Сердце снегов (часть 2)

Босу-ван метался по комнате, обхватив голову руками, и громко кричал: – Не верю! Этого не может быть! Чтобы не говорил этот… я ему не верю! – Мы можем обратиться к касаги и они сделают тест, – пытался успокоить его Су-лан. – Это дело пяти минут. – Не могут о-ги рожать! – продолжал буянить Босу-ван, не слушая, что ему говорит брат. – У о-ги два половых органа! Два! Я не верю, что этот… что у него была полноценная матка! – А мне ты веришь?! – не выдержав, закричал на него Су-лан. Босу-ван на секунду остановился и удивлённо посмотрел на брата. – Я – о-ми, – уже спокойнее сказал Су-лан. – Полноценный о-ми, без вторых половых органов. – Может, вы перестанете кричать, как бешеные таба в брачный период? – сердито посмотрела на обоих братьев Ман-ан. – Вы пугаете мальчинёнка! – Мальчика, – хором поправили её братья и сердито посмотрели друг на друга. – Пошли, – сказал Су-лан, беря брата за рукав рубашки. Он увёл его в свою комнату, и через пару минут привёл обратно, удивлённого и растерянного. – Так что? – спросил его Су-лан, садясь на стул. – Ещё есть сомнения? – Он… вернее, она, работала в доме удовольствий, – заговорил Босу-ван, задумчиво почёсывая подбородок. – С чего мы решили, что ребёнок мой? Су-лан молча подошёл к прикроватной тумбе и достал оттуда коробку для чистки ушей. Он отодвинул в сторону аппарат, вычищающий серу, и наконец нашёл то, что искал. Из прозрачного футляра он вынул мягкую силиконовую палочку, на концах которой были закреплены турундочки из искусственной ваты. Подойдя к Босу-вану, он сунул один конец палочки ему в рот. – Ты чего? – брезгливо морщась и отплёвываясь, спросил Босу-ван. – Нужно предоставить касаги образцы ДНК, – ответил Су-лан, наклоняясь над орущим ребёнком, – и я их сейчас собираю. Палочка коснулась пухлых губ малыша, и тот на секунду замолчал, втянув её конец в рот. Поняв, что его обманули, и в ватке нет молока, малыш вытолкнул её языком и заорал с удвоенной силой. – Жди, – коротко сказал Су-лан и, сунув палочку в пакет, вышел из комнаты. Эти несколько минут для Босу-вана показались вечностью. Непрекращающийся плач ребёнка и внутреннее напряжение делали эти минуты мучительно долгими. Наконец, дверь распахнулась, и в неё вошёл Су-лан. Он молча положил перед Босу-ваном листок бумаги, где были выведены две линии, в точности повторяющие друг друга. – И что это значит? – уставился на листок Босу-ван. – А это значит, что на девяносто девять и девять десятых процента этот ребёнок твой, – ответил Су-лан, скрещивая руки на груди и внимательно глядя на брата. Босу-ван открыл от удивления рот и испуганно посмотрел на малыша, который продолжал хныкать на руках Ман-ан. Он медленно поднялся со стула, подошёл к кровати, сел рядом с девушкой и начал с интересом разглядывать ребёнка. – Он совсем на меня не похож, – сделал он заключение. – У него такие щёки, что даже глаз не видно. – Это детская припухлятость, – пояснила Ман-ан, – она потом пройдёт, и глаза откроются. – А волосы? – снова заговорил Босу-ван. – Они должны быть красные, как были у меня. Или светлые, как у… как у его матери. – У всех младенцев сначала волосы имеют зеленоватый цвет, – пояснил Су-лан, – а к первому световому циклу они приобретают постоянный оттенок. И не факт, что он будет таким же, как у отца или матери. У твоего отца были зелёные, у матери чёрные, а у тебя красные. Понимаешь? – Ну так что, выходит, – вздохнул Босу-ван, – от меня у него ничего нет? – Есть, – хитро улыбнулась Ман-ан – он такой же оручий, как ты. – Да ну тебя, – толкнул её плечом Босу-ван, – у меня проблемы, а ты вздумала шутить. – Ну, раз это твои проблемы, – сказала Ман-ан, – тогда держи, – и с этими словами она сунула малыша в руки Босу-вану. О-ми вздрогнул, почувствовав тепло маленького тельца, и испуганно уставился на ребёнка. Тот прекратил орать, его глазки открылись и с интересом уставились на Босу-вана. Малыш поднял ручку и схватил в кулачок небольшой кулон, висевший на шее о-ми. От неловкого касания тонкая цепочка лопнула, и её концы упали вниз, щекоча шейку мальчика. Он поёжился и тихо засмеялся. – Раз вы нашли общий язык, – начал говорить Су-лан, подмигивая Ман-ан, – мы можем оставить вас одних, – и он, взяв девушку за руку, повёл её к двери. – Погодите! – испугался Босу-ван. – Вы бросаете меня? Да этот ребёнок со мной и пару лунных циклов не проживёт! – Это твой сын, и забота о нём – твоя обязанность, – равнодушно пожал плечами Су-лан, открывая дверь. – Будешь кормить его грудями, – согласилась с ним Ман-ан, – и петь песни, чтобы он спать. – Какими грудями? Какие песни? – простонал Босу-ван. – Пожалуйста! Не бросайте меня с этим… чудовищем! – Да мы и не собирались тебя бросать, – расхохотался Су-лан, закрывая дверь, – мы просто решили тебя разыграть. – Неужели ты решил, что мы оставим этого аанньал (ангелочка) с таким акаарытык, как ты? – улыбнулась Ман-ан, забирая малыша из рук Босу-вана. О-ми облегчённо вздохнул и повернулся к брату. – А что ты сказал касаги, когда принёс образцы ДНК? – спросил он. – Я сказал, что тебе приспичило узнать, действительно ли мы с тобой братья, – усмехнулся он. – А что мы скажем, когда все увидят ребёнка? – снова насторожился Босу-ван. – Надо сказать кырдьык муоста (полуправду), – подсказала Ман-ан. – Отличный план, – хохотнул Су-лан. – Вы просто не поняли, – обиженно поджала губы девушка, – нужно соврать, но сказать правду. – Это как? – не понял её Босу-ван. – Вот посмотрите, охрана впустила о-ли с каким-то кулёкой в руках. Её провели к Су-лану. Она попросила позвать хозяина, и пока Су-лан ходить к Босу-вану, она оставить ребёнка и сбежать. То, что она уйти с пустыми руками, видела стража. Проще сказать, она подбросить вам ребёнка. Вот вам и кырдьык муоста. – Гениально, – улыбнулся Босу-ван и, подмигнув брату, добавил: – Вы просто созданы друг для друга!