Сердце снегов (часть 2)

Ранним утром Босу-ван и Су-лан в сопровождении старших надсмотрщиков о-ги поднялись на огромную площадку над рудником и приготовились к приезду главы банегири. Босу-ван с тревогой смотрел на тёмное небо, с тоской думая о встрече с матерью. – Держи себя в руках… – шепнул ему Су-лан, когда в небе показались огни аэромоба. Он плавно приземлился на расчищенный от снега участок крыши, его двери распахнулись, и из них вышла Даури-ри. Она сильно постарела за эти несколько триад. Её лицо было уставшим и осунувшимся, а точёная раньше фигура сгорбилась и слегка расплылась. Даури-ри подошла к встречающей её делегации и бросила взволнованный взгляд на сына. – Приветствую главу банегири и управляющую планетой на нашем руднике, – сказал Босу-ван и почтительно поклонился. – Надеюсь, ты по достоинству оценишь нашу работу и составишь хороший отзыв о руднике на правлении Коалиции, – ледяным голосом продолжил он. – А как с матерью со мной ты не хочешь поздороваться? – спросила Даури-ри и с надеждой посмотрела на сына. – А разве ты приехала меня навестить как мать? – усмехнулся тот. – По-моему, твой визит носит чисто деловой характер. – Да, но я остаюсь твоей матерью, что бы ни случилось, – нахмурилась Даури-ри. – Босу-ван хотел сказать, что сначала он планировал провести официальную часть, – вмешался в разговор Су-лан, – а после неё, за ужином, мы смогли бы обсудить личные вопросы. – Ты как всегда мудр, Су-лан, – благодарно кивнула своему второму сыну о-ли, и наигранно-радостно улыбнулась. – А я к вам приехала не одна! – Даури-ри распахнула вторую дверь и из неё выпрыгнула большая оранжевая туша осума. – Багин! – радостно воскликнул Босу-ван и упал перед осумом на колени. Тот радостно засвистел, узнав хозяина и, поставив лапы ему на плечи, начал лизать лицо всеми тремя языками. – Я могу его оставить тут? – спросил Босу-ван у матери. – Именно за этим я его и привезла, – кивнула та. – Без тебя он очень скучал и ничего не ел, пока я не догадалась надеть твоё платье. Только почуяв твой запах, он принял от меня пищу. – Я оборудую для него клетку на своём этаже, – сказал Босу-ван, поднимаясь и отряхивая снег с коленей. – Зачем? – удивилась Даури-ри. – Ты можешь освободить одну клетку от рабов и поместить осума туда. – Мои работники не живут в клетках, – заявил Босу-ван. – Я переоборудовал их в комнаты и купил у скупщиков старую мебель. – На что ты это всё купил? – удивилась мать. – Не волнуйся, – усмехнулся Босу-ван, – я не потратил ни одного кайкана из субсидий Коалиции. Всё это я приобрёл на деньги, которые мне платят за работу. – Что ж… – усмехнулась Дарури-ри, – в таком случае, начнём осмотр рудника именно с нижнего уровня. Идя по длинному коридору, разделяющему комнаты рабов, Даури-ри с удивлением обнаружила в них отдыхающих от работы обото-хаар. – Почему они не в шахте в самый разгар рабочего дня? – возмутилась она. – Они работают по сменам, – ответил Босу-ван, довольный произведённым эффектом. – Одни заступают по ночам, потом их сменяют работники дневной смены. Так выше производительность и нет смертности от переутомления. – Хм… – Даури-ри задумчиво покрутила тёмный локон, – в этом есть смысл. А это что за помещение? – Это кухня и столовая, – пояснил Босу-ван, открывая перед матерью двери. – Чтобы работники не давились списанными и высохшими продуктами, которыми нас снабжают, я добавляю в рацион немного мяса и овощей. – Поварам тоже платишь ты? – усмехнулась Даури-ри. – Нет, это была моя идея, – ответил Су-лан, – поэтому плачу я. – И это всё тоже увеличивает производительность труда? – снова обратилась к сыну Даури-ри. – Верно, – кивнул тот, – а главное, сокращает смертность почти до минимума. Ещё я приказал касаги, которые работают на руднике, каждую триаду осматривать работников для выявления болезней. Если кто-то из них заболел, его изолируют и лечат, чтобы избежать эпидемии. Даури-ри больше не задавала вопросов. Она промолчала даже когда увидела, что рабы трудятся в защитных костюмах и шлемах. Лишь в самом конце экскурсии о-ли обернулась к сыновьям и довольно улыбнулась. – Сказать честно, я не удивлена такому обращению с рабами, – сказала она с улыбкой. – Но если отбросить все личные причины, я приветствую такие новшества и буду рекомендовать их для других рудников. Тем более что ваши показатели по добыче натория гораздо выше, чем у других. – Ну, раз мы закончили с официальной частью визита, – улыбнулся Су-лан, – прошу всех пройти в кабинет Босу-вана. Там уже накрыт стол и нас ждёт прекрасный ужин. Кабинет Босу-вана временно переоборудовали, и вместо рабочего стола посередине стоял большой обеденный стол, обильно уставленный разными яствами. – Разве ты не будешь нам прислуживать? – удивилась Даури-ри, увидев, что Су-лан тоже садится рядом с ними. – Су-лан не прислуга, – нахмурился Босу-ван. – Он мой брат, если ты забыла, и близкий друг. А ещё он моя правая рука и помощник. Прислуживать нам будет Ман-ан, – и он кивнул на дверь. Она открылась, и в комнату вошла немного напуганная дикарка. На ней был новенький костюм служанки, который подчеркивал её тонкую фигурку, а на голове красовался ободок, поддерживавший длинные чёрные волосы. – Дикарка? – удивилась Даури-ри. – Она служанка, – ответил Су-лан. – Ман-ан пока не знает нашего языка, но быстро ориентируется в ситуации и понимает жесты. Ман-ан и вправду хорошо справлялась с обязанностями. Когда бокал гостьи пустел, она подливала в него напитки. Если на скатерть случайно падала еда, она тут же убирала её и стирала пятно специальной салфеткой. Пустую посуду девушка ставила на поднос, заполняя место на столе полным блюдом, а накопившиеся грязные тарелки отправляла на летающем столике в кухню. Весь ужин Даури-ри внимательно следила за сыном. Когда трапеза закончилась, она прервала молчание и тяжело вздохнула. – Ты выглядишь уставшим и потерянным, Бо-бо, – сказала она, протянув руку к белым волосам сына. – Ты удивлена этому? – зло ухмыльнулся тот и отстранился. – Я просто волнуюсь за тебя, – сдвинула брови Даури-ри. – Волнуешься? – Босу-ван задохнулся злобой и отчаянием, которые всё это время сдерживал внутри себя. – Ты волнуешься за моё здоровье? Да, мне очень плохо, и моё сердце до сих пор плачет кровавыми слезами. А кто во всём этом виноват? – Ты хочешь сказать, в том, что ты был сослан на рудники, виновата я? – воскликнула Даури-ри. – Нет, – Босу-ван бросил на неё ненавидящий взгляд. – Если любовь можно вменить в вину, то в этом виноват только я! Но ты виновата в том, что изуродовала мою душу и моё тело. Посмотри на мою убитую любовь! Это ты её убила! – закричал Босу-ван и, вскочив со стула, разорвал на себе рубашку и повернулся к матери спиной.