Величайшая сила во вселенной

20 декабря — Почему вы двое хихикаете? Я слышал вас от самого мостика. Это судно для работы, а не для каких-то девчачьих посиделок, — Мэл шагнул в проём шаттла и обнаружил, что Инара и Кейли почти падали на диван от смеха. — А потом! Потом мы не смогли вставить его обратно, потому что всё было такое скользкое… — Кейли едва могла выдавить из себя слова в перерывах между взрывами смеха. — Эй, эй, эй! Я бы не хотел этого слышать! — Мэл вскинул руки, словно пытаясь отогнать назойливых насекомых. Инара схватилась за живот, всё ещё заливаясь от смеха. — Мэл, мы говорим о двигателе, — она вытерла слёзы с глаз, — Корабельном двигателе. Выкинь свои грязные мыслишки из головы. — О, ну… это просто звучало как… неважно, — он засунул руки в задние карманы брюк и оглядел шаттл — её шаттл. Он не так часто бывал здесь с тех пор, как она вернулась, и не то, чтобы он избегал её, заметьте… просто давал ей немного пространства. Его сердце сжалось сильнее, когда он снова увидел, как здесь снова всё оформлено, не совсем так, как было раньше, но достаточно похоже. Она ещё не говорила о том, чтобы снова брать клиентов, но итак ясно, что это лишь вопрос времени. Между женщинами стоял открытый небольшой сундучок, полный сверкающих блестящих вещей. — Итак, чем вы двое тут занимаетесь? Глаза Инары всё ещё поблёскивали весельем. — Кейли ищет что-нибудь, что можно использовать в качестве ёлочных украшений. Я сказала ей, что у меня есть куча подарков, которые я получила от клиентов, и я могу отдать их. Мэл подошёл поближе и вытащил из груды украшений в сундучке маленькую золотую черепашку. Её панцирь был украшен крошечными синими и зелёными камушками. — Выглядит ценным. — Тогда смело продавай, — она закатила глаза. — После Рождества! — возмутилась Кейли. — Конечно, — Инара погладила её по руке. Он вернул черепашку на место и взял серебряный браслет, инкрустированный нефритом. — Просто удивлен, что ты хочешь избавиться от всего этого. За это можно выручить много денег. — Это всё подарки клиентов, Мэл, — она взяла у него браслет и бросила его обратно в сундучок. — Они ничего для меня не значат. — Нет? Даже это? — он выбрал маленькую статуэтку, вырезанную из дорогого пурпурного дерева, с чрезвычайно несоразмерным эрегированным фаллосом. — Угу. Ты невероятно незрелый, ты знаешь это, верно? — Эй, это не у меня есть статуэтка с пенисом! — Жаль, что она слишком маленькая, чтобы использовать её как верхушку для ёлки, — пробормотала Кейли с мечтательным вздохом. — Что? Ты имеешь в виду его… Потому что я думаю, он выглядит довольно большим, насколько я вижу… Инара издала сдавленный стон. — Это символ плодородия. Прекрати паясничать и отдай мне её, — она потянулась, чтобы выхватить статуэтку из рук Мэла, но он не мог удержаться, чтобы не поднять его так высоко, где она не сможет дотянуться. — Ну не знаю, мне она нравится. Ты же сказала, она тебе не нужна, — он помахал статуэткой над Инарой. — Просто дай сюда, Мэл. — Так забери её, — он ухмыльнулся. Ему не должно было так сильно нравиться дразнить её, но он видел, как нарастает её раздражение, что делало эту женщину чертовски сексуальной. Она быстро вскочила, при этом что-то упало с её коленей, но он снова поднял фигурку так, чтобы она не могла до неё дотянуться. — Нужно быть быстрее. Она бросила на него такой взгляд, от которого даже Джейн замирал как кролик. — Знаешь что? Если она тебе так нужна, то оставь себе. Мне всё равно. — Мне нет! — вмешалась Кэйли. — Тогда вы с Мэлом можете сразиться за неё. А с меня хватит, — Инара наклонилась и подняла упавший предмет, поспешно засунув его в карман халата. — Да ладно вам, капитан. Ей место на ёлке на почётном месте. Подумайте сами! — Кейли бросила на Мэла умоляющий взгляд, но он слишком отвлёкся на вопрос о том, что Инара так стремилась скрыть. — Ну ладно, — он протянул фигурку Кейли, но остановился, так и не завершив дело. — Но только если Инара покажет то, что спрятала в карман. Подозреваю, что там даже что-то получше, если она не хочет показывать. Инара покраснела, видимо, смущённая тем, что он её застукал. — Поскольку я так люблю напоминать тебе об этом, а ты так любишь это игнорировать, скажу снова: это не твоё дело. — Значит, по крайней мере часть из этого что-то для тебя значит, — тихо произнёс он. — Возможно. — Что? Это? — Кейли вопросительно смотрела на них по очереди. — Это же всего лишь старый кусок резного камня. — Да, — сказала Инара неожиданно резко. — И он не слишком подходит как ёлочное украшение. Неловкая пауза повисла в воздухе, прежде чем Кейли встрепенулась. — Хм, кэп, так вы не возражаете?.. Его мысли бешено заметались. Этого не может быть… не так ли? Мэл нашёл его на Бомонде, в лавке ремесленника рядом с универмагом. Тратить на это деньги казалось глупостью, но что-то в этом олене, вырезанном из гладкого каменного овала, привлекло его внимание. Он носил эту чёртову штуковину в кармане месяц или больше, ловил себя на том, что иногда водит большим пальцем по гладкому прохладному боку, когда отвлекается, прежде чем набрался смелости отдать его ей. Он даже не мог припомнить придуманную им на ходу историю — типа, она оказалась случайно в мешке с монетами, которыми с ними расплатились, или, может, он сказал, что просто нашёл его. Так или иначе, однажды он принёс его в шаттл, сказав, что, по его мнению, ей может понравиться такая безделушка, поскольку ему она не нужна. Неужели это был тот самый? Инара сохранила его?.. Она смотрела на него хладнокровно и спокойно, но её рука всё ещё была в кармане, а на щеках по-прежнему алел румянец. Это была та фигурка, которую он подарил ей. Он бы поставил на кон свою жизнь. Любопытно. Кейли выжидательно смотрела на него, и он понял, что не расслышал ни слова из того, что она только что сказала. — Капитан, вы в порядке? — Э… да. Конечно. — Значит, вы не против отнести этот сундук в комнату отдыха? Мне нужно ещё захватить дополнительную проводку из машинного отделения. — Хммм? Да, я отнесу. Без проблем, — он рассеянно понял, что всё ещё сжимает в руках нелепую фигурку, но с трудом удерживал взгляд от блуждания и смотрел на Инару. Она сохранила его подарок. Все эти другие дорогие вещи… ей было все равно, что с ними будет… Он чувствовал себя странно смущенным, опуская статуэтку обратно в сундук и закрывая крышку, прежде чем поднять его. Обе девушки смотрели на него. — Тогда я пойду. Вы, двое, продолжайте… только не так громко… хихикайте. У меня зубы от этого чешутся.

***

— Не могу поверить, он действительно подумал, что мы говорим о корабле. — Да уж… И они обе снова захохотали. Она и забыла как это. Здорово было вернуться. Домой.

***

Инара лежала в постели, глядя в потолок, не в силах заснуть. Она пыталась придумать, что подарить Мэлу в качестве подарка от Тайного Санты, но так ни к чему и не пришла, кроме мыслей о самом Мэле, и это определенно не помогало ей уснуть. Она перевернулась на бок, потянув за собой шелковое одеяло, чтобы укутать плечи. Она хотела поцеловать его в ночь танцев, под звездами, а теперь корила себя за отсутствие смелости. Он тоже этого хотел, и от этого ей становилось хуже и лучше одновременно; её собственное бездействие в сочетании с тем фактом, что было взаимное желание, совершенно очевидное, они могли бы наконец… Не помогало. Она заставила себя сделать десять ровных вдохов, вдыхая через нос и выдыхая через рот, освобождая свои мысли. У него были красивые руки. Однозначно мужественные. Сильный. Достаточно большие, чтобы она осознала нежную тонкость собственных пальцев в его… Не. Помогало. Со вздохом разочарования она потянулась, чтобы включить лампу над кроватью. Она явно не заснёт в ближайшее время. Она могла бы хотя бы сделать что-то полезное. Кисти Кейли всё ещё лежали на столике… может быть, окончание ряда иероглифов поможет успокоить ее мысли. Если нет, то она могла бы заварить чайник ромашкового чая и прочитать мантру. Во всяком случае, это было лучше, чем бесцельно лежать, пока её мысли носятся по кругу. Рамка была уже наполовину закончена, и она погрузилась в монотонность тщательного рисования абстрактных геометрических форм и завитков. К тому времени, когда она закончила, у неё заболела рука, и она отступила назад, чтобы полюбоваться своей работой. Это действительно сделало пустую панель подходящей к декору комнаты. Сдерживая зевоту, она остановила свой взгляд на ряду символов, идущих вдоль стены рядом с её кроватью. По одному на каждого из них, кроме неё. Большинству из команды было легко выбрать именно ту характеристику, которая подходила им, то, чем она больше всего в них восхищалась. Мэл был хитрее всех остальных, но в конце концов она остановилась на «выносливости». Но насчёт себя, однако, она не могла решить. Она думала о «страдании», основываясь на буддийской концепции дуккха; думала о «сострадании» и «сочувствии», но ни одно из этих слов не казалось правильным. И, возможно, эта нерешительность, эта неуверенность были в каком-то смысле правильной реакцией с самого начала, но до сих пор ей просто не хватало ясности, чтобы увидеть это. Сняв крышку с баночки с краской, она обмакнула одну из самых маленьких кисточек в пигмент, соскребая с кончика излишки краски. Под «выносливостью» она написала новое слово: «возможность». Хотя она начала чувствовать усталость, она промыла каждую из кистей и тщательно высушила их. На этот раз, забравшись в постель, она уснула.