Сердце снегов (часть 2)

Чтобы малыш всегда был под присмотром, друзья решили разделить время дежурства между собой. Утром и днём с ребёнком оставалась Ман-ан. Су-лану она передавала сопящий свёрток ближе к вечеру, когда о-ги возвращался с работы. Ну, а Босу-вану досталось ночное время. Сначала он обрадовался этому, потому что знал – по ночам люди спят. К тому же заботливый дядюшка Су-лан купил малышу новомодную люльку-коляску, которая управлялась специальным браслетом и летала по воздуху в нужном направлении. Ещё она могла укачивать малыша, петь песни и менять температуру, чтобы ребёнку было комфортнее. В первую ночь Босу-ван уложил ребёнка в люльку, а сам лёг на свою кровать, чтобы забыться сном. Но малышу это не понравилось, и он начал истошно орать, требуя внимая. Тогда Босу-ван включил режим укачивания и колыбельную песню. Ребёнок перестал кричать, но стал издавать мяукающие звуки, подпевая встроенному радио. Несмотря на то, что Ман-ан, которая с детства возилась с детьми и была опытной нянькой, запретила брать малыша в свою кровать, Босу-ван вынул его из колыбели и положил рядом с собой. Ребёнок успокоился, но ненадолго. Он начал громко кряхтеть и шарить ручками по груди папаши в поисках груди. Сонному и злому Босу-вану пришлось встать и принести приготовленную заранее бутылочку с молочной смесью. Сунув соску в рот малышу, Босу-ван прикрыл глаза и уже стал отключаться, но ребёнок так громко хлюпал молоком, что привыкшему к тишине о-ми так и не удалось уснуть. Только под утро вымотанный организм Босу-вана погрузился в сон, который продолжился всего несколько часов. Весь следующий день он был в состоянии, близком к анабиозу, и с трудом вникал в работу. А ночью всё повторилось, не выспавшийся «счастливый» папаша напортачил с отчётом, приписав в нём несколько лишних нулей, из-за чего получил гневное письмо от матери. Через три дня состоялось заседание совета рудников, которое проходило по голографической связи каждую триаду. На совете присутствовали управляющие всех рудников, а председательствовала на нём Даури-ри. Сидя в кресле и с трудом удерживая глаза в открытом состоянии, Босу-ван выслушал отчёты нескольких управляющих. Но когда долгой и нудной речью разразилась сама Даури-ри, глаза Босу-вана закрылись и он уснул, откинув голову на спинку кресла. Даури-ри не сразу поняла, что за странный звук сопровождает её речь и замолчала на полуслове, прислушиваясь. В полной тишине присутствующие услышали громкий храп спящего Босу-вана. Распустив членов совета на свои рабочие места, Дарури-ри попросила Босу-вана, очнувшегося ото сна, остаться, и когда в воздухе растворилась голограмма последнего банегири, о-ли строго посмотрела на сына. – Что с тобой происходит, Бо-бо? – нахмурила она брови. – Ты стал невнимательным и делаешь грубые ошибки в отчётах. А твоё поведение на собрании стало последней каплей в чаше моего терпения! – Я просто почти не сплю по ночам, – вздохнул Босу-ван. – И кто виной этому? – напряглась Дарури-ри. – Неужели очередной дикарь? – Это было грубо с твоей стороны, – парировал Босу-ван, но злиться на мать у него не было сил. – Прости, – опустила глаза о-ли, – тогда что не даёт тебе спать? – Ребёнок, – ответил Босу-ван, – мне подкинула его безумная старуха, – и он рассказал матери краткую версию придуманной истории. – Хм… – задумалась Даури-ри, – всё это очень странно. С чего это какой-то о-ли подкидывать ребёнка? – Может быть, у неё не было средств самой его растить, – предположил Босу-ван. – Ребёнок – о-ми, как я поняла? – спросила Даури-ри. – Да, – кивнул Босу-ван. – Тогда это совсем странно, – продолжила рассуждения о-ли, – за рождение о-ми Коалиция платит большие деньги, на которые можно безбедно жить и растить малыша. И почему она подбросила его именно тебе? – Может потому, что я отпрыск самой известной семьи банегири? – начал раздражаться Босу-ван. – Ты сослан на рудник, – подозрительно посмотрела на сына о-ли, – и лишён всех своих привилегий. – Да кто может знать, что творилось в голове безумной старухи! – крикнул Босу-ван, не выдержав расспросов. – Завтра я еду на съезд Коалиции, – не обращая внимания на раздражение сына, сказала Даури-ри, – а через полтриады я заеду к тебе на рудник и сама посмотрю, что это за ребёнок. Пусть Су-лан на время возьмёт управление рудником на себя. А тебе стоит отдохнуть и выспаться. Разговор с матерью встревожил Босу-вана, и он тут же пошёл на поиски Су-лана. Его он нашёл на площадке, возле горящего чёрного кратера, где тот вместе с рабами пытался починить сломанную тележку. Босу-ван дождался, когда брат закончит работу и переоденется. Внимательно выслушав Босу-вана, о-ги сделал неутешительный вывод: – Даури-ри умна и проницательна, – сказал он, садясь в кресло. – Боюсь, она уже догадалась, что за ребёнка ты воспитываешь. А когда она увидит малыша, то её сомнения будут развеяны. – Почему ты так думаешь? – удивился о-ми. – Сердце не обманешь, – улыбнулся Су-лан. – Любая о-ли почувствует родную кровь. – И что нам делать? – насторожился Босу-ван. – Как там говорила Ман-ан? – ответил Су-лан. – Кырдьык муоста? Полуправда… Пусть думает, что ребёнка от тебя родила какая-то незнатная о-ли. – Но тогда не будет совпадать время зачатия, – засомневался Босу-ван. – Где я мог с этой о-ли пересечься? – Например, в городе, куда ты ездил за продовольствием, – предположил Су-лан. – Сексуальная активность банегири неконтролируема, и ты не сдержался, увидев красавицу. Ребёнка она могла родить и раньше срока. А дальше всё, как было на самом деле. Она умерла после родов и попросила передать ребёнка тебе. – Но почему не сказать ей всей правды? – вздохнул Босу-ван. – Мы и так совсем заврались. – О перерождении о-ги в банегири никому знать не нужно, – нахмурился Су-лан. – Мы пока не знаем, как на такое известие отреагирует сообщество.