Смертельная импровизация

      — Сообщите моим родителям, что я хочу домой, — Уэнсдей отперла кабинет директрисы.       Но внутри никого не было. Совсем. И вещи пропали. Все фотографии, макбук, статуэтки… остались только многочисленные папки и вещи, принадлежавшие ещё Ларисе Уимс. Мисс Джейкобс, значит, побоялась повторить судьбу предшественницы и сбежала. Уэнсдей не стала её осуждать даже мысленно: сбежать — одно из самых логичных решений в их ситуации. Слабое и жалкое, но логичное.       Но всё закончилось. На время. Воспоминания утихали, а вместе с ними и Веритас. Уэнсдей заставила всех причастных начать забывать это существо. Или они уже забыли… она не знала. Ни с кем не общалась с тех пор, как ценой невыносимой и совсем не приятной боли уничтожила воспоминания. Даже с Бьянкой. Просто сразу побежала прочь, чтоб побыстрее покинуть Невермор.       Навсегда уехать из школы, где больше Веритасу нечего делать. Но если она не уедет, он вернётся. Злостная напасть, когда выберется из пучин ада, куда демонов отправляла любая слабость, придёт за ней и Ксавьером. Им ни в коем случае нельзя быть рядом. Контакт Виты с Ксавьером — это смерть для него.       Если Уэнсдей уедет, Веритасу не будет смысла возвращаться. Он ничего не добьётся, даже если вновь найдутся люди, которые будут кого-то покрывать. Ему не добраться до Ксавьера Торпа. Парень отныне в безопасности.       — Я тебя ненавижу, — произнесла Уэнсдей, столкнувшись со своим отражением в зеркале, — Вита, — прибавила она, не отводя сурового взгляда.       Воцарилось гнетущее молчание. Только листья фикуса на подоконнике тихо колыхались на возникшем сквозняке. И какая-то одинокая шариковая ручка медленно покатилась по столу, пока не слетела с края прямиком на пол. Уэнсдей безэмоционально наблюдала за глупой канцелярской принадлежностью: ручка сорвалась с края стола с такой же лёгкостью, с какой Уэнсдей решилась забыть часть своей жизни.       Удручающе и отчаянно. Такие нелепые чувства… но скоро она и их забудет. Вместе с прошлым уйдут и глупые эмоции.       Идти в свою комнату Уэнсдей не хотела. Там находился хрустальный шар и ещё много всего… но она не могла смотреть в глаза Энид. Только не после того, что Вита заставила эту тошнотворную яркую девчонку сделать.       Понимая, что больше решений у неё не нашлось, Уэнсдей медленно опустилась на беспризорное директорское кресло и решилась позвонить младшему брату. И только он ответил, она, не дожидаясь его реакции, заявила:       — Скажи родителям, чтоб они меня забрали из Невермора. Навсегда, — она сбросила вызов, вновь взглянув в своё отражение, но уже в другом зеркале. — Это всё из-за тебя, ты это понимаешь?       И хотя вокруг царило молчание, Уэнсдей прекрасно знала, что её немой собеседнице это всё понятно. Она и Вита — два разных существа, запертые в одном теле. Они почти одно и то же. Они чувствуют друг друга. Как бы сказали какие-то сентиментальные идиоты — они едины.

***

      Медленно поведя плечами, Энид захрустела шеей и стала не по-человечески рваными движениями сползать с дивана, постепенно возвращая разбросанные в нелепых позах конечности в нормальный вид. На лице — ни единой эмоции, кроме всепоглощающей, сводящей челюсть ярости, несвойственной Синклер. Вита, очередное непонятное существо, переменила лик яркой инстаграмной девицы. Но Бьянка не стала заострять на ней взгляд, с замиранием сердца переведя внимание на существо, которое обеспечило им бесчисленное множество проблем в кратчайшие сроки. И которое уже когда-то бесчинствами вынудило их забыть добрые куски своей жизни, в которые произошло тоже немало всего.       Веритас в теле Уэнсдей попытался подняться, но Резурект в облачении Ксавьера придавил существо ногой. Подошва кроссовок давила на окровавленную грудь девушки, прижимая безжалостно рёбра к земле и преградив поток воздуха в лёгкие. И без того белое лицо стремительно теряло все намёки хоть на какую-то жизнь, покрываясь полосами серой и зеленоватой краски, а через тонкий покров ярко проступали стенки сосудов. Но в чёрных глазах боль никак не отражалась.       Наверное, демоны её попросту не чувствовали. Но на телах их сосудов любые повреждения выражались яро и игнорировать их адские отродья не могли — хотя боль была для них недоступна, они зависели от человеческих тел.       Это хорошо. Бьянка даже пожалела, что не носила с собой рапиру. Когда-то она уже не раз побеждала самоуверенную Уэнсдей. Её с демоном внутри тоже могла запросто одолеть.       Но Резурект и без посторонней помощи удерживал Веритаса.       — Уйди, — Вита, о которой Бьянка уже и позабыла, медленно приближалась к двум другим демонам.       — Так ты убьёшь сразу и себя, — голос Резуректа в теле Ксавьера почти не казался чужим. Они как будто имели много сходств, раз даже интонация ничего особенного не выдавала.       — Мне всё равно! — вспылила гневно демоница, ускоряя шаг.       — Ты — демон-сосед?.. — Эрнест, до того хранивший непроницаемое молчание вместе со всеми, выступил вперёд, схватив существо за руки. И Виту он явно не боялся, хотя на Веритаса с Резуректом косился с опаской и какой-то болью… неудивительно — существо, вселившееся в Уэнсдей, когда-то разрушило ему детство.       — Ни черта не понимаю, но прости, Энид, — Йоко, спохватившись, встала перед одержимой демоном подругой, преграждая ей путь.       Но задыхающийся Веритас тем временем старался сбросить с себя ногу Ксавьера. И довольно успешно: существо стало брыкаться и злобно рычать. А свет вокруг мгновенно начал реагировать на его агрессивные выпады — всё замигало, воздух стремительно стал охлаждаться, а количество кислорода словно поубавилось. Бьянка ощутила, как озябла, а невидимые щупальца страха стали проникать под кожу и многочисленными свёрлами дробить кости. Изо рта стали вырываться густые облака, чья полупрозрачная фата застилала глаза и сбивала с толку.       И Бьянка не любила, когда её сбивали с толку.       Она прыгнула на Веритаса, схватив его за тонкие запястья Уэнсдей. Демоническая кожа охлаждала вплоть до ожогов, но Бьянка лишь сцепила зубы, не произнося ни звука. Она заломила существу руки над головой, навалившись на них всем телом, а после присела на них. Иначе удержать разбушевавшееся существо было невозможно.       — Дайте я тоже помогу! — Айрис, хотя заметно дрожала, пыталась изобразить, словно ей вовсе не страшно, кинувшись к ногам брыкающегося чудовища.       — Я не покину это тело, — произнёс Веритас, прекратив попытки вырваться. — Если я его покину, вы тут все сдохнете, идиоты, — словно желая продемонстрировать свою силу, он лишь силой мысли взорвал какое-то зеркальце: Бьянка увидела, как осколки разлетелись по всей комнате.       Резкая дрожь, пошедшая от одной точки на руке, заставила её зажмуриться. Но боль не пропала ни через секунду, ни через две: из мышцы торчал тонкий осколок, а рубашка вокруг него медленно напитывалась алой краской.       — Тебе же хуже, — холодно процедила Вита, но её продолжали удерживать Эрнест с Йоко. А со спины девушку обнял Аякс, что-то ей шепча. — И немедленно отпустите меня. Это игры не вашего уровня, люди.       — Это игры их уровня, Вита, — Резурект продолжал говорить почти неотличимо от Ксавьера. — И я ради тебя же запрещаю убивать Уэнсдей.       — Не трогайте мою сестру! — по центру, разделяя Виту с Веритасом и Резуректом, встал Пагсли с Вещью на плече.       — Я и есть твоя сестра. Частично. Так что не лезь, Пагсли, — Вита говорила без всякой агрессии, но на компромиссы идти явно не собиралась.       — Вот таков один из демонов жизни, — фыркнул Веритас и резко дёрнулся.       Но Бьянка, хотя её едва не подбросило на полметра вверх в воздух, упала обратно на его руки, придавливая их к земле с большим рвением. Проклятое адское отродье.       — Вита, ты не будешь трогать Уэнсдей, — голос Резуректа стал спокойным и несколько меланхоличным.       — Есть альтернативы? — губы Виты скривились, а её тело дёрнулось так, что сразу трое человек, её державших, отлетели по сторонам.       Но на девушку прыгнул Пагсли, сбивая её с ног. Мгновение спустя на полу мелькнула лишь белобрысая макушка Синклер, а над ней словно гнездо из мрачных вороньих перьев.       — Есть альтернативы, — кивнул Резурект, а где-то рядом вдруг раздался истошный детский вопль.       Бьянка уже и забыла, что в комнате вместе со всеми пребывал ещё и младенец, замерзающий на этом ужасающем морозе. Бедный ребёнок… ему не запомнить ужасов, что случились в его младенчестве, но, возможно, они могли на нём сказаться. Бьянка не разбиралась в том, какую роль играет младенчество в психологии человека.       — Ты не посмеешь, — на сей раз Бьянка не удержала разозлённого беса: её незримая, но ощутимая сила отправила вверх, прямиком к потолку. Словно ничего не весящий лист, её подбросило и прижало спиной к холодной, заиндевевшей штукатурке. Рядом — ещё один стук. Айрис, взвизгнув, ударилась головой о потолок и зависла на нём.       Ненадолго — едва Бьянка успела ощутить тошноту от головокружения и осознания, что вся комната раскинулась под ней, а её тело прижимало невидимыми кандалами к потолку, как демоническая сила отпустила сначала Айрис, а затем и её. Сестра Ксавье полетела на пол вниз головой и приземлилась ничком, неестественно раскинув руки и не издав и писка. Левую ногу под коленом выгнуло в неправильное положение, а лицо глядело прямиком в пол. Девочка потеряла сознание.       Бьянка не успела испугаться, когда её оторвало от потолка, а весь свет на мгновение погас. Только ощущение, что её увлекло навечно в какую-то бесконечную пропасть, пронеслось в мыслях и навлекло на неё ощущение полной беспомощности, бренности бытия. Но без страха. Её тело просто несло во тьме, в бесконечном падении, откуда выхода не наблюдалось. Пространство без начала и конца, что-то иномирное и недоступное для понимания…       А после её спина коснулась мягких диванных подушек, а свет в комнате, хотя продолжил мигать, больше не отключался по ощущениям на целую вечность. Повернув зудящую голову, она увидела трёх демонов в человеческих обличьях, что дрались друг с другом. Все люди вокруг лежали на полу, и ничьи тела не двигались. Только одна Йоко сидела, но из её ноги торчали многочисленные осколки, — только после этого Бьянка заметила очередное разбитое зеркало, — а на здоровом колене она держала окровавленную голову Эрнеста. Демонолог не подавал признаков жизни. Единственное, что было подвижно в его теле — капля крови, стекающая с макушки.       И маленький Уильям кричал так истошно, что единственное, чего хотелось Бьянке — взять его на руки, прижать к груди и успокоить. Забыть о драке трёх адских созданий и просто спасти маленького Торпа.       Остальные в комнате, кажется, были обречены. Бьянке не уволочь из замерзающей комнаты множество взрослых людей. А одного ребёнка она могла вынести. Спасти хотя бы его. Подарить шанс на жизнь маленькому безгрешному созданию.       — Ты уверен, Резурект?! — услышала она крик Виты.       Демоница держала Веритаса за горло, подняв его по стене вверх. Ноги существа безвольно бились о поверхность, и опустить их вниз он не мог. С его горла срывались только разъярённые хрипы, а свет вокруг мигал всё сильнее.       — Да, — голос вновь спокойный и размеренный.       — Ты станешь таким же, как я… — демоница почти всхлипнула, но хватку не ослабляла. Хотя разъярённый Веритас ногтями Уэнсдей разрывал ей кожу в кровь, и почему-то это отзывалось на лице Энид.       Или отзывалось не это… приглядевшись, Бьянка поняла, что волчица словно задыхалась. Будто это её душили, а не её оппонента.       — Мы с тобой оба из демонов жизни. Мы с тобой оба вырастем заново…       — Но это не убьёт эту тварь, — пальцы волчицы сомкнулись на горле Уэнсдей сильнее, при этом вызвав слёзы у неё самой. Они буйным потоком хлынули из глаз.       — Зато на какое-то время отправит его в пучины ада, — кажется, Резурект пожал плечами.       — Не… не пос… смеете… — прохрипел Веритас, продолжая разрывать кожу Энид. Из многочисленных ран фонтаном, а где-то водопадом хлестала кровь, оседая повсюду. Буйство алых красок окрашивало комнату.       — Страшно, Веритас? Так и должно быть, — Резурект кивнул и проследовал вдоль комнаты. — Но я не тварь, как ты. Можешь за ребёнка не волноваться. Мёртвым он пробудет совсем недолго.       Бьянка поняла, что окоченела так, что больше не могла шевелиться вовсе. Её тело даже не дрожало… оно просто застывало, медленно умирало от невыносимого холода. Только глаза остались подвластны.       Резурект медленно поднял хнычущего Уильяма на руки, улыбнувшись ему самой светлой из возможных улыбок.       — Ты не бойся. Я демон воскрешений. В прошлый раз я пожалел о том, что так сделал. Но ты ведь меня не подведёшь, Уильям? — Резурект резко поднял голову на Веритаса.       Бьянка всё ещё не могла понять, почему Уэнсдей оставалась жива, так долго провисев в сильной руке Синклер. Даже с демоном в теле ей уже стоило давно отключиться.       — Надеюсь, ты не решишь тоже стать демоном, Уильям Торп, — Резурект взял малыша в одну руку, а во второй мелькнул один из осколков стекла, застилающих пол. — Через пару минут я тебя верну…       — Не делай этого! — крикнула Вита.       — И просто убить сына моего сервуса? Ну уж нет, Вита. Я вырасту в теле этого ребёнка. Как ты в теле Аддамс. Решено, — и он лёгким движением, не меняясь в лице, провёл осколком по шее младенца.       Бьянка вновь не успела испугаться, но оцепенение с тела сошло: и она закричала.       А в комнате стремительно стало становиться теплее. Энид отпустила Уэнсдей, и её израненное тело безвольно плюхнулось ничком на пол.       — Ты — скотина, Резурект, — бросила Вита, прежде чем тело волчицы упало в полуметре от Уэнсдей.       — Я просто не думаю на горячую голову, — Резурект пожал плечами и опустил на пол труп маленького ребёнка, из шеи которого продолжала хлестать кровь. — А сейчас я тебя верну, малыш. Тебе ещё рано умирать, — демон наклонился к маленькой головке и чмокнул её в лоб.       А после отпрыгнул на целых несколько метров и закричал.       Когда он замолчал, крики вновь воцарились в комнате — но то уже был плач младенца, который всего мгновение назад лежал мёртвый.