Коробка

      — Классика с двойным мясом! — донесся голос Власовой на улице Шамшурина, сливаясь с тоном диспетчера: «На первый путь ко второй платформе прибывает поезд номер пятьдесят девять Новосибирск — Омск».       На часах уже пробило девять часов десять минут, а Машка все не в настроении, в общем-то, как и всегда. Противоположностью ее состояния была погода: лучезарное солнце, словно сливочный кусок масла, освещало холодный Новосибирск и, будто в качестве извинений за вчерашний день, грело спины прохожих. А вот Машино лицо, выглядывающее из ларька с индивидуальным названием «Уютный перекус», ничем не согреть и не расслабить. Надутая, как мышь на крупу, с черными, как смоль, от природы реденькими бровями, и вытянутыми в разные стороны, от природы узкими губами, молодая кассирша гордо наблюдала за клиентами.       Вообще, начальство суперуспешного заведения «Уютный перекус» запрещало называть «самоубийц» — клиентами, ведь все заглянувшие «на огонек» являлись никем иными, как гостями. Да-да, гостями, которых даже на порог «дома» не пускали. Так и стойте, например, зимой, как напыщенные индюки, в длиннющей очереди, заканчивающейся в самом вагоне поезда Новосибирск — Омск, в ожидании «классики с двойным мясом». Вот тебе и уют. Вот тебе и гости. И только попробуй не так глянуть в такое время на так называемого гостя, он тебя саму в эту очередь поставит, а то и на вертел. Но Власовой Марии все всегда сходило с рук. То ли дело в ее цыганских корнях, из-за которых ту побаивались, то ли «губки бантиком, бровки домиком» — обезоруживали.       К слову, про «самоубийц» — таковыми их считала Натали. Почему именно так? Все просто: кто пойдет в непонятную забегаловку на отшибе за шаурмой? Она бы не пошла. Ее уязвимый желудок до сих пор помнит те самые беляши милой «Юленьки Сергеевны» (так гласит бейджик продавщицы на синем свитере крупной вязки), от которых крутило живот еще не один день. Да так крутило, что вчерашний звериный рык у общежития — ничто, по сравнению с пережитым.       Рабочий день только начинался, но уже предвещал множество интересных событий. Что-то в нем было не так. Что конкретно? Ну, например, Маша сегодня была сама не своя… Самой не собой… Самой не своей… Сама не она! Обычно, их встреча происходит следующим образом: как всегда размулеванная брюнетка мило улыбается, оголяя свои короткие зубки; не смотря на опоздание, как ни в чем не бывало, проходит к излюбленной кассе, не забывая спустить шутку в сторону Наты, что-то наподобие: «Ой, Наталия Владимировна, а я тебя и не заметила, ты такая блеклая, со стенами сливаешься»; начнет пересчитывать деньги, оставленные начальником прошлым вечером и, словно автоматически, воскликнет: «А ты почему сумму в онлайн-кассу не внесла?!»       Все бы ничего, но дело в том, что Кригина — повар, а не кассир. Раньше она отвечала безответственной коллеге, что это в ее обязанности не входит, но та, будто заучив цепочку своих действий, продолжала говорить одно по одному. Иногда Натали задавалась вопросом: а человек ли Власова вообще? Ну не видела она еще таких непробиваемых! Машка не только железобетонная, но и сама загадка! Прям как Башня дьявола, что находится в США. Тоже непонятно: откуда взялась и как ее использовать. Власова образовала вокруг себя такие длинные шипы, что сама еле с ними «передвигается». Из-за такой брони ее не то, что узнавать не получается, да даже просто не хочется.       Когда Натали только устроилась в «Уютный перекус», то встречали ее, более-менее, мягко. Матерая Мария оказалась не плохим наставником и местами приятной (да, приятной) девушкой. Но только местами. Ее терпимость порой удивляла и подкупала, но продолжалось это недолго. Одним днем Власова навсегда перечеркнула надежды на нормальное общение жирной линией.       Не имея ни малейшей капли совести, девушка перебросила свою ответственность на Кригину, но, к счастью, и сама не осталась в плюсе. В кассе оказалась крупная недостача, и Власова решила выкрутиться так: по причине того, что у бедолаги болело горло, она попросила Нату подменить ее, а сама пошла крутить шаверму. И теперь, как борец за справедливость, сдаёт Наталию с потрохами. Короче говоря, она дама приятная во всех отношениях.       Начальник — Арсений Юрьевич — отчитал Кригину, да так, что той кусок в горло не лез от переживаний несколько дней и ночей. Но, как оказалось, все нервы были потрачены зазря, ведь это было неким уроком от гениального Арсения! Видите ли, он таким образом хотел открыть новенькой глаза на Машу, чтоб та увидела, какая она на самом деле дрянь! Ну спасибо, эксперимент удался на славу! Есть в этом беспределе хотя бы что-то приятное — Власову оштрафовали.       К слову, Натали, действительно, лишний раз подтвердила свои мысли насчет непутевой коллеги. Она, конечно, еще пару раз пыталась наладить связь между ними, но поняв, что та самая связь под названием «Мария Власова» исчерпала трафик, и пинать мертвого коня смысла нет — поменяла тариф.       Помимо этого, Власовой еще и в соцсетях нет. Ната лишь иногда замечает на экране ее телефона высвечивающиеся сообщения с сайта знакомств, что-то типа: «Крошка, пиши адрес» и все на этом.       Но что уж все про Машку, да про Машку, не стоит она столько внимания совсем. А вот про ныне знакомого незнакомца поговорить все же стоит.       09:23 Наталия: Так вот, представляешь?! Я себя ещё больше дурочкой почувствовала из-за того, что сбежала. А если б не сбежала, то меня бы опять раздуло от стресса, а то еще хуже — стояла б покрасневшей, стараясь сдержать эмоции!       09:24 Павел: Да уж. Натка, мне кажется, ты слишком паришься из-за этого — видишь, как пацан себя неловко почувствовал, раз пошел дважды налаживать контакт.       09:25 Наталия: Может испугался, что заяву накатаю, приукрашу, а он доказать не сможет?       09:26 Павел: Что-то ты в светлые умыслы людей не веришь. Там же камеры понапиханы, он ведь на тебя не наехал. Да, привысил скорость чутка, ну это же не так страшно.       09:27 Наталия: И что теперь, штрафа не бояться? Лишние две тысячи на дороге не валяются.       09:28 Павел: Прекрати себя накручивать, только хуже делаешь. Он ведь тебя «девочкой» назвал? Значит понимал заранее, что ничего ты в этих делах не смыслишь.       09:28 Наталия: Ага       09:29 Наталия: А вот гипотетические родители «ДЕВОЧКИ» что-то, да смыслят!       09:29 Павел: Наталя, отпусти эту ситуацию, тебе ещё с ним на одном этаже жить ;)       09:30 Наталия: Эх, ладно. Пойду кофе заварю, день длинный предстоит.       09:30 Павел: Вот именно. Иди-иди, может легче станет)       09:30 Павел: Вечером созвонимся?       09:31 Наталия: Да.       09:31 Павел: Тогда до вечера =)))       09:31 Наталия: До вечера.       Высказалась, пар выпустила, а отпустить так и не получилось. Банка растворимого «Jacobs caramel» оказалась как раз под рукой. Крышка с легкостью поддалась давлению, и теперь ее отсутствие позволяло сладкому запаху распространяться по шаурмичной.       «Да что ж такое!»       Из раза в раз, Кригина, стараясь думать на отдаленные темы, ловила себя на воспоминаниях о вчерашнем, и вкус лужи, вперемешку с разочарованием, вновь оказывался во рту. Ната относилась к такому складу людей, которые до чертиков боялись постыдных ситуаций. Она — тот самый мелкий чиновник из произведения Чехова, который замучил генерала своей навязчивостью. В реальности Наталия мучила себя — ну а кого же еще?       С болью в сердце Натали воображала продолжение захватывающей истории снова и снова, не упуская ни малейшей детали:       — Ммм, девочка, все же я хотел еще раз извиниться.       «Чего? Девочка? Реально?»       Находясь в ступоре и ловя ртом воздух, Наталия круглыми-круглыми глазами смотрела на повод своих сегодняшних страданий. «Откуда опять тут взялся, призрачный гонщик?» — Ну не делай такие лицо, пожалуйста, — виновато произнес он, почесывая затылок.       Вдруг, стало тихо-тихо, только свое бешенное сердцебиение и слышала Ната. Вновь захотелось сбежать, скрыться из виду, провалиться на этаж ниже и остановиться прямо перед комнатой нариков, но все из этого было невозможно. Сбежит — посчитают странненькой, еще и трусихой; скрываться негде, вокруг сплошной коридор, а что уж до призрачных способностей, то ей еще рано. Поэтому и оставалось, глядеть на незнакомца глазами лемура, не издавая ни единого звука, не шатаясь. «И века простоит не шелохнется!».       Нет, лемуры, конечно, притворяются мертвыми, но актерских способностей Кригина не имела — так, ходила пару месяцев в театральную студию, и все на этом. Да и отбитой она не была.       «В отличие от кое-кого»       — Кхм. Я Никита, — протянул руку, теперь известный ей Никита, — Никита Злобов — ваш новый сосед, — расплылся в доброжелательной улыбке парень еще пуще прежнего, тряхнул ладонью, как бы говоря: «Ну же, я жду, не бойся», а Ната ему отвечала: «Не надейся, сосед», а он ей: «Не мнись, соседушка, я стараюсь, вообще-то, все наладить!»       «Знакомства, дружбочки водить вздумал? Контакт телесный предлагаешь? Ну уж не-е-ет!»       С этой мыслью девушка как обычно развернулась на пятках, и дрожащими руками начала подбирать ключ к замку. Вариантов было немного: нижний, верхний, но именно сейчас никак не удавалось вспомнить, который из двух ей нужен. Она уже ощущала, что ее щеки наливаются пунцовым оттенком, а вместе с ними и лицо, и подбородок, и уши. Но еще сильнее она ощущала прожигающий взгляд болотно-зеленых глаз в пушистой оправе ресниц, хозяин которых все еще продолжал улыбаться ей в спину.       — Вот так просто уйдешь? — наигранно расстроился Злобов, убирая руку в карман черных джинсов, — Ну ничего, тогда я извинюсь перед твоими родителями, маленькая, ты им ведь уже успела все передать? — показал зубы он, видимо, получая некое удовольствие от ситуации. — Нет, ну давай я тебе моральную компенсацию оплачу?       Девушка оглянулась и убийственно посмотрела на Никиту, параллельно вставляя ключи в замочную скважину. Ната, уж было, почти повелась на его издевки, но вовремя осеклась. Успела только открыть-закрыть рот, как окунь, похлопать сине-зелено-желто-бирюзовыми глазками, показательно быстро провернуть ключ и переступить порог своего жилища, агрессивно хлопнув дверью.       И вот что, что он успел о ней подумать? Натали слышала, как парень тяжело выдохнул, хихикнул себе под нос и пошуршал к выходу.       «Нет, Кригина, ты все-таки дура. И не абы какая, а натуральная!»       Оправданий своему поведению она не находила никогда. Наталии всегда было тяжело заводить новые отношения с людьми, поэтому за старые она держалась руками и ногами, ногтями цеплялась, зубами впивалась, всем телом прижималась, но в итоге осталась одна. Нет, она не законченный интроверт: у нее были друзья во дворе, в школе была подружка, но… Все разъехались, у них своя жизнь, а Ната осталась несолоно хлебавши одна в открытом поле.       Вообще, конечно же у нее есть друзья, почти семья: Дед Женя — слепой сосед из триста пятнадцатой комнаты, баба Аля — глухонемая старушка из триста десятой, баба Тома из триста четырнадцатой, тетя Лиза и Артёмка из триста восьмой и, гвоздь программы, Павлов Пашка. Вот как много их получается, друзей-то.       С Пашой она знакома уже больше двух лет — помнится, она тогда только-только поступала в «Новосибирский технологический колледж питания» на специальность, ох, как неожиданно — «Технолог общественного питания». Нелегкие выдались времена. Там осталось и освоение в новом коллективе, и новые маршруты с маршрутками, и ненавистные пары, и… Немножечко свободы, чуть-чуть. Все это время ее сопровождал Павлов.       Познакомились они странно. Как-то раз, в прекрасный сентябрьский день ей пишет неизвестный Павел Павлов.       «Звучит тавтологично».       13.47 Павел: Привет! Ну я надеюсь, что хотя бы ты в интернете знакомишься? : (       Изрек он, намекая на длительные поиски спутницы в Вк.       13.47 Наталия: Привет…       13.48 Наталия: Надеюсь, хотя бы ты не эксгибиционист? -_-       13.48 Павел: Ну что ты! Срамота какая. Над таким даже смеяться страшно…       13.49 Наталия: Значит неожиданностей на третьи сутки общения ожидать не стоит?       13.49 Павел: Не стоит!       Так и закрутилось в петельки, и завязалось в прочные узлы их общение. Наталия много интернетных друзей повидала на своем веку, но таких, как Пашка, видела впервые. Он ей проникся, поддерживал, помогал. Да черт, он даже писал первый! Так Кригина расплавилась и отдалась новоиспеченному другу в руки целиком и полностью.       К слову, о дружбе. Про фразу: «Дружбы между мужчиной и женщиной не существует» она раньше слышала, но никогда не придавала ей значения, пока не столкнулась с ситуацией лицом к лицу. Непривычно трепетное и искреннее отношение Павла не могло не подкупить. И Наталия клюнула, буквально сама проткнула крючком губу и вяло на нем повисла, в ожидании острых ощущений. С каждым разом она испытывала все более теплые чувства, врастающие с корнем и дающие первые побеги. Ей, абсолютно зеленой в делах сердечных девушке, было тяжело разобраться в своих ощущениях. Признание далось нелегко:       23:56: Наталия: Паш, кажется, ты мне нравишься…       Сердце выполнило тройной кульбит, двойное сальто, ласточку, березку и остальные акробатические движения, пока хозяйка органа кусала ногти в ожидании ответа.       Она уже во всех красках представляла, как Павлов показывает ей Москву, как он и обещал, ведет ее по Красной площади, кормит мороженым, делает фото на память. Затем подходит к ней близко-близко, крепко-крепко обнимает и…       23:59: Павел: Натка, я понимаю как для тебя это важно, но не могу ответить тебе тем же. Ты мне нравишься, но не как девушка.       «Ты мне нравишься».       «Но не как девушка».       «Не как девушка».       И все. Площадь пропала, мороженое растаяло, а Пашка остался все так же далеко от нее, а теперь, наверное, еще дальше. Он ее отверг.       Натали нужно было время для того, чтоб прийти в себя. Прошли сутки, вторые, третьи, пока за ними не последовало смирение и принятие.       «Он мне ничего не должен».       И это правда. А Паша, видимо, понял, что Наталии нужно переварить отказ, поэтому назойливыми сообщениями глаза не мозолил, а когда та вернулась, то продолжил общение как ни в чем не бывало. За это Кригина ему благодарна. Благодарна она, вообще-то, за многое, но об этом не сейчас.       Рядом с ее стулом, на соседний, бухнулась Маша. Девушка бросила заинтересованный взгляд в сторону Наты, сощурила веки, поправила волосы за торчащее большое ухо и поморщила веснушчатый нос. Тяжело было не понять, что она привлекает к себе внимание театральными охами, которые слышно даже через наушники. Мысленно Натали начала сама с собой спор: через сколько попыток, подверженных игнору, Власова сдастся и задаст свой важный вопрос или колкость с гениальным уклоном.       Наталия устремила свой взор в кружку, следя за тем, как ложка смешивает белую и коричневую жижи, превращая их в полноценное капучино. Сахар девушка почти никогда и нигде не добавляла, да и сладкое она не любила. Кригину больше привлекал истинный вкус пищи, без добавок. Так она пила чай и кофе без сливок или молока очень много лет, пока в свои девятнадцать не захотелось разнообразия — как, например, сейчас. Иногда, конечно, Ната позволяет себе сластинку, но бывает это редко, а если и бывает, то в больших количествах: напиток с четырьмя ложками сахара и жирный-жирный масляный торт или шоколадка с изюмом.       После она осмотрела помещение, показательно отводя взгляд в сторону. У входа стоит холодильник, блеск на котором появился благодаря перфекционистским наклонностям Натали: она в прошлый генеральный день только несколько часов убила на то, чтоб его отмыть. Рядом стоит раковина. В упор к холодильнику находятся два разделочных стола: на одном из них вертел с поджарыми куриными грудками, на втором — плотная пластиковая доска, весы, контейнеры с овощами. На стене напротив висят ножи разного предназначения: маленьким, например, счищается пригар, но это секрет. Рядом с окном на широком подоконнике расположились онлайн-касса — пристанище Власовой, втиснули микроволновку, на которую кинули блокнотную книжку с ручками. Справа от окна место нашлось и для третьего стола, поделенного пополам (визуально): одна сторона предназначалась для кофемашины, вторая для чаев, кофеев, печенья и всего остального. В отличии от тех двух, эта рабочая поверхность имела еще и полочки, на которых мирно располагались целлофановые и крафтовые пакеты, стаканчики, трубочки и остальные мелкие прибамбасы. Так, в тесноте, да не в обиде работает шаурмичная «Уютный перекус».       Пока Наталия ждала последующих действий от своей коллеги и сделала первый глоток горьковатого кофе, вторая исполняла ее мысли в реальность. Власова помахала рукой, привлекая внимание к своей важной персоне.       — Стиль решила поменять, да? — хищно ухмыльнулась она, поправляя свою короткую прическу — боб каре.       Ната остановила музыку, дабы понаблюдать за грядущим представлением.       — И как, увереннее себя чувствуешь?       «Я то да, а ты, как погляжу, нет»       — Да вижу, что нет, — растянула уголки губ Машка и сложила скрещенные руки на груди, — кому подражаешь хоть?       «Попугаю»       — Попугаю?       Посмеявшись про себя над предсказуемой Власовой, Натали снова подрубила трек и продолжала подтягивать напиток, лениво поглядывая в окошко. Маша, недовольная тем, что ее колкости не возымели нужный эффект, встрепенулась, бросила какое-то свое умозаключение на Наткин счет и выбежала из ларька с твердо лежащей сигаретой в зубах.       И вовсе не попугай дал начало образу Кригиной. Уже много-много лет она следит за группой «Paramore» и является их самой настоящей фанаткой. Кто-то уходит, кто-то приходит, а вот прекрасная вокалистка Хейли Николь Уильямс остается незаменимой. Как сейчас перед глазами Наты всплывают кадры из клипа «Careful». Пока картинка стоит в голове, девушка открывает альбом группы и включает этот трек, дабы полностью погрузиться в воспоминания, в ностальгию.       Ей тринадцать, прошлым вечером она услышала «That's what you get», а ночь потратила на просмотры клипов шести-семилетней давности. Новенькие наушники «Philips» — подарок отчима на день рождения, который прослужит ещё четыре года, разрывались от гитарных рифов, ударных, проникновенного голоса молодой артистки.       На фразу: «You can't be too careful anymore» нога Кригиной начинала жить своей жизнью, отбивая свой собственный ритм, тем самым передавая вибрации из ушей в пол.       Ната не помнит точно, сколько раз она пересматривала официальное видео песни «Careful», в котором артисты показали своим фанатам жизнь за сценой. Там был абсолютно другой мир, неизвестный для школьницы из Новосибирска, но возможность подглядеть в образовавшуюся щелку одним глазком не упускалась и расценивалась, как мана небесная. Это и съёмки, и репетиции, и фотосессии, и гримерки! Фанаты! Дух переполняло от безудержных представлений. Наталия очень часто ставила себя на место красноволосой Хейли, брала в руки морковку, как называла свой старенький микрофон певица, и давала сольные выступления толпам своих фанатов, запечатленных на фотографиях в ноутбуке. Были времена.       Именно «Paramore», от которых балдели подростки всего мира, привили привычку не выпускать наушники из ушей. Так они и идут, уже целых шесть лет, рука об руку.       Музыку Натали любит и очень. На работе у нее обычно играет «Stigmata», во время прогулок какой-нибудь электронный трек, а во время конфликтов, конечно же, Моцарт. Все треки для настроения распиханы по плейлистам, имеют свои названия, что-то вроде «На погрустить», и свои обложки.       Ната мечтала перекраситься в красный, отстричь челку и, в коем-то веке, мечта воплотилась, да вот кое-кто не оценил. Не беда.       Кофе допит, а Хейли попрощалась с Кригиной словом «More» и песня завершилась, оставляя после перекуса приятное послевкусие. К ларьку подбежал светловолосый мальчик, Власова вернулась с перекура, и рабочий день продолжил идти своим чередом.

***

      День близится к вечеру, телефон показывает двадцать-семнадцать, и Натали торопится домой. Осталось еще столько незаконченных дел: нужно созвониться с Пашкой, а времени, как всегда, ни на что не хватает. Подбегая к ЖОРИКу, Кригина узнала знакомый звук пылесоса «Тайфун» — это Злобов приехал домой и ищет место для парковки. Не желая пересекаться с соседом, девушка, переругиваясь себе под нос, остановилась у здания, прижавшись к шелушившейся стене.       «Только не ты»       Выглядывая, Ната уже приглядела местечко для Никиты и решила подождать, пока и он его не заприметит. Присела на корточки, достала телефон и оставила сообщение:       20:20 Наталия: Припозднюсь.       Натали посмотрела на детскую площадку, точнее, ее кусок, доступный взору из-за угла, параллельно прислушиваясь к звукам мотора. Два мальчика из соседнего дома пристроились у качели, что-то внимательно рассматривая в луже. Один из них, в синей курточке схватил прут, старательно тыкая в грязь, а второй внимательно следил за каждым его действием. Вдруг оба подскочили и, с криками: «Он живой», понеслись в подъезд. Ната улыбнулась замеченной сценке и перевела взгляд на небо.       Розовый закат, перетекающий в серый, местами оранжевый и желтый, провожал огромное солнце, заходящее за горизонт. И только перистые облака местами слегка перекрывали собой картину, дополняя пейзаж. Подул легкий ветерок, с собой он откуда-то принес запах выхлопных газов и легкой гари, после сменился свежестью. Запахло осенью.       Подметив, что выдался хороший вечер, Натали нашла глазами черный мотоцикл с зелеными полосами и, не увидев рядом водителя, направилась дальше. Ступив несколько шагов, девушка вновь глянула на «Кавасаки-нинзя», как вдруг, из-за него вылез Никита, которого не было видно из-за соседних машин.       «Да е-мое!»       Он заприметил соседку, мотнул русыми вихрами, приветливо улыбнулся и, опершись о сидение, помахал рукой.       «Издевается», — заключила Ната и, не ответив доставучему Никите, прошмыгнула в общежитие. Первый этаж, второй, третий, комната бабы Али, теть Лизы, соседа… и ее. Ура! Кригина вставила ключ, в этот раз быстро справившись с поиском нужного, мысленно радовалась предстоящим задачам, приятному вечеру, хорошему настроению, но заметила, что этот самый ключ не проворачивается. Дверь открыта. «Да ладно!»       Потянула за ручку — дверь тут же поддалась. У входа расположились ботинки на каблуке, один на пороге, второй поодаль, а у шкафа пустые банки пива, с брызгами на полу, тут же нашло себе место и бордовое пальто с шарфом. — Доча! Мама дома!