу отозвать тебя из Италии и закончить операцию.       — Мафия доверяет мне.       — Я с успехом подменю тебя, — тонкий ироничный смешок. — Будет странно, если они заметят разницу.       — Нет, — я опустил голову. — Я не слаб. Я не провалил ни единого дела.       — Мы ведем речь не о мафии, Юлиус.       — Я знаю! Ральф…       Он вздрогнул, и зеркало задрожало тоже, покрываясь трещинами.       — Ты лет триста не звал меня человеческим именем.       — Я знаю. Ральф, я больше ничего не попрошу.       — Ты впустишь в него эту мерзость. Сделаешь его нечистым. Ты проклят. Первый контакт — сожжение. Второй — заражение. Тебе запрещено трогать людей дважды.       — Подари мне мальчика. Насовсем.       — Не могу, он же не мой.       — А чей?       Протяжный вздох.       — Глупый разговор, Юс. Хочет ли демон выпросить себе милость у Бога? Ты что, сможешь Ему помолиться? Кого ты опять хочешь обмануть?       — Ла Нуи не верит в Бога. Зато он верит в меня. Я видел, что плескалось в его глазах.       — Он ненавидит тебя. А ты действительно потерял контроль, — Ангел сокрушенно покачал головой и исчез. На зеркале так и остались трещины. Я разбил его, скинул с себя все и прошел по осколкам, оставив на полу свою кровь. Для тебя, мой мальчик. Просто пройди здесь утром, порежь свои нежные ноги и смешай себя со мной.