Горячая сталь, холодная магия

      Раннее утро приносит свежую горную прохладу и запах сырости с берега. Каждое утро в Нортпойнте начинается именно так. На улицах ещё сумрачно, горят фонари, потому что солнце только-только восходит над хребтами, и его лучи, мягкие, по-доброму тёплые, ещё не добрались до города. За окнами лают голодные собаки, кричат вороны, петухи будят людей звонкими голосами. Каждое утро в Нортпойнте начинается именно так, если Дамьена нет дома.       Вчера он вернулся, и это утро принесло ещё один запах: терпкий и очень приятный. В доме пахло кофе. Дамьен принёс эти зёрна из своего первого путешествия, и с тех пор аромат кофе наполнял их дом почти каждое утро. Дафна тоже пробовала варить его, если Дамьен уходил. Она брала небольшой ковшик, мелко перетирала зёрна, заливала водой и ставила на огонь. У неё не получалось. Кофе либо становился горьким, либо был похож на воду с песком. Наверняка тот каджит, с которым работал Дамьен, научил его какой-то хитрости. Но сколько бы Дафна ни спрашивала, брат только пожимал плечами и клялся, что никакого секрета нет.       Поэтому этим утром Дафна проснулась в особенно хорошем настроении. Когда она спустилась на кухню, на столе уже стояли две чашки, от которых поднимался полупрозрачный пар. Заметив сестру, Дамьен улыбнулся и сказал:       — Доброе утро! Я приготовил нам завтрак.       — За окном едва рассвело. — Дафна села на своё место, и Дамьен поставил перед ней глубокую тарелку с кашей. Каша у Дамьена тоже была необычная. — Это сухофрукты?       — Я рано встал, — признался Дамьен, — сходил к Райзу за вещами. Он помнит, что ты очень любишь фрукты, но он не мог привезти их из Эльсвейра свежими. Поэтому передал такой подарок.       Дафна смущённо посмотрела на брата и переспросила:       — Правда? Это… мне от твоего друга?       Дамьен не видел в этом ничего странного и снова улыбнулся. Дафна скучала по его никогда не унывающему взгляду и бодрому голосу.       — Что тебя так удивляет?       — Передай ему, что я очень благодарна.       На самом деле Дафну многое удивляло и ещё больше — печалило. С рождения живя в Нортпойнте, она никогда не знала людей, которых могла бы назвать друзьями. У неё был только Дамьен, но у Дамьена!.. У Дамьена были Райз, Зелайа, Джонатан, Зоргалия, ещё трое наёмников из их группы, чьих имён Дафна не помнила; у Дамьена были Десмонд, Янник и, в конце концов, та загадочная девушка, в которую он влюбился и о которой упомянул только раз, но так, что у Дафны внутри всё задрожало от трепета пред силой его чувств. Дамьен сумел сдружиться даже с леди де Лерон, строгой наставницей Дафны.       А у Дафны был только Дамьен.       — По правде говоря, я тебе тоже кое-что привёз, — сообщил он, не заметив, как Дафна погрузилась в размышления и поникла. — Не знаю, понравится ли тебе, но почему-то очень захотелось купить её для тебя.       Дафна посмотрела на брата взволнованным взглядом, и Дамьен положил на стол маленький свёрток яркой бархатной ткани. Дафна аккуратно взяла его. Свёрток был совсем лёгкий.       — Один кэмлорнский мастер делает их и продаёт на рынке. Говорит, ничего особенного в них нет и их никто не покупает, а мне почему-то так понравилось… и тебя напомнило.       На фиолетовом бархате лежала маленькая ласточка из малахита. Белый узор скользил по её брюшку и крылышкам, а глазик блестел крошечным жёлтым топазом. Дафна провела по броши подушечкой пальца. Минерал оказался очень гладким и тёплым.       — Дамьен, мне очень нравится. Спасибо.       — Пожалуйста, — беззаботно ответил он и первым сделал глоток горячего кофе.       — Она, наверное, дорогая?       Дамьен не стал отвечать, и Дафна, улыбнувшись, тоже взяла свою чашку. Кофе, который варил Дамьен, трудно было не любить. Напиток у него получался густым, ароматным и очень приятным на вкус. Его кофе согревал и наполнял силами ранним прохладным утром. Иногда Дамьен добавлял в кофе молоко, и Дафна не рискнула бы выбирать, как вкуснее.       — Чем займёшься сегодня? — поинтересовался брат, когда Дафна поставила на стол уже пустую чашку.       — Мне уже нужно быть у Урсулы. А ты?       — Провожу тебя, а потом ещё раз наведаюсь к Райзу и передам ему твою благодарность.       Дафна недоверчиво уточнила:       — Что, даже никуда не уйдёшь?       — Не думаю. — Дамьен засмеялся и добавил: — Может, навещу Десмонда.       Дафна сама завела этот разговор и сама же расстроилась, потому что Дамьен был волен делать всё, что ему захочется, а она была вынуждена до самого вечера оттачивать магическое мастерство под руководством невыносимой Урсулы. Но даже если бы у неё была такая свобода, на что бы она её потратила? Неужели сорвалась бы вечером в горы, чтобы в одиночестве наблюдать за кометой и звёздами? Или на рассвете ушла бы к морю слушать, как накатывают волны на скалы? Или забралась бы ночью на маяк смотреть с его высоты на Нортпойнт и следить за огнём? У неё не хватило бы храбрости.       Нортпойнт только просыпался, а Дамир и Дафна уже шли на другой конец города. На улицах сменялись караулы стражи, торговцы выносили товар на прилавки, ремесленники принимались за ежедневную работу. На крыльце дома портного застыл светловолосый юноша-подмастерье и с беспокойством посмотрел на Терребиусов. Дафна поздоровалась с ним кивком головы. Дамир усмехнулся, и молодой портной тут же поспешил зайти в дом. Этот паренёк был одним из тех, кого он спускал с лестницы. Уже в следующем году Дафна собиралась стать стажёром Гильдии Магов в Вэйресте, и все эти подростковые влюблённости ей были не нужны. Дамир прекрасно понимал, почему его юная сестра принимала любые ухаживания — ей было одиноко. Возвращаясь, он пытался сделать всё, чтобы она чувствовала себя нужной, но у него не получалось. Потому что, возвращаясь, он сам чувствовал себя невыносимо одиноким.       На рыночной площади им встретился ещё один человек, привлёкший к себе внимание. Это был крепкий высокий мужчина с гордой осанкой и уверенным взглядом. Он стоял у колодца в центре, осматривая суетящихся торговцев, а на его груди серебрились доспехи нортпойнтской стражи. Дамир никогда прежде не видел его в городе, но с первой встречи почувствовал исходящую от стражника угрозу. Этот мужчина ему не понравился. Он был на несколько лет старше Дамира, но выглядел так ухожено, что, если бы не высокий рост и крепкое телосложение, мог бы сойти и за ровесника Дафны. Надменный стражник проводил её мерзкой благосклонной улыбкой, — Дамир знал такие улыбки, — и Дафна, забеспокоившись, опустила голову. Зато Дамир не стал прятать взгляд. Он посмотрел на нового стражника с такой леденящей душу ненавистью, что любой другой и думать бы забыл о юной чародейке. Однако этот мужчина только ещё шире ухмыльнулся и с вызовом откинул плащ, демонстрируя эфес меча.       Дамир не смог подавить гнев и уже был готов подойти к выродку и поговорить с ним один на один, как вдруг у крайней торговой палатки раздался недовольный женский крик. Дамир узнал жену фермера, которая продавала ранний урожай: ягоды, томаты и редис. У прилавка стояли трое неизвестных мужчин, похоже, приезжие наёмники, и один из них нагло взял из корзины несколько плодов и собрался идти дальше. Дамир не смог стерпеть этого.       — Эй! — окликнул он парня. — Ты забыл заплатить.       Незнакомец обернулся к нему с туповатой улыбкой на грубом лице. Он был вооружён широким охотничьим ножом, двое его приятелей замерли у него за спиной, скрестив руки. Они были уверены, что этот молодой долговязый бретон ничего им не сделает. Дамир расправил плечи и повторил:       — Ты не заплатил.       — Дамьен, да боги с ними, пусть идут… — упавшим голосом воззвала к нему торговка.       Но Дамир стоял на своём.       — Заплати сейчас же. Или верни то, что взял.       Мужлан, насмехаясь над ним, потёр помидор о рубаху и надкусил. Начав терять терпение, Дамир сделал шаг, не думая о последствиях. Впрочем, последствия-то были ему хорошо известны. Но честь была важнее.       Его остановил скучающий чужой голос:       — Так, детишки, а ну разошлись!       Дамир резко посмотрел направо и увидел, как к ним приближается тот смазливый стражник, который стоял у колодца. Дорогие доспехи явно указывали на его высокий статус.       — Что у вас тут за проблема?       — Проблема в том, что стража бездействует, когда у них под носом крадут товар на рынке, — зло сказал ему Дамир. Ростом он был не ниже этого самодовольного петуха, но панцирь и наплечники придавали стражнику такой угрожающий вид, что Терребиус уже мысленно себя похоронил. Не успел вернуться, уже ввязался…       — Разве? Я только что слышал, как фермерша разрешила им уйти. Ведь так? — Стражник посмотрел на женщину, и она, испугавшись, опустила взгляд. Её молчание было растолковано как подтверждение. — Вот видишь? Так чего пристал к хорошим людям?       — Я не позволю этой гнили множиться в моём городе. И тебе выгораживать их не позволю.       Стражник устало цокнул языком, всеми силами показывая, как ему недосуг возиться с этим морализатором, и достал из поясной сумки монету.       — Сдачи не нужно.       Искрясь на солнце, монетка сделала несколько оборотов в воздухе и упала в грязь у ног торговки. Незнакомые мужчины засмеялись и ушли.       — Какая же ты сволочь…       Будь перед ним сам король, Дамир не побоялся бы, но вдруг маленькая холодная ладонь сомкнулась на его запястье, удержав от необдуманной драки.       — Не надо, Дамьен. Идём.       Дафна потянула его за собой, уводя с рыночной площади. Ему понадобилось время, чтобы остыть. Когда они отошли достаточно далеко, Дафна пояснила:       — Это лорд Ралуа. Новый капитан стражи.       Дамир подавил снова вскипающую в груди ярость. Гилберт Ралуа был молод, красив, богат и занимал почётную должность, но это не превозносило его над другими.       — Как его тут терпят?!       — А есть выбор? Он капитан стражи и сын знати.       — Ты пересекалась с ним раньше?       Дафна помедлила с ответом, но призналась:       — Да. Он дежурит здесь каждое утро.       — Он говорил с тобой?       Она обернулась и возмутилась:       — К чему этот допрос, Дамьен?       — Так вы говорили?       — Да.       — О чём?       — Он спрашивал, как меня зовут и чем я занимаюсь. Дамьен, всё нормально.       Дафна снова пошла вперёд, но Дамир легко схватил её за плечо и развернул к себе. Сестра испугалась. Он постарался говорить спокойно и мягко:       — Послушай, я не слепой, я заметил, как он на тебя посмотрел и как ты отвернулась. Если он обижал тебя, если приставал к тебе, если ты его боишься…       — Дамьен, — пресекла его Дафна, — успокойся. Когда я уеду в Вэйрест, ты тоже будешь везде за мной ходить и подмечать, кто как на меня смотрит?       — Я переживаю, — попытался оправдаться он. Ему хотелось как можно дольше не обсуждать переезд Дафны в Вэйрест. — Ты сама видела, какой он человек.       — Идём, я и так уже опоздала на занятие.       Дом леди Урсулы де Лерон стоял на улице, выводящей к маяку. Дамир на несколько секунд задержал взгляд на огне, пылающем под небесами, и подумал, что надо будет купить в таверне бутылку эля и наведаться к смотрителю — большей платы за ночь на маяке старик не требовал, а Дамир соскучился по открывающимся с высоты видам на море и город, да и комету оттуда будет хорошо видно.       Дафна поднялась по ступеням и постучала в дверь наставницы. Чародейка почти сразу же открыла ей; она распахнула дверь нервным резким движением, но её лицо, сосредоточенное и хмурое, преобразилось, как только она увидела, что ученица пришла не одна.       — Дамьен! С возвращением. — У леди де Лерон был хорошо поставленный громкий голос, и помимо магии она учила Дафну этикету, правильной речи и общим наукам. Терребиусы не были известным богатым родом, но отец делал всё, чтобы вырастить дочь благовоспитанной женщиной, достойной лучшего будущего. Раз уж сын вышел таким непутёвым.       Урсула рано овдовела и большую часть жизни провела в одиночестве, посвящая себя исследованиям. В Нортпойнте она слыла строгой пожилой леди, и городская ребятня предпочитала держаться от её дома подальше. Дафна тоже недолюбливала наставницу за ворчливый нрав и железные принципы. А Дамиру Урсула нравилась. Он был с ней любезен, и она отвечала ему вежливыми улыбками. Пару раз она написала для него свитки заклинаний, которые спасли ему жизнь в дороге. Сам Дамир никогда не умел колдовать и даже в теории не представлял, как это возможно, поэтому иногда пользовался готовыми заклинаниями: прочитал руны — и, считай, профессиональный маг. Умением читать магические символы он тоже был обязан леди де Лерон и отчасти поэтому питал к ней тёплые чувства.       Он легко поклонился.       — Рад вас видеть. Есть ли успехи в ваших исследованиях?       Урсула вежливо кивнула, благодаря его за хорошие манеры, и ответила:       — В следующем месяце я планирую закончить трактат о влиянии магического истощения на ментальное состояние мага и отправить его на рецензирование в Университет Таинств. Мне приятно, что вы спросили.       Дамира позабавила их попытка вести непринуждённую светскую беседу.       — Боюсь, мне пора. Хорошего вам обеим дня.       Дафна пошутила:       — Я тебя ещё увижу?       Дамир засмеялся, и даже Урсула, зная о страсти молодого человека к странствиям, позволила себе улыбку. Когда дверь за пожилой чародейкой закрылась, Дамир свернул на центральную улицу к таверне. Планов на сегодня не было, и он собрался снова встретиться с К’Харо-Риизом.       Он застал каджита в полном дорожном облачении, что немало удивило. Не дожидаясь вопроса, Райз довольно обнажил острые клыки и пояснил:       — Мне повезло найти корабль.       — Уже отплываешь? А я хотел познакомить тебя с Дафной.       — Мне приятнее оставаться для неё рассудительным храбрым воином из твоих рассказов, — смеясь, отозвался К’Харо-Рииз. — Не хочу, чтобы она во мне разочаровалась.       Дамир утомлённо закатил глаза и протянул:       — Ра-айз!..       Сутай-рат завязал походный мешок из плотной тёмной ткани и взвалил его на плечо. В другой руке он держал запасной клинок и лук со стрелами, и Дамир молча вызвался помочь другу.       — Она была очень признательна тебе за подарок, — передал Терребиус, выходя из комнаты следом за К’Харо-Риизом. — Жаль, не сможет поблагодарить лично.       — Я не последний раз в Нортпойнте.       — Хотелось бы в это верить.       Райз озадаченно смотрел, как бретон выходит из таверны с его вещами и уверенно направляется в сторону конюшни. Дамир очень хорошо знал этот город, но ещё лучше он знал выводящую из него дорогу. К’Харо-Рииз с издёвкой заметил:       — Ты вроде не собирался со мной в Скайрим. Или после суток дома уже заскучал?       Дамир усмехнулся. Он хотел бы отправиться с Райзом и отправился бы, если бы с Дафной хоть кто-то остался. Ей и без того было грустно в Нортпойнте, и Дамир не хотел бросать её. Может, преступив через себя, он вытащит её завтра в горы. Или хотя бы на маяк. Он никогда не брал её с собой прежде, хотя Дафна и напрашивалась, потому что… это были как бы «его» места. Он приходил туда, чтобы обо всём подумать. Или не думать ни о чём. Но сейчас стоило показать их ей.       — Нам по пути, — объяснил Дамир К’Харо-Риизу и вышел из города.       Пока каджит снаряжал Тарума, Дамир смотрел на север, где собирались густые тёмные облака, и думал, грянет ли буря? Отец умел предсказывать погоду, чтобы знать, когда лучше отправляться в море. Дамир пытался угадать, чтобы знать, стоит ли ему идти на берег. Если будет шторм, то стоит.       — У вас в Нортпойнте всегда так беспокойно? — вдруг поинтересовался Райз.       — Беспокойно?       — Какие-то придурки вчера устроили дебош в таверне. Бедный трактирщик не знал, куда деться.       Дамир без удивления понял, что знает, о ком идёт речь.       — Их было трое? — Райз подтвердил. — Не знаю, кто это и как давно они здесь, но кажется, их покрывает новый капитан стражи. Мне всё это не нравится.       — Тогда будь начеку.       Когда К’Харо-Рииз вывел коня на дорогу, Дамир сменил тему и всё же попытался узнать:       — Так что у тебя в Скайриме? Ты так и не сказал.       — Я собираюсь вернуть свой плащ.       На мгновение Дамиру показалось, что он ослышался.       — Плащ?       — Да. Один оборванец стащил мою сумку в хаммерфелльской таверне. Там был мой плащ.       — Тот белый с золотой вышивкой?       Райз кивнул.       — Анзурат-ра подарила его мне.       Дамир замолчал и замедлил шаг, словно звучание этого имени пронзило его до дрожи. В горле сделалось сухо, в руках — холодно, а в груди — горячо. Дамир не видел её уже много лет, а К’Харо-Рииз практически не говорил о своей сестре.       — Да, — согласился Дамир не своим голосом, — этот плащ нужно вернуть.       Некоторое время они шли молча. К’Харо-Рииз бессменно улыбался и ждал, когда его спутник разберётся с чувствами и снова сможет говорить.       Нет, Дамир не возьмёт Дафну сегодня в горы.       — Почему ты уверен, что тот вор в Скайриме? — преодолев оцепенение, всё же спросил Дамир, чтобы путь не казался таким унылым из-за его тоски.       Райз неспешно отозвался:       — Я выследил его шайку до границы.       — Думаешь, сможешь его разыскать?       К’Харо-Рииз утомлённо взглянул на Дамира, как на ничего не смыслящего котёнка. Если Райз хотел кого-то разыскать — он непременно сделает это. В этом не стоило сомневаться.       Дамир забыл про вопрос и поинтересовался о другом:       — Ты сказал: шайка. Сколько их?       — Человек десять или больше.       Стало понятно, почему К’Харо-Рииз хотел взять Дамира с собой. Каджит был достойнейшим воином из всех, кого знал Дамир, но он не был бессмертным.       Чтобы сменить тему, Райз неожиданно спросил:       — А ты куда направляешься?       — Навещу одного приятеля.       Каджит хмыкнул, о чём-то задумался и не стал отвечать.       Когда они дошли до перекрёстка, Дамир замедлил шаг, а затем вовсе остановился. К’Харо-Рииз с подозрением заметил:       — В какую же глушь забрался твой приятель.       — Там есть небольшой приорат. Он послушник.       — А, — коротко обронил Райз. — Ну да.       Дамиру до того не понравилось, как это прозвучало, что он начал беспокоиться. К’Харо-Рииз не мог знать Десмонда. Но неужели о чём-то догадывался?       Чтобы отвести подозрения, Дамир не стал ничего уточнять и попрощался:       — До встречи?       — До встречи, парень. Береги себя.       — Ты себя тоже, Райз.       К’Харо-Рииз со свойственной ему грацией поднялся в седло и продолжил путь по большому тракту. Дамир же свернул на заросшую лесную тропу. Дорога до приората бежала по замшелым камням сквозь острые листья папоротника, с обеих сторон её обступали высокие горные пихты и кедры. Под ногами появлялись ямы, корни и ветки, но Дамир, не замечая, обходил их и не особо любовался лесным пейзажем.       Поэтому небольшое серокаменное здание появилось перед ним неожиданно. Церковь стояла у подножия горы, здесь было трудно заниматься земледелием, но одинокая монахиня всё равно работала на малочисленных грядках, ухаживая за посевом. Поодаль паслось стадо овец, зрели красные ягоды на густых ветвях вишни. Монахиня взглянула на печального путника и, не произнеся ни слова, вернулась к своим делам.       Дамир осмотрелся, но больше никого не увидел, поэтому свернул к старому кладбищу. Сюда редко приходили. Большинство могил заросло, надгробия перекосились, некоторые — потрескались. Дамир пробрался сквозь ряд безымянных плит к той, что выглядела самой новой. На камне чернела надпись:

Джинни Терребиус

20, Месяц Утренней Звезды, 3Э 375 — 18, Месяц Руки Дождя, 3Э 410

      Дамир смахнул грязь с надгробия и вырвал из земли пробившиеся сорняки. На её могиле росли голубые и лиловые ветреницы. Она их любила.       — Нам тебя не хватает, мам, — едва слышно проронил Дамир, а потом что-то заставило его поднять взгляд, и он заметил девушку, застывшую на краю кладбища.       Незнакомка носила невзрачные мужские одежды и нож на поясе. У неё были большие красивые глаза, тёмные пятна под ними и худое болезненное лицо. В обрамлении чёрных волнистых волос загорелая кожа выглядела тонкой и бледной. Дамир поднялся, не отрывая от девушки взгляда, но она поспешила уйти и скрылась в дверях церкви.       Он почему-то хотел пойти за ней, но на улице появился ещё один человек. Невысокий мужчина прихрамывал на правую ногу и уверенно направлялся в его сторону. Дамир пошёл ему навстречу.       — Как всегда неожиданно, — хрипло сказал Десмонд и тяжело опустился на скамью перед церковью.       Дамир не стал на это отвечать.       — Что это за девушка?       — Гвендолин. Я подобрал её на улицах Шорнхельма. Ей могли оттяпать руку за воровство.       — Ого, — только и сумел выдавить Дамир и замолчал, не зная, что добавить.       Десмонд сам продолжил:       — Семь лет назад отец выставил её на улицу, когда мать умерла. С тех пор Гвендолин жила в подвале заброшенного дома.       — Она выглядит болезненно.       — Она плохо спит, — пояснил коловианец.       Дверь церкви скрипнула, и Гвендолин снова вышла на улицу. Вблизи она выглядела ещё хуже. У Дамира потяжелело в груди от жалости к ней. Сам он давно забыл, что такое сновидения. Они перестали приходить к нему с тех пор, как Анзурат покинула эти берега.       — Давайте я вас познакомлю, — оживлённо предложил Десмонд. — Лин, это Дамь…       — Дамир, — перебил Терребиус и протянул девушке руку. Она слабо пожала её в ответ, в глазах осталось полное безразличие. Гвендолин, вероятно, была одного возраста с Дафной, но из-за своего состояния выглядела намного старше.       В груди вдруг снова кольнуло так, что Дамир едва не сломал Гвендолин хрупкую руку своей железной хваткой, но сдержал себя, не подал виду, что его что-то беспокоит.       Десмонд продолжал говорить, не заметив ничего странного:       — Дамир мой хороший друг и мой ученик, давно превзошедший учителя.       — Скажешь тоже. — Дамир усмехнулся, чтобы скрыть смущение. Всему, что он умел, он в самом деле был обязан Десмонду. Благодаря этим навыкам Дамир до сих пор оставался жив.       — Очень рада знакомству. — Голос Гвендолин был слабым и тихим, как и вся она. Но она нравилась Дамиру. Милая, спокойная и смелая. Эта храбрость читалась в её взгляде и чувствовалась в рукопожатии.       — Я тоже.       Десмонд грузно поднялся со скамьи, припал на одну ногу, и Лин тут же схватила его под руку, чтобы помочь устоять. Мужчина рассмеялся.       — Придётся тебе к этому привыкнуть…       — Тебе тоже.       Дамир удивлённо поднял брови, смех Десмонда сменился тёплой улыбкой. Когда девушка отпустила его локоть, коловианец приблизился к кусту вишни и принялся собирать самые зрелые ягоды. Это была необычная вишня — хайрокская голубая, — такая росла только на юге полуострова, да и то считалась редкостью. Гвендолин быстро смекнула, что не должна мешать своим присутствием, и куда-то исчезла.       — Похоже, она испытывает к тебе особенно тёплые чувства, — сказал Дамир, наблюдая, как коловианец кладёт ягоды в карман дублёной куртки.       Десмонд с ухмылкой признался:       — Решив подарить ей крышу, я думал, что это мне придётся за ней ухаживать. А случилось наоборот.       — Так разве плохо?       Имперец пожал плечами. Дамир тоже сорвал ягоду. Она оказалась кислой на вкус и вязала рот.       — Дамьен, я тут затеял ещё одно дельце, — неожиданно произнёс Десмонд, — и мне бы не помешал помощник.       — Даже не спрашивай, я с тобой.       — Уверен? Можешь оказаться вне закона.       — Но ты же как-то живёшь с этим.       Десмонд Тайкрост не был преступником. Он сам охотился на преступников. Только правосудие об этом не знало, и, когда тела находили, Десмонд становился разыскиваемым убийцей. Он жил так уже не один десяток лет.       За ним охотился не только Имперский Легион. За ним охотилось всё Тёмное Братство — самая таинственная и опасная гильдия наёмных убийц в Тамриэле. С ним у Десмонда были давние счёты.       — Я знаю, что один Тёмный брат сейчас в Фэлс Ране, — негромко рассказал Десмонд. — Сколько он там пробудет — неизвестно, поэтому времени у меня мало. Мне некогда возиться с западнёй для него, так что я подумал просто его подкараулить. Для этого нужны минимум двое.       Дамир не собирался тянуть и пообещал:       — Мы справимся.       — Если ехать, то сейчас.       — Хорошо. Я только загляну домой.       До Фэлс Рана, небольшого поселения на юге от Нортпойнта, был день пешего пути. Несмотря на то, что Десмонд вывел из конюшни приората двух старых пегих жеребцов, вернуться домой к ужину Дамир никак бы не успел. Он оставил Дафне записку на столе, в которой извинился, что всё-таки не усидел на месте, и сообщил, что вернётся ночью, так что пусть не ждёт его. Он опоясался мечом, снял с вешалки у двери дорожный плащ, и уже через час два невысоких неосёдланных коня неспешно рысили по тракту.       Дамир нечасто ездил верхом, но ещё реже ему доводилось ездить без седла. Было непривычно, неудобно, и штаны натирали ноги. Он бы охотнее предпочёл пойти пешком.       Но Десмонд спешил. Он закрепил за спиной широкие парные клинки, на боку красовалась изогнутая рукоять эльфийского оружия. Десмонд обладал такой непримечательной внешностью, что умудрялся оставаться безликим для стражников и Тёмных братьев уже столько лет. Он был коренастым, круглолицым, щёки покрывала короткая щетина, на лбу блестела от пота залысина. Все, кто его видели, могли описать только плотного мужчину средних лет. Немалая часть Тамриэля подходила под это описание, так что неприметная внешность совершенно точно играла Десмонду на руку.       Но был у него и существенно мешающий недостаток. Десмонд был хромым. И чем старше он становился, тем болезненней проявлялся его недуг.       Когда они только познакомились, коловианец взялся тренировать Дамира в поединках на мечах и часами отрабатывал с ним сложные приёмы. Наверное, это имело свои последствия. Сейчас Тайкрост с трудом мог ходить, а если и пересиливал себя, то потом сутки проводил прикованным к кровати. Именно поэтому они ехали верхом.       Может, Дамиру стоило рассказать об этом Гвендолин, чтобы не верила, если Десмонд начнёт кичиться, что всё в порядке. Ничего не было в порядке. И с охотой на Тёмных братьев ему пора было завязывать. Только мог ли он отступить, когда с самой юности пытался добраться до них?       Они подъехали к Фэлс Рану ранним вечером. Солнце уже опускалось за горы, но ещё не начало алеть. Десмонд привязал коня и негромко распорядился:       — Дальше пойдём по одному. Приходи в местную таверну и садись так, чтобы меня видеть, но не вызывать подозрений. Сегодня я буду наживкой. Через какое-то время я выйду из таверны, и убийца пойдёт за мной. А ты… в общем, постарайся сделать так, чтобы я остался жив.       План казался Дамиру, мягко говоря, ненадёжным.       — Как он узнает тебя?       — Узнает, — уверенно пообещал Десмонд. — Я популярен в их кругах.       Здесь он не солгал. Насколько знал Дамир, Кэмлорнский Охотник вселял в Тёмных братьев животрепещущий ужас: за тридцать лет он, работая в одиночку, существенно проредил их ряды. Десмонд был родом из Кэмлорна, поэтому его так прозвали.       — А как я узнаю его?       — Это редгард. Недавно ему сломали нос.       Дамир кивнул, и Десмонд пресёк дальнейшие вопросы резким движением руки. Он поправил плащ, скрывая им оружие, и вошёл в деревню. В Фэлс Ране было не больше десяти дворов, в центре стояло высокое здание таверны. Здесь часто останавливались идущие в Нортпойнт странники, и Дамир не был исключением. Но он, проходя через Фэлс Ран, неизменно вспоминал, что именно здесь нашли убитой его мать. Выяснить, кто это сделал, так и не удалось.       Выждав несколько минут, Дамир направился вслед за Десмондом. Когда он зашёл в таверну, коловианец уже сидел за прилавком, разговаривая с хозяином. Перед ним стояла большая кружка. Дамир сел у окна справа, чтобы видеть и зал, и выход. К нему тут же подбежала пышнотелая женщина с подносом и предложила выпивку. Дамир согласился, но пить не стал.       Он пытался тайком осмотреть посетителей и почти сразу заметил высокого чернокожего мужчину, исподлобья глядящего на Десмонда. На лице редгарда растекалось уродливое пятно, переносицу закрывала криво приклеенная полоска ткани.       Осушив кружку, Десмонд расплатился с трактирщиком и, опираясь о прилавок, поднялся. Редгард быстро отвернулся и сделал вид, что заинтересован чем-то другим. Хромая, Десмонд вышел из таверны и ни разу не посмотрел в сторону Терребиуса. Почти сразу же из-за стола встал и редгард.       Дверь не успела за ними закрыться, Дамир сумел придержать её ладонью и выскользнул на улицу. Десмонду даже не приходилось стараться. Он не мог идти быстро, а его хромота была слишком заметна, поэтому Тёмный брат сразу распознал в коловианце Кэмлорнского Охотника. Наверняка удивился, почему этого беспомощного калеку до сих пор не могут поймать, и очень обрадовался несказанной удаче. Может, уже строил планы о громкой славе среди своих. Но только и Тёмный брат был обычным человеком. Дамир заметил изогнутый кинжал у него за поясом рукоятью влево и тяжёлую саблю на правом боку. Значит, левша.       Десмонд вёл убийцу в узкий переулок между домами. Дамир держался на удалении и видел, как редгард потянулся к кинжалу левой рукой, а когда они скрылись с чужих глаз, Тёмный брат схватил Десмонда и прижал его к стене. Тайкрост не издал ни звука. Его взгляд оставался рассудительным, а руки… руки Десмонда остались свободными, и, в отличие от надменного убийцы, Дамир знал, что парные клинки Дес крепит рукоятями вниз. Их можно быстро и легко выхватить.       Шею Десмонда холодило лезвие приставленного кинжала. Правая рука редгарда лежала на плече Кэмлорнского Охотника и до боли сжимала сустав. Десмонд мог бы перерубить обе его руки одним движением, но он не стал этого делать.       Ведь Дамир, обнажив меч, уже коснулся остриём спины редгарда.       — Медленно подними руки и брось кинжал, — потребовал Терребиус. — Очень медленно.       Десмонд усмехался в лицо Тёмному брату. Тот нехотя повиновался, а когда оружие глухо упало на землю, резко развернулся, пригнулся, избегая клинка, и ударил Дамира в живот. Дышать стало нечем, Дамир захрипел, согнувшись, и видел, как изящно редгард выхватывает саблю в пируэте, чтобы ранить Десмонда.       Десмонд продолжал усмехаться, потому что сабля встретилась со сталью его правого меча. Левый коснулся подбородка Тёмного брата, заставляя того поднять голову.       — Хорошая попытка, молодец, — тихо похвалил Десмонд. — Но теперь давай без глупостей. В былые времена я бы мог с тобой повозиться, но сейчас дэйдрова нога слишком болит.       Дамир, более-менее придя в себя, отобрал у редгарда саблю и завёл его руки за спину. Он держал крепко, хотя убийца не сопротивлялся. Доверяя напарнику, Десмонд тоже опустил оружие и достал из поясной сумки маленький тёмный флакончик.       — Выпей.       Тёмный брат высокомерно прыснул.       — Даже не думай.       — И почему вы всегда такие упёртые? — Десмонд наигранно вздохнул, а потом сжал лицо редгарда, раскрывая ему рот, и вылил скуму. Редгард задёргался, но Дамир не позволил ему вырваться.       Впрочем, план Десмонда не удался, потому что в следующую секунду Тёмный брат выплюнул жидкость ему в лицо. Десмонда это уже не удивляло.       — Каждый раз одно и то же. Ладно, давай по-другому.       Он обошёл редгарда и, положив руку ему на затылок, резко ударил лицом о стену. Повязка на лице Тёмного брата стала красной, он завопил от боли. Потом Десмонд ударил ещё, и на этот раз редгард промолчал, а Дамиру пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать его ослабшее тело.       Десмонд вытер лицо рукавом и недовольно повторил:       — Каждый дэйдров раз…       Дамир пытался не волноваться, но сердце в груди билось очень быстро.       — Что нам теперь с ним делать?       — Ты берёшь под одну руку, я — под другую, и ведём его к лошадям. — Десмонд говорил так спокойно, что сразу было понятно: он проворачивает подобное не впервые.       — Мы вот так просто пойдём с ним по улице?       — Наш приятель перебрал в таверне, нарвался на неприятности и был проучен. Рядовая ситуация, никто и слова не скажет. — Десмонд видел, что Дамира это не убедило, и добавил: — Он приезжий в Фэлс Ране, его здесь никто не знает. Идём, пока не очнулся.       Люди, встречавшиеся им по пути, не говорили ни слова, только испуганно оглядывались, и Десмонд шутливо рассказывал им свою версию произошедшего. К удивлению Дамира, в это верили. Они выволокли редгарда к лошадям и взвалили тело на одного жеребца. На второго сел Десмонд.       — Тут есть одно местечко совсем рядом, — рассказал он. — У реки.       Дамир облизал сухие губы и молча кивнул.       Местечком, которое упомянул Десмонд, оказалась небольшая пещера в скале. Сюда редко кто заходил, потому что переправы через реку не было, но Десмонд знал тихий глубокий брод в миле восточнее, который, однако, легко можно было преодолеть на лошадях. Когда они оказались в подземелье, Десмонд лично привязал редгарда к крепкому сталагнату и несколько раз проверил надёжность верёвки. Дамир сидел в тёмном углу и пил из бурдюка. То, как хладнокровно, уверенно и привычно работает Десмонд, вселяло в него страх. Он и раньше помогал ему. Каждый раз было не по себе.       — Дамьен. — Голос Десмонда гулким эхом пролетел под сводами пещеры, и парень вздрогнул. — Они жестокие убийцы, которым не ведомы ни любовь, ни сострадание, ни какое-либо понятие чести. За деньги богачей они убивают женщин и детей, они убивают невиновных по чужой прихоти. И они остаются безнаказанными. Он, — Десмонд резко указал на редгарда, — не пожалел бы ни тебя, ни твоих близких, если бы ему приказали. Он убил бы их так жестоко, как счёл бы нужным. Его рука бы не дрогнула. Знаешь, чем они себя оправдывают? Тем, что грех убийства остаётся на душе заказчика. Они всего лишь инструменты в чужих руках и не несут за свои действия никакой ответственности. Такие, как он, — Десмонд снова кивнул в сторону Тёмного брата, — не заслуживают ни милосердия, ни пощады.       Дамир шумно сглотнул и закивал, соглашаясь. Он совсем не об этом думал.       — Мою… Мою мать убили на этой реке, — выпалил он, когда Десмонд замолчал. — Она уехала в Даггерфолл, а через пять дней в лесу нашли её лошадь. Потом и её саму отыскали. Её тело выбросили на этом же берегу, оно посинело и разбухло от воды… На ней не было следов насилия, только на запястьях остались вмятины от верёвки. Я до сих пор не знаю, кто это был и за что он сделал с ней это.       Десмонд затаил дыхание, пока Дамир говорил, а потом опустился рядом на ледяной камень пещеры и утомлённо выдохнул.       — Не надо было брать тебя в Фэлс Ран. Прости.       — Не за милю же мне теперь его объезжать.       — Я помню, как вы её хоронили. Но я не знал, что всё случилось так. Мне жаль.       Дамир кивнул, принимая соболезнования, а потом в углу закашлялся связанный редгард, избавляя их от необходимости дальше обсуждать столь болезненную тему. Десмонд не спеша поднялся и подошёл к Тёмному брату. Тот смотрел на Кэмлорнского Охотника с нескрываемой ненавистью.       — Не знаю, почему ты решил, что я для тебя опасен, — начал Десмонд, опустившись перед редгардом. — Я лишь хотел поговорить. Мне нужно знать, где Льюис?       Редгард нахально рассмеялся, а Дамир потерял к ним всякий интерес. Десмонд никогда не знал своих настоящих родителей. Он жил в приёмной семье вместе с ещё одним мальчишкой. Но если Десмонд с детства был добрым и спокойным, то Льюис, его сводный брат, отличался нервозностью и повышенной агрессивностью к окружающим. Как-то Льюис нашёл раненую пуму и принёс её домой. Он держал её в клетке и не кормил несколько дней, а потом… Потом выпустил обозлённое животное на Десмонда.       С тех пор Дес хромал на правую ногу.       Попытки семьи образумить Льюиса закончились тем, что он схватил нож, убил родителей и сбежал. Убийство повесили на Десмонда, он, калека, отработал на каторге в шахтах несколько лет. Ему помогли сбежать.       Десмонд знал, что после того случая, Льюис стал одним из Тёмных братьев, и до сих пор искал его, чтобы отомстить.       — Льюис? — смеясь, переспросил редгард. — Я знаю Льюиса, отличный парень. Но ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что я тебе что-то расскажу.       Десмонда его речь абсолютно не впечатлила.       — Я ведь могу ещё раз сломать тебе нос.       — Да хоть все кости пересчитай.       — Это можно. — Десмонд обошёл сталагнат, сжал холодную руку редгарда и уточнил: — С какого пальца предпочитаешь начать?        — Ты зря тратишь вре…       Тёмный брат не смог договорить, пещера наполнилась его громким болезненным криком. Дамир даже не расслышал, как хрустнул вывернутый сустав.       — Ты уверен? Учёные говорят, что у человека свыше ста восьмидесяти костей. Будем продолжать?       Редгард не ответил, тогда Десмонд выпрямился и обратился к Дамиру:       — Можешь возвращаться. Я здесь немного задержусь.       Дамиру и впрямь не следовало тут оставаться, он больше ничем не мог помочь. К тому же он обещал Дафне вернуться, а небо уже давно потемнело.       — Возьми лошадь. Оставь её в конюшне, я заберу на обратном пути.       Дамир кивнул.       — До встречи.       — Бывай. Загляни ко мне как-нибудь.       Над северным побережьем Хай Рока застыли мрачные тяжёлые тучи, но даже сквозь них виднелась яркая огненная точка — комета, вот уже почти неделю горящая над полуостровом. Было тихо и душно. Вдалеке не гремели раскаты грома и не сверкали молнии, но теперь Дамир точно знал, что будет буря. Он думал свернуть к морю и просидеть перед ним до самого утра, потому что этот день потревожил слишком многое в памяти и ему до безумия не хотелось возвращаться в город и разговаривать с людьми, но он не мог нарушить данное сестре обещание. Может, когда он перешагнёт порог дома, тревога в душе утихнет.       Он всё же обманул Дафну. Гнать коня не хотелось (да и не умел он, без седла), и Дамир не слишком-то следил за дорогой. Обратный путь в Нортпойнт занял у него немало времени.       В городе тревога не утихла. Он думал о матери, которой было всего тридцать пять, об отце, которого могла настичь буря, о Дафне, которой скоро предстояло начать самостоятельную взрослую жизнь, и об Анзурат. Всё это не делало его тоску слабее.       Как и просил Десмонд, он оставил пегого в конюшне и зашёл в город. Караульные его знали и давно без опасений пропускали ночью за ворота. Дамир сразу же свернул к дому. И остановился в нескольких шагах, заметив, что фонарь у калитки не горит. Дафна всегда зажигала его в сумерках. Неужели мог погаснуть?       Дамир поднялся на крыльцо, отворил дверь и, снимая сапоги, обратил внимание на то, что у входа нет сандалий сестры. Его записка на столе осталась нетронутой. Сердце бешено заходило, предчувствуя что-то недоброе, и Дамир сам не помнил, как в мгновение ока оказался перед комнатой Дафны и робко толкнул дверь.       Дафны дома не было.       Он запустил пальцы в волосы и тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки и не паниковать.       Он тоже впервые не вернулся ночевать домой, когда ему было пятнадцать. Может, и Дафна, глядя на брата, решила позволить себе немного свободы?       Может, она зашла домой, нашла его послание, и решила увидеться с какими-нибудь друзьями?       Может, Дафна проводит с кем-то время в городской таверне?       Может, пошла посмотреть на бурю к маяку или скалам?       Может, просто допоздна засиделась за книгами у Урсулы и заснула, а пожилая чародейка не стала её тревожить?       Из всего, что пришло на ум, правдоподобным выглядел только последний вариант. Остальное подошло бы Дамиру, но никак не Дафне. Или… или, посвящая жизнь дорогам и путешествиям, он совсем не знал свою сестру? Он ведь не видел, как она выросла.       Дафна была уже взрослой. Она была умна и знала немало опасных заклинаний. В случае чего она могла за себя постоять. И она никогда бы не стала делать глупостей.       Дафна взрослая, твердил себе Дамир, сидя на её кровати и смотря в окно. Она вольна поступать так, как ей захочется. И вольна не ночевать дома. Он не должен запрещать ей этого и не должен переживать…       Но она должна была его предупредить!       Дамир в который раз шумно выдохнул. Он точно не сможет заснуть, пока Дафна не вернётся. Он дождётся её, убедится, что всё в порядке, и только потом позволит себе расслабиться.