gold rush

      Кортни Райли хорошо помнит день, когда знакомится с Грейс Мур, потому что после этого дня они становятся подругами. В комплекте с Грейс идёт высокий парень с забранными русыми волосами в пучок и зелёными глазами с вкраплениями охры на радужке.       Ведьма и художник.       К его компании Райли привыкает быстро.       Они близки, и Кортни думает, что отношения Ксавьера с Бьянкой для Грейс ощущаются физически — пощёчиной. Но она изгибает пухлые губы в слабой улыбке и даже ничего не предпринимает, чтобы рассорить сладкую парочку, словно знает, что Ксавьер вернётся к ней.       Потом они расстаются, и всё возвращается на круги своя.       Но такой сценарий с Уэнсдей Аддамс не работает.       Кортни поначалу боится новенькой одноклассницы, и чтение блога Энид усиливает желание развернуться и бежать куда подальше от Уэнсдей, но со временем все они в Неверморе принимают её и быстро забывают, что их когда-то было на одного меньше. На повестке дня новая тема — монстр, отнимающий жизни, и теперь странная Уэнсдей Аддамс не такая уж и пугающая.       Кортни больше наблюдает, чем говорит (эту прерогативу она оставляет Грейс и Мэйв, последняя так вообще может заговорить до смерти), и пусть у неё нет особо опыта по части отношений, но она была невзаимно влюблена, поэтому взгляд Ксавьера на «готку с косичками», как её называет почти ласково Бьянка, распознаёт.       Торпу интересна Уэнсдей. Кортни присматривается больше, наблюдает, как к нему относится Аддамс и делает вид, что так же, как и ко всем: безразлично. Ксавьер может перед ней расшибиться перед ней в лепёшку на асфальте, а она даже бровью не поведёт. Уэнсдей считает, что он — монстр, но даже это её отношение Ксавьера от неё не отворачивает.       Райли думает, что, быть может, Торп мазохист, но потом вспоминает его взаимодействия с Грейс и понимает, что он такой сам по себе. Ксавьер мягче Грейс, которая, конечно, до уровня Уэнсдей с ремарками и сарказмом не дотягивает, но может поставить на место. Торп хороший эмпат, он легко считывает эмоции Грейс и знает, когда нужно отступить, чтобы она не злилась ещё больше; а где можно продемонстрировать характер и настоять на своём. Ксавьер мягче, но мягкость его нисколько не портит, она дополняет. Как и дополняет характер Мур.       Грейс, думает Кортни, однозначно видит, как себя Ксавьер ведёт с Уэнсдей, она не может не видеть. Но Грейс вежлива с Аддамс, фехтует с ней в паре и даже как-то оказывается за одной партой на физике. Отношение к ней Мур не меняется ни на йоту, и это Райли, которой кажется, что Грейс может что-то испытывать к Ксавьеру (не совсем дружеское), восхищает и удивляет.       Неудачная влюблённость сильно разбила ей сердце, а тут такое…       Кортни, встряхнув кудряшками, толкает дверь мастерской — Роланду срочно понадобился баллончик краски для раскрашивания декорации. Оборотень замирает на пороге, когда понимает, что рядом с Ксавьером стоит Уэнсдей.       Ксавьер вздыхает и с каким-то раздражением в голосе говорит:       — Кортни.       А Аддамс добавляет, глядя на неё немигающим взглядом:       — Оборотни не должны находиться в клетке?       Кортни серьёзно отвечает:       — Сегодня не полнолуние.       — Что тебе нужно, Кортни? — обращается к ней Торп.       — Баллончик с краской. Роланду нужен красный цвет, — отзывается она, чувствуя, как обида подкатывает к горлу — что она ему такого успела сделать, что раздражает? — Мы готовим декорации для танцевального номера.       Ксавьер кивает, открывает ящик и вскоре протягивает Кортни искомое. Она благодарит и поспешно покидает мастерскую, чувствуя, что прервала что-то важное между Торпом и Аддамс.       — Тебя только за смертью посылать, — сообщает ей недовольная Мэйв, протягивая руку. — Давай сюда.       — Простите, я задержалась, просто Ксавьер был не один, — начинает оправдываться Кортни, глядя на сидящую на коленях Грейс. Она раскрашивает низ декорации и даже ухом не ведёт.       — Не один? А с кем же? — удивляется Уитман.       — С Уэнсдей.       Мэйв хмыкает и озвучивает то, что Кортни никогда бы не решилась сказать вслух:       — Что-то слишком часто он теперь с ней время проводит. Хотя, знаете, неудивительно, он на неё щенячьими глазами смотрит. Неужели влюбился? Ронни, Грейс, он что-нибудь говорил?       — Тебе заняться нечем, что ли? — спрашивает Роланд у своей девушки, который до этого молчал весь диалог, занятый тем, что открывал банку с краской. — Мэйв, мы не собираемся за чашкой чая по воскресеньям и не откровенничаем!       — Аналогично, — подтверждает Грейс, пододвигая к себе открытую, наконец, банку. — Мы с Ксавьером не касаемся темы отношений. Он волен встречаться с кем хочет. Как и я, — добавляет она.       — И тебя не волнует, что он, кажется, что-то чувствует к Уэнсдей Аддамс? — заглядывает ей в лицо Мэйв.       — С чего меня это должно волновать? — ровным голосом вопрошает Грейс. — Мы — друзья. Никаких чувств, кроме дружеских, я к нему не испытываю. И я буду только рада, если он будет счастлив. И если это Аддамс, то… Она кажется мне неплохой. Не вторая Бьянка, и на том спасибо.       — Другого ответа я от тебя и не ждала, — хмыкает вампирша и выпрямляется, трясёт баллончик. — Давайте управимся с этим до ночи. Я ещё хочу успеть повторить параграф к завтрашнему тесту.       Кортни склоняется к тому, что правильно считала взгляд Ксавьера на Уэнсдей.       Он в неё влюблён.       И, взглянув в глаза Грейс, понимает, что абсолютно права, потому что ведьма думает точно также.