Величайшая сила во вселенной

19 декабря Городская площадь полностью преобразилась, от рынка, на котором они были днём, не осталось и следа. Прилавков больше не было, за исключением горстки продавцов еды на краю, торгующих горячим сидром и глинтвейном, жареными орехами и другими праздничными угощениями. Площадь была полностью освобождена для танцев, за исключением небольшого возвышения в центре, достаточно большого для горстки музыкантов со скрипками и гитарами, которые все вместе смеялись, настраивая свои инструменты в процессе подготовки. Земля на площади была очищена от снега, осталась только замерзшая грязь и гравий, который похрустывал под ботинками, когда они шли. Здания и витрины магазинов, окружавшие площадь, были увешаны гирляндами фонарей, а в каждом углу открытого пространства горели костры для дополнительного тепла и освещения. — Вау, — только и сказала Кейли, благоговейно оглядываясь по сторонам, и Мэл был готов с ней согласиться. Эффект был прямо волшебный. Народ только начал собираться, и когда они вышли на площадь, их встретил взволнованный мальчик лет шестнадцати не старше. — Добро пожаловать! Добро пожаловать всем! — У него была широкая заразительная улыбка, и он раздавал странные кусочки красной бумаги из коробки рядом с ним каждому, кто входил. — Счастливого Рождества! Добро пожаловать! Заходите, заходите! Мэл первым получил один из листков и повертел его в руках, пытаясь понять, есть ли что-то на обратной стороне. Зои, стоявшая прямо за ним, тоже недоуменно смотрела на свой. Только когда Саймон начал разворачивать свой, встряхивая его, чтобы наполнить его воздухом, Мэл понял, что это такое. — Фонари? — предположил он. Инара разворачивала свой с улыбкой ностальгической нежности. — Я не могу поверить, что здесь есть такие. Я не думал, что tiandeng широко используются за пределами Центральных миров. Понаблюдав за Саймоном, Кейли уже умело развернула свой фонарь в надлежащую форму, теперь, когда она знала, что это такое. — Я думаю, что они симпатичные. — Так, и что с этим делать? — спросил Джейн, глядя на свой, всё ещё сложенный, пока Ривер не забрала его и не начала разворачивать. Саймон указал на стол справа от них, к которому образовалась очередь людей. — Я полагаю, у них там есть свечи и листочки бумаги. Ты пишешь на листке желание, а затем ставишь внутрь свечку. Смотри. — Он указал на ближайший к столу костер, и все увидели, как первые несколько фонарей уплыли ввысь, оранжевые маяки сияли на фоне темнеющего неба. — Ну, так чего мы ждем? — Кейли схватила Саймона за руку и потащила к шеренге людей. Мэл пожал плечами, и остальные присоединились к очереди за ними. Им потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до стола, и он оказался зажатым в толпе совсем рядом с Инарой. Он взял ручку, не зная, что написать. Надежда или желание, удача в новом году… Раньше он, наверное, написал бы — просто лететь дальше, но, наблюдая, как Инара сосредоточенно хмурится над собственным листком бумаги, он не был уверен, что это уже достаточно для него. Он наклонился, чтобы посмотреть, что она пишет, но она прикрыла свои слова рукой, прежде чем аккуратно сложить листок пополам, и он остался смотреть на свой чистый лист. Он мог написать что угодно, буквально что угодно. На самом деле неважно, что он напишет, это всё просто глупая традиция. Тем не менее, он спрятал свой листок от чужих глаз, когда Джейн подошёл на пустое место после Инары рядом с ним. Он нацарапал слово, а затем быстро сложил бумагу и прошел между людьми в толпе к пылающему теплу костра. Саймон и Кейли уже подняли свои фонари и смотрели, как они взмывают вверх. Инара и Зои всё ещё возились со своими свечами. Он взял одну у женщины, которая раздавала их, и вставил в вырез в основании фонаря. — Теперь мы используем наши желания, чтобы зажечь свечи, — произнесла Инара. Она взглянула на Мэла, а затем на огонь. Бумага зацепилась быстро, но, видимо, была чем-то обработана, чтобы все это не сразу загорелось. У него было достаточно времени, чтобы зажечь свечу и бросить в огонь остаток листка бумаги, не опасаясь обжечься. — Вы готовы? — тихо сказала Инара. Зои кивнула, и все трое подняли фонари в вытянутых руках. Пылающее пламя свечи быстро нагрело воздух внутри, и фонари начали подниматься в воздух вместе с остальными. — Красиво, — сказала Зои, не сводя глаз с собственного фонаря, который теперь парил, поднимаясь все выше и выше. Взгляд Мэла метнулся к Инаре, она подняла лицо к небу, наблюдая за фонарями. — Да, — согласился он. — Очень. Как только они все запустили свои фонари, Ривер отвела их к торговцам едой, где Саймон купил всем по кружке дымящегося глинтвейна вместе с пакетом жареных каштанов, чтобы они разделили их. Площадь продолжала заполняться людьми, которые потягивали вино, позволяя теплу напитков и костров прогнать вечернюю прохладу. Они послушали речь мэра, которая была встречена восторженными возгласами и аплодисментами. Его явно любили, и, учитывая, каким упорядоченным и процветающим казался город, он действительно хорошо делал свою работу. Джейн не слушал, слишком занятый тем, что строил глазки привлекательной блондинке, стоящей рядом. Наконец, последняя группа фонарей поднялась в воздух, и музыканты заиграли веселую мелодию, оповещая всех о начале танцев. Никого не удивило, что Кейли тут же утащила Саймона, и они растворились в радостной толпе. Следующим был Джейн с блондинкой, которая бросала на него многозначительные взгляды. Мэл с ухмылкой толкнул Зои локтем, чтобы указать на них, и она только покачала головой с кривой усмешкой. — Некоторые вещи никогда не меняются. Он взглянул на Инару; Ривер что-то взволнованно говорила, а Инара улыбалась ей с таким выражением любви на лице, от которого его сердце забилось сильней. Однако некоторые вещи всё же менялись, хотите вы этого или нет. Если бы Уош был здесь, он бы увлек свою жену в толпу танцоров, как Кейли сделала с Саймоном. Зои тоже наблюдала за танцующими людьми, и он не мог отделаться от ощущения, что она думает о том же. — Хочешь потанцевать? — он предложил ей свой локоть. — Ты позволишь мне сказать «нет»? Он сделал вид, что обдумывает это. — Хм… нет. — Тогда я полагаю, что да, — она взяла его под руку и присоединилась к толпе танцующих. Это был старый, знакомый набор движений, которые выполняли все, те самые движения, которые он помнил ещё с тех пор, когда на Шэдоу его учил кто-то, когда он был в неопределенном возрасте между детством и всеми обязанностями и реалиями взросления. Зои двигалась в танце с не меньшей уверенностью, хотя он мог точно сказать, что её мысли были далеко. — Без него всё не так. Не думай, что когда-нибудь это изменится, — сказал он наконец, не в силах игнорировать между ними призрака, который тоже должен был быть здесь. — Нет, — ответила она тихо, — не думаю, что это произойдет. Но он также не хотел бы, чтобы мы перестали жить своей жизнью. Он не мог сопротивляться желанию найти глазами Инару в толпе каждый раз, когда они оказывались в танце рядом с тем местом, где она стояла, но к их третьему кругу она уже исчезла с площади. Зои кашлянула. — Я знаю, это ты подослал дока ко мне. — Просто беспокоюсь, вот и всё. — Я знаю, — она вздохнула и положила голову ему на плечо. — Ты в порядке? — спросил он. — Нет, — честно ответила Зои, — но я буду. В конце концов.

***

Инара задумчиво наблюдала за танцем Мэла и Зои. Они хорошо смотрелись вместе, оба высокие, подтянутые. Они всегда было близки, и было совершенно очевидно, как Уошу временами было трудно принять это. Она сама не могла отделаться от лёгкого покалывания ревности, которое ощущала сама, даже зная, что в их отношениях не было никакой романтики. Зои была близка с Мэлом, близка в том смысле, в каком она сама никогда не была и, возможно, не будет, и ей казалось довольно мелочным вообще думать об этом. С трудом она заставила себя перестать следить за ними взглядом, и когда какой-то мужчина подошёл, чтобы пригласить её на танец, Инара только обрадовалась. У него были тёмные волосы и лёгкая улыбка, и, бросив последний взгляд в сторону Мэла, она приняла его протянутую руку, позволяя повести себя в танце. Он казался довольно милым, отвешивая комплименты её красоте и танцевальному мастерству. Она заметила, как Мэл взглянул на неё раз или два, но быстро отвела взгляд, не желая, чтобы он это заметил. Может быть, потом она пригласит на танец его. Но спустя несколько танцев и партнёров она потеряла его из виду. Это был чудесный вечер. Толпа была шумной, но весёлой, на площади, окружённой пылающими кострами и танцующими людьми было довольно тепло. Ветра почти не было, поэтому фонари всё ещё были видны в бескрайнем усыпанном звёздами небе. — Великолепное зрелище, не правда ли? — сказал её нынешний партнёр, немного чересчур близко к её уху, как ей показалось. — Да, так и есть. — Но не такое великолепное как вы. Она чувствовала запах вина в его дыхании и могла предположить, что он выпил уже достаточное количество. — Вы очень красивы. Он доставлял ей неудобство, пытаясь притянуть её ближе к себе, но она сопротивлялась. — Знаете, — твёрдо сказала Инара, — я думаю, что сделаю перерыв на несколько минут. Если вы извините меня. — Давай хотя бы сначала закончим этот танец, нет смысла торопиться. Его рука на её талии скользнула вниз, и с неё было довольно. — Я думаю, я совершенно точно дала понять, чего хочу… и чего нет, — холодно сказала она. Мужчина застыл на месте с приоткрытым ртом от ощущения дула пистолета, который она украдкой вытащила и приставила к его телу прямо под рёбрами. Пожалуй, она была рада, что ранее Зои дала ей кобуру. — Этот парень тебя беспокоит? — Мэл уже был рядом с ней, его глаза сверкали гневом. — Он уже уходит, не правда ли? — голос Инары был звеняще спокоен. — А-а… да, извините. Не хотел обидеть, — мужчина поднял руки, отступая. — Я просто пойду… туда. Да. Инара с Мэлом смотрели, как он медленно отступает, прежде чем, наконец, развернуться и рвануть прочь, поджав хвост. — Ты уверена, что я не могу в него выстрелить… слегка? В колено, или… плечо? — поинтересовался Мэл, хмуря брови. — Ни в коем случае, он уже получил своё. Когда мужчина скрылся из виду, Инара сунула пистолет обратно в кобуру, спрятанную под пальто. — Ну что ж… не хотите ли тогда потанцевать, мисс Серра? Если только ты не планируешь потом меня пристрелить, конечно. Она глянула на него, задумчиво изогнув бровь. — Полагаю, мне удастся себя сдержать. Но только в этот раз. — Буду очень признателен. Она положила одну руку ему на плечо, другую на талию, и он сделал то же самое. Они двигались вместе под музыку, на этот раз в более медленном ритме, не разговаривая. Она чувствовала запах его мыла, приятный и чистый, судя по гладкости его подбородка, он явно побрился перед праздником. — Как мило, что ты побрился, — сказала она наконец. — Очень shuài. — То есть обычно я… — Знаешь, я пытаюсь сделать тебе комплимент, Мэл. Просто прими его. — Я мог бы, — он шутливо улыбнулся, — но что в этом весёлого? Она покачала головой, не желая поддаваться его поддразниваниям. — Как Зои? Выражение лица Мэла изменилось, и он слегка напряг руку на её талии. — Как и следовало ожидать, я полагаю. Делаю всё, что в моих силах. Это был старый танец, медленный и простой, и она двигалась без особых раздумий. Над их головами многие фонарики уже уплыли или скрылись в темноте, но некоторые ещё висели там — как светлячки, подумала она, и это вызвало у нее улыбку. Рука Мэла переместилась с её талии на поясницу, а её рука на его плече вцепилась в лацканы его длинного коричневого пальто, когда они подсознательно сблизились. — Чему ты улыбаешься? Мне стоит волноваться? — Я смотрела на фонари. Мы всегда запускали их в начале зимнего фестиваля. Это было моей любимой частью. — Почему ты покинул Храм? — спросил он. — Зачем было… всё это, когда можно было остаться и дожить свои дни в роскоши? — Я… это… — Она посмотрела на него, внезапно почувствовав себя немного смущенной из-за их близости. — Это всё сложно объяснить. — Попробуй, я не собираюсь тебя осуждать, — его голос был мягким, почти как шёпот. — Я искала… свою мать. Она отдала меня в Дом Медресе, когда я была ребёнком. Сказала мне, что это к лучшему, что она хочет для меня лучшей жизни. — Она продала тебя? — мышцы его плеч напряглись. — Она не продала меня. Они предложили ей плату за дар. — Как по мне, звучит как продажа. Её голос задрожал, когда она ответила. — Мы не были рабами, Мэл. Мы могли уйти в любое время, когда захотим, не имея никаких долгов. Нас учили, кормили, относились с заботой и уважением. — Да, потому что ты была для них ценна, как скот. — В его голосе звучала горечь. — Сколько Гильдия берет с вашей прибыли? Ты действительно веришь, что они вырастили вас по доброте душевной? Настала ее очередь напрячься. — Это не так. — Разве? Они больше не танцевали, но он не отпускал ее, как и она его. — Ты уверена, что не обманываешь себя, думая то, что они хотят, чтобы ты думала или что они заставили тебя думать? Гнев и стыд захлестнули ее, лишив возможности говорить. Почему ему всегда нужно было подкалывать ее, заставляя защищаться? Совсем не так она себе представляла — надеялась — сегодняшний вечер. — Ты не понимаешь, — она отодвинулась от него, ей нужно было уйти, она судорожно вздохнула, дрожа от гнева. — Инара, подожди… — Он схватил её за запястье. — Это была ошибка. — Что?.. О чём ты? — Вернуться. Я думала, всё может быть по-другому. Я просто хотела… — Она покачала головой, сглатывая ком в горле. — Неважно. Это не имеет значения, — она вырвала свою руку из его и повернулась, чтобы уйти. — Ты всё-таки нашла её? — спросил Мал так тихо, что она едва могла расслышать его из-за музыки и шума, которые всего несколько мгновений назад наполняли её таким большим счастьем. Теперь она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо. — Кого? — Свою мать. Она взглянула на него через плечо, не обращая внимания на обиженное выражение в его глазах. — Нет, — ответила она, оставив его стоять там в одиночестве, уходя.

***

Мэл сидел в отдалении от остальных, потягивая очередную порцию пряного глинтвейна и наблюдая за окружающими и своей командой. Саймон танцевал с Ривер, Зои и Кейли расположились вместе, болтая и деля на двоих пакет жареного миндаля, а Джейн и его загадочная блондинка где-то скрылись — вероятно, в каком-то переулке или на сеновале. Кислое выражение лица Мэла отгоняло от него всех, и даже Кейли грустно посматривала на него со своего места, обнаружив, что он один. Инару не было видно, вероятно, уже вернулась на корабль. Он понятия не имел, как всё исправить. Именно в тот момент, когда он предположил, что отношения между ними наладятся, ему нужно было снова всё испортить. Может быть, он просто гонялся за чем-то, чего даже не существовало. Он допил своё вино, оставив на дне кружки только осадок из специй, и поймал на себе взгляд Зои. Кивком головы он указал, что вернётся на корабль, и она кивнула ему в знак подтверждения. Она проследит за тем, чтобы все благополучно вернулись потом. Он брёл в полутьме — все фонари давно погасли — оставляя позади яркие огни и шум городской площади. Снега не было, но ветер уносил крошечные кристаллики льда, поднятые с широких полей, окружающих город. Они щипали ему глаза и врезались в кожу, пока он шёл. Что же он делал? После того, как Инара ушла, всё, чего он хотел, всё, о чём он думал — это то, как сильно он хотел, чтобы она вернулась. Что бы он ни сделал тогда, что заставило её уйти, он всё исправит. Но каким-то необъяснимым образом теперь, когда она вернулась, всё, что ему удавалось — это снова и снова прогонять её. Но ведь это не то, что он собирался делать, не так ли? Погружённый в свои мрачные думы, он добрался до корабля прежде, чем успел сообразить. Левый бок «Серенити» выплыл на него из темноты, словно старый друг. Шлюз грузового отсека был открыт. Вытащив пистолет из кобуры, он как можно тише подкрался к нему, что было довольно проблематично из-за корки льда, образовавшегося на снегу. Он осторожно придвинулся ровно настолько, чтобы осторожно заглянуть в грузовой отсек. Сколько их там было? Мог ли он… — Инара? — удивлённо произнёс он, шагнув внутрь, его револьвер всё ещё был взведён. Она сидела на пустом ящике из-под груза, глядя на город вдалеке, и выглядела такой же удивлённой, когда увидела его. — Мэл! Ты меня напугал. — Ты тоже, — он выдохнул, чувствуя как прилив адреналина отпускает его, и убрал оружие в кобуру. — Извини, не ожидал, что ты здесь. — Я не думала, что кто-то уже вернётся, — она начала подниматься со своего места. — Я тогда… — Нет! Нет, — он жестом показал, чтобы она осталась. — Останься. Пожалуйста. Она бросила на него настороженный взгляд, но послушно осталась сидеть. — Вот, так, — он сел рядом, холодный металл ящика почти мгновенно просочился сквозь штаны. — Ta ma de… Тебе не холодно? Она пожала плечами, обхватив себя руками. Она всё ещё была в куртке. — Немного. Хотя вид того стоит. Отсюда ещё можно было услышать слабую музыку и смех, доносимый ветром, а сияние города вдалеке наполняло его какой-то меланхолией. — Инара? Она не смотрела на него, ее взгляд все еще был прикован к огням на площади. — Да? — Прости меня. Теперь она смотрела на него, и он продолжил, нервно потирая руки о штаны. — Я не хотел… Ну, я не пытался поссориться. Я надеялся, что мы… Он замолк, не зная, насколько правдивым готов быть. В последний раз, когда он пытался честно поговорить с ней, всё закончилось не слишком хорошо. — Я просто хотел потанцевать. С тобой. Как думаешь, мы могли бы не соглашаться друг с другом, не делая из этого ссоры? Она смотрела на него так долго, что он забеспокоился, не сказал ли он снова что-то обидное. — Хорошо, — сказала она наконец, и он почувствовал как с его сердца свалился груз размером с несколько тонн. — В таком случае, — он встал, задница всё равно уже онемела от холода, и протянул ей руку, — не хочешь потанцевать? Она приподняла бровь. — Но музыки нет. — Конечно, есть. Мы же всё равно её слышим здесь, хоть и тихо. Она качнула головой, уголки её рта приподнялись в намёке на улыбку, и она взяла его за руку — это всё, что имело значение теперь. На этот раз он не слишком обеспокоился тем, чтобы оставить пространство между ними, и притянул её так близко, как только осмелился. Она прижалась щекой к его плечу, одна его рука обвила её талию, а другая легла на спину. На самом деле они не совсем танцевали, скорее, просто покачивались под звуки скрипок, доносимых ветром, и это было всё, на что он только мог надеяться. Он уткнулся подбородком в её макушку, вдыхая сладкий аромат её волос. Руки Инары обвивали его шею, её ледяные пальчики дразнили кончики его волос, заставляя его дрожать, но вовсе не от холода… Будут ли её губы с привкусом глинтвейна и специй? Его сердце бешено колотилось от одной только мысли об этом. Он крепко прижимал её к себе, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Она ощущалась так хорошо в его объятиях, так правильно. Он не хотел, чтобы она уходила, больше никогда. — Мэл? — её голос был слегка приглушён из-за его плаща. — Да? — Я устала бороться. — Мне… я тоже. Не в силах удержаться, он поцеловал её в макушку, чувствуя как она прижалась к нему сильней. Он хотел гораздо большего, хотел, чтобы она запрокинула голову, и он поцеловал бы её как следует, чувствуя вкус вина на языке. Впрочем, даже её тела, плотно прижатого к его сквозь их верхнюю одежду, было достаточно, чтобы его разум затуманился. Это было слишком. Он так долго пытался отрицать свои чувства, но теперь она была прямо здесь, в его объятиях. — Инара, послушай… я… Вдалеке раздался грохот, похожий на выстрелы, и они в тревоге отпрянули друг от друга, чтобы увидеть, как в ночном небе вспыхивает дождь синих и зелёных огней. — Фейерверк! — Инара радостно рассмеялась, когда свист другой ракеты присоединился к первой, разлетаясь каскадом оранжевых вертушек. — Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз видела их… Пока они с трепетом смотрели в ночное небо, его рука нашла её. Она не отстранилась, сжимая его руку в ответ. Когда-нибудь — когда-нибудь скоро — они поговорят, выложат всё начистоту. Но на данный момент было достаточно наблюдать, как яркие огни расцветают и искрятся в ночном небе, когда её пальцы успокаивающе держат его собственные. Это была надежда. И обещание большего. И сейчас этого было достаточно.