gold rush

      — Уэнсдей? — тянет удивлённо Грейс, открыв дверь мастерской. Увидеть там Аддамс она никак не ожидает — во-первых, не замечала у той интереса к живописи и, во-вторых, не думала, что той можно входить в обитель Ксавьера. — Если ищешь Ксавьера, то он тут уже сегодня не появится.       — Ты знала, что он рисует? — спрашивает вместо этого Уэнсдей, и Грейс отрывается от её лица, переводя взгляд на полотна. Ведьме становится жутко — на неё смотрят глаза монстра, нарисованного в разных ракурсах, но одного того же монстра.       — Нет, но теперь знаю.       Она смотрит на последнюю картину, занавешенную простынёй, и Вещь словно читает её мысли — сдёргивает её. И Мур второй раз за пять минут становится плохо — в молодой женщине, стоящей рядом с памятником По, на портрете Грейс узнаёт свою прабабку. На руке у неё — браслет с ярко-зелёным камнем.       Аддамс замечает перемену настроения у одноклассницы. Не сговариваясь, они подходят ближе и останавливаются на одной линии.       — Ты её узнала.       — Догадываюсь, кто… Моя прабабка. Только не могу понять, почему в форме Невермора. Тут она себя, по рассказам мамы, хорошо себя вела. «Отличилась» вне школы.       — Звучит интригующе. Надеюсь, продолжение истории не менее впечатляющее.       — Скажем, моя прабабка… хорошо «прославилась». Сделала это так, что наша семья предпочитает о ней не говорить вовсе. И не вспоминать. Уэнсдей, — сверху вниз смотрит на неё Мур, — это не та история, которую хочется рассказать. Это та история, о которой хочется забыть.       — Разве я настаиваю на твоём рассказе? Мне это неинтересно.       — Нет. Вовсе нет. Спасибо. Не задерживайся здесь — время позднее, может быть опасно. Не говоря о том, что это мастерская Ксавьера. Только если он тебе не…       — Ещё немного побуду и уйду.       Грейс кивает и выскальзывает из мастерской. Трусцой добегает до комнаты, думая о картине. Прабабка Мишель была сильным эмпатом. Всем сочувствовала, всем помогала и искренне проникалась каждым случаем.       Больше ничего она не знала о родственнице. Слова, сказанные для Уэнсдей — пересказ слов мамы. Единственное, что Мими ещё сказала, рассказывая о Мишель: «Эмоции — очень сильная вещь. Сильная и опасная. То, что может свести с ума».       От размышлений стук дверцы шкафа — Мэйв выгребает все свои вещи и придирчиво осматривает каждую, выбирая, что ей надеть на свидание — сегодня Роланд пригласил её целоваться за теплицей. Зная их, они могли растянуть это занятие на всю ночь.       — Не скучай, — пропевает Мэйв и, сверкнув белоснежными клыками, исчезает через открытое окно, растворяясь в темноте. Грейс вздыхает — по округе бродят монстр, а они не боятся выбираться гулять по окрестностям ночью. Размяв ладонью шею, Мур идёт в ванную, чтобы принять душ и лечь спать.       Когда она выходит из ванной комнаты, то замечает стоящего у письменного стола Ксавьера. Он, почувствовав чужое присутствие, оборачивается и улыбается.       — Привет.       — Привет, — отвечает она, снимая полотенце с волос. Увиденное в мастерской не выходит из головы. Почему, думает Грейс, вешая полотенце на спинку стула, ты рисуешь монстров?       Не имеешь ли ты с ним связь?       А если имеешь, то какую? Только ли связь или сам являешься монстром?       — Я тут…       — Ксавьер, есть кое-что, — говорит Грейс.       — Да?       — Я видела твои картины. Ты рисуешь монстра. Можешь это как-то объяснить?       Улыбка пропадает с лица Торпа, и он прикусывает нижнюю губу, отводит взгляд, но этого ему сделать Мур не позволяет — смотрит.       — Это странно. Точнее, объяснение может прозвучать странно. Ты можешь мне не поверить.       — Я всегда была на твоей стороне, — напоминает ему Грейс, скрещивая руки на груди. — Объясни, что творится, иначе я начну думать, что ты от меня что-то скрываешь. Что-то опасное.       — Мне снится монстр. Почти каждую ночь. Иногда такое ощущение, что я нахожусь наяву, а не во сне — всё слишком правдоподобно выглядит.       — А в перерывах между снами с монстром тебе снится моя прабабка.       — Твоя прабабка?       — Не самый приятный персонаж, не такой, как монстр, но тоже своего рода… — она не заканчивает предложение. — Это ужасно, что тебе такое снится.       Ксавьер молчит, а после произносит:       — Уэнсдей меня, кажется, подозревает. Считает, что я — монстр. Ты… Ты в это веришь?       — Ксавьер, я знаю тебя с детства. Мы каждое лето проводим вместе. Если бы что-то было не так, то я бы заметила. Может, ты просто странный парень, но не монстр.       Он слабо улыбается.       — Хоть кто-то верит в мою непричастность.       Но даже если и монстр, думает Грейс, то прекрасный.