Секрет трёх заклинаний

Родители приехали в дом в течение получаса. Позвонила им, как только смогла успокоить дрожащий голос. Я сидела на кровати, вжавшись в угол и с такой силой вцепившись в простынь, что костяшки побелели. Мама влетела в мою комнату, чуть не сорвав дверь с петель, и тут же обняла меня, она вжимала моё тело, будто проверяя, что я тут. Внизу гремели шаги и заклинания отца: он выискивал любую нечисть, хотя барьер уже работал. — М-мам, с ней же всё будет в порядке? — Я обмякла в её руках, позволяя слезам стекать по ледяным щекам. Казалось, что я не должна вот так сидеть и бездействовать, мы можем догнать его, вернуть Миру домой, нельзя сидеть. — Лилу, я не знаю. — Голос у неё сорвался. — Весь Совет в курсе. Мы сразу вызвали патруль для поиска, вдруг у них получится взять след. — Она напряглась и заговорила почти шёпотом. — Я не понимаю, почему ваши фамильяры не пришли на помощь. — Сжав челюсть, она сглотнула ком в горле от нахлынувшей отчаянности и продолжила говорить. — Тебе заварить успокаивающий чай? — Её русые пряди были взлохмачены, одежда была в запёкшейся крови, она даже не сменила её, сразу приехала сюда, из-за моей слабости. Мама не шевелилась, предложила горячий напиток на автомате, как когда-то в детстве предлагала Мире попить отвар из трав, чтобы простуда быстрее прошла. Её глаза заблестели от подступающих слёз, будто только сейчас уровень адреналина понизился, она вот-вот сорвётся и начнёт крушить всё вокруг. Передо мной сидела не мама, а женщина, у которой украли ребёнка. Её грудь вздымалась от глубоких вздохов, руки были холодными. Я опустила взгляд на кровать. Голова налилась тяжёлым свинцом. Мне так было стыдно, что не смогла защитить Миранду. От шока я даже не успела вымолвить простого «Qvento», чтобы оглушить врага, четыре чёртовых секунды. А сейчас... сейчас моя мама сидит напротив с отчаянным взглядом и отец, топот которого отдаётся по стенам. Слышу всхлип и обнимаю маму, уткнувшись носом ей в плечо. Не могу заставить себя смотреть ей в глаза, живот сильно скрутило от подступившей тревоги. Снова картина в голове: как её схватили, как маг злобно смотрел на меня, а я... я, блять, просто наблюдала. Отмахнувшись от мыслей, смогла выдавить из себя только кривое: — Мам... Мы найдём Миранду, я помню его лицо, пошли на кухню, я расскажу ещё раз всё, что помню, и мы что-нибудь придумаем. — Её взгляд обрёл частичку надежды, а я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Она потянулась ко мне — и в этот же момент с первого этажа послышался отцовский крик. Мы обе встрепенулись и мигом выбежали из комнаты, спускаясь вниз. Виски бешено забились, я не слышала ничего вокруг, кроме молниеносных мыслей, только бы с ним ничего не случилось, нужно успеть. Угроза вновь маячила на горизонте, дыхание стало почти незаметным. Мать выставила руки перед собой, её глаза засветились золотым, следом шла я, выставляя щит силой мысли, вокруг появилась еле заметная дымка. На цыпочках мы подкрались к кладовке, где было слышно, как кто-то копошится. Мама повернулась к стене лицом, и кирпичи со слоем бумаги сменились на прозрачное стекло. Всё моё тело было напряжено, из-за плеча мамы я увидела, что внутри комнаты сидит отец на корточках, его плечи напряжены, он пытается убрать оковы с наших фамильяров. Их лица были очень бледными, они сидели друг к другу спиной и служили взаимной опорой, из-под оков стекала металлическая кровь, бездвижные тела, которые вот-вот исчезнут, — да от них живого места не оставили! От этой картины в горле застрял ком, а мозг уже прокрутил тысячи мыслей, настолько меня понесло, что дымка щита исчезла. Значит, маг был в доме. Обезвредил их. Он не один? Почему мы ничего не почувствовали? Почему они молчали? Они же... они почти неживые. Глаз задёргался. Я вздрогнула, когда мама, шумно выдохнув, опустила руки. Стена снова стала стеной. Её глаза потухли, вернув карий цвет. Мы шагнули внутрь. Отец обернулся. Нашёл меня взглядом — и, бросив оковы, вмиг притянул к себе. Щекой я ощутила его слёзы. Не выдержав, я заплакала, тихо, надрывисто, прижимая его к себе. Мама стояла в стороне, уставившись на Койна и Вестуса. Они, обессиленные, еле дышали. Из-за плеча папы я видела её взгляд. По спине пробежали мурашки, сердце колотилось в горле. Я смотрела на маму — сильного адепта, которого обошли на его же территории. Она держала свою ладонь и прокручивала браслет на запястье, брови нахмурились, и она с нечеловеческой яростью сорвала верхний ряд оков с магических существ. Я резко почувствовала ту боль, которую сейчас испытывал Койн, связь вернулась, голова закружилась и меня сдавило. — Werto, — бросил отец, и по моему телу разлилась прохладная, успокаивающая волна. Она смыла чужую боль, как белая пелена, и спазм отпустил. Мне стало легче. Резкий запах гари и тихое цоканье заставили меня поднять голову. Мама... она рванула последние оковы — и магическая вспышка опалила ей руку. Её запястье почернело, но она даже не взглянула на руку. Физическая боль для неё больше ничего не значила. Отец тут же отпрянул и схватил её за локоть. — Софи... — Губа мамы задрожала, она положила свою голову папе на грудь и начала что-то нашёптывать, он крепко прижал её к себе и вывел из комнаты. Его взгляд был полон муки, снова чувство стыда нахлынуло жгучей болью в горле, но я старалась смотреть ему прямо в глаза. — Лилу, — его голос был низким и твёрдым, как сталь. — Отвар мелиссы, красную шёлковую нить и золотую иглу. Быстро. Им сейчас очень нелегко. — Он кивнул на фамильяров. — Я должен помочь твоей матери. Они спешно вышли за угол в сторону кухни. За спиной раздался тихий кашель. Я метнула взгляд на духов. В сердце впилась чужая боль. Не думая, я рванула в подвал. В мастерской всегда был порядок. Комната, которую мы с Мирой в шутку называли «складским цехом». По периметру тянулись трёхметровые стеллажи, на полках виднелись красивые расписные надписи с группами растений, тканей и всех остальных атрибутов ведьм. Светильники были включены с сегодняшнего урока утром, гадски напоминая, что ещё недавно всё было хорошо. За дело. Прошли считанные секунды. Нашла мелиссу в верхнем шкафчике. Силой мысли зажгла костёр на каменном участке — спасибо наставнику Ортису за его вечные придирки к готовности. Эти колышки сейчас спасали жизни. Я не следила за временем, костёр плясал перед глазами. Казалось, прошла вечность, но, по щели в ставне, — не больше пяти минут. Отвар забулькал в маленьком чугунном котелке. Этого должно хватить. Я рванула к стеллажам: шёлковая нить — из сундука слева, золотая игла — с верхней полки. И — к выходу. Нить норовила соскользнуть с пальцев. Я налету поправляла её, залетая по лестнице в коридор. За спиной котелок послушно парил в воздухе, описывая плавные дуги. Терять отвар нельзя. На второй шанс времени нет.