Смертельная импровизация

      Её радовало стать полезной — хотя это и лишило её возможности прямого контакта со своей носительницей в человеческом облике. Было, пожалуй, удобно стать частью медиума. Расти в теле нормиса было бы отвратной пыткой. Она могла говорить с Уэнсдей и быть для неё Гуди, а не злополучной Витой.       Отныне это стало невозможно. Но Гуди спасла ей жизнь. Убила часть себя этим, часть того человеческого, что осталось в её демонической душе, но она не позволила умереть Уэнсдей. Хоть часть своей вины перед ней окупила. Искупила часть своих ошибок, из-за которых Веритас смог воспользоваться правом единого шанса, а она сама даже демоном ничего не добилась. Но Уэнсдей, её прекрасный потомок, могла чего-то добиться. Гуди Аддамс сделала всё для этого. Уэнсдей успеет разобраться с Крэкстоуном.       Ну или хотя бы сможет попробовать.       Если в этом ужасном мире присутствовала хоть толика справедливости — у Уэнсдей всё получится. Она не повторит ошибок своего предка.       — Ты себя убиваешь этим, — разобрала она отовсюду голос Смерти. Демона, который был с ней с рождения. И который не оставил её даже в аду. И даже тогда, когда она привязалась к телу Уэнсдей.       Демона, который первым воспользовался правом единого шанса. Демона, который всегда привязывался к медиумам, способным контактировать с потусторонним. Демона, который настолько любил жизнь, что искал способ стать живым. Демона, которому это не удалось.       И демона, который поспособствовал становлению Веритаса. Его учение права единого шанса могло теоретически сделать демона живым. Лишить мрака, который никогда не отпускал чёрта, как бы он ни старался.       Право единого шанса — то, что могло сделать демона живым. Всего требовался правильный проводник, и правильный сосуд. Проводник, который заберёт на себя весь мрак. И сосуд, который откроет демону путь к вечной жизни. Сосуд настолько светлый по своей натуре, что способен не изменить демона, а сделать его тем, что сами демоны считали мифом — ангелом.       — Я демон жизни. Я и дала Уэнсдей жизнь, снова.       — Ты не из резуректов, Вита.       — Она и не была мертва. Я просто залечила её раны.       — Меня искренне испугало то, что ты сделала. Это… это нарушает наши представления обо всём, — рассуждал Смерть.       — По-моему, тебе как раз нравятся эксперименты, — не согласилась Вита.       Но задумалась, а возможно ли для неё умереть.

***

      Юджин с Пагсли ожидали Бьянку в преунылой квартире Уэнсдей, никак не способствующей повышению морального духа. Которому нынче ничего не могло помочь, но обстановка жилища мисс Аддамс только больше вгоняла в тоску, напоминая о всех приключившихся несчастьях. Ещё и встревоженные лица двух парней, а у Пагсли в дополнение покрасневшее от возможных недавних слёз — вишенка на торте заунынья.       Но Бьянка всячески пыталась не показать своих чувств. Если сойдёт до них — это может стать стимулом срочно впасть в депрессивную фазу. Ей этого не надо: у неё очень важная работа. Отомстить кому бы то ни было за своего мужчину, отца своей замечательной дочери, а также отыскать некстати пропавшую младшую сестру Ксавьера. Да и в целом стоило разобраться в напряжённой ситуации. Наконец-то остановить это колесо горя и мучений. Её друзьям в Австрии, а ей с Пагсли и Юджином — на родине, в США.       На мрачную поверхность барной стойки пчеловод положил гору панкейков с баночкой мёда в дополнение. Словно сладкая оранжевая субстанция на тесте могла как-то и их жизнь украсить. Но отказываться Бьянка не стала, неуверенно полив панкейк мёдом и благодарно улыбнувшись Юджину. Его, кажется, порадовала её благодарность — через минуту он предоставил ей крепкий и качественный кофе.       — Так тяжело начать разговор, — неуверенно произнёс первым Пагсли и прикусил щёку.       Бьянка не могла быть уверена, но у Айрис с Пагсли были какие-то отношения. Или хотя бы интрижка. А если открыто ничего не было — то подсознательно этих молодых ребят тянуло друг к другу. И ему сейчас явно было нелегко: он метался в незнании, что случилось с Айрис и почему она не выходила с ними на связь.       Но его должна была поддерживать надежда, что пока труп не найден — она может быть ещё жива. И они найдут её. Пагсли может повезти не вкусить и половину части той боли, какая беспрерывно мучила душу Бьянки и всех тех, кто потерял своих близких.       — Но его начать надо, — заключила девушка, когда осушила чашку с кофе. — Нам надо решить, как поступать дальше.       — Нам надо найти Айрис!       Бьянка кивнула, но не совсем согласилась:       — Если у вас нет идей, где она может быть, то просто искать её на ощупь — это гиблое дело. Да и потом, она может сама объявиться. Если есть чёткие предположения — мы их проверим, — Бьянка постаралась забыть обо всём личном и думать исключительно с профессиональной точки зрения. Безэмоционально, сухо и чётко.       — В том-то и проблема, что нет ничего. Она была дома, но потом вышла на улицу покурить… и всё, — за Пагсли поведал чуть неуверенно Юджин.       — Тогда нет смысла тратить на это время.       — Она мо… она важна! — выкрикнул в сердцах брат Уэнсдей, едва не вызвав этим волну смеха — наверное, от попытки сокрытия болезненных эмоций ей показалось совершенно забавным, что он почти признал свои отношения с сестрой Ксавьера.       — Нам нужно поехать по тому адресу от проститутки. Сейчас же. И я почти уверена, что если Айрис действительно в беде, то она будет там. Это самое разумное, что я могу предложить. Или у вас есть другие идеи? — она обвела взглядом двух смутившихся мальчишек, пока они не сдались. Песню сирены применять не пришлось. У них больше идей, значит, не было.       Это даже несколько разочаровало Бьянку — хотелось надеяться, что ей подбросят хороших предложений со стороны. Но, похоже, никто даже и не предполагал, как поступать дальше.       — Тогда решено, — она соскочила со стула. — Едем сейчас же, а обмен информацией известной устроим по дороге. Идёт?       — Звучит разумно, — согласился Юджин, а Пагсли молча кивнул.

***

      — Оак стрит, дом рядом с заброшенным складом? — уточнила Бьянка, на что младший Аддамс горячо закивал. — И какой из? — она обвела взглядом несколько кирпичных запустевших строений, высотой этажа в четыре.       — Этого мы не знаем. Но мы выяснили, что чаще всего у вот этого ошиваются девушки, — Юджин кивнул на сооружение поблизости: самый обветшалый дом, выбитые окна в котором частично закрывала плёнка, а прямо меж крошащихся кирпичей рвались на волю бессовестные сорняки. А где растительность не тянулась изучить окрестности, мелькали безобразнейшие граффити, не имеющие ничего общего с нормальным стрит-артом.       — Значит, обследуем его первым, — кивнула Бьянка и вдавила педаль газа — стоило отъехать подальше и припарковать автомобиль в самом неприметном месте. Требовалось быть максимально незаметными. Хотя если к этому дому имели отношение какие-то демоны, смысл скрываться отсутствовал — от бесов бы это не спасло.       Но от людей они могли попробовать прятаться.       Она выехала в сторону оживлённой автомагистрали и нашла неподалёку несколько обветшалую, обнесённую порванной проволочной сеткой на заборе, но сносную парковку. На множественных слоях неустойчивого асфальта разместилось несколько автомобилей, а намёки от бывшей разметки обозначали присутствие ещё нескольких свободных мест. Бьянка решила разместить машину поближе к выезду — на случай чего-то вроде погони. Хотя там до её авто могли добраться и недоброжелатели быстрее всего.       Но, впрочем, если кто-то решит сломать ей машину — они это сделают.       В нынешних условиях она не могла не учитывать самые страшные вероятности. Почти каждое движение имело вероятность того, что станет фатальным.       Но Бьянка втянулась в эту игру тогда, когда решила стать адвокатом для Уэнсдей Аддамс. Уже тогда она предрекла себе мучения.       — Пошли, — она достала припрятанный в бардачке травматический пистолет, запасные патроны к нему и чуть обшарпанный, но сносный кастет. Просто чёрная краска немного облезла. — Напомните, какое у вас оружие? — осведомилась она, когда пряжка ремня безопасности щёлкнула, выпуская её из своих цепких лап.       — Пчёлы и два ножа… — отозвался тихо и смущённо Юджин.       — У меня в рюкзаке набор метательных ножей, несколько видов ядов от мамы и аптечка… на поясе электрошокер и пистолет, а в руке это, — Пагсли с самым невинным видом перечислил всё содержимое, дополнительно продемонстрировав бейсбольную биту.       Аддамс. Ничего удивительного.       — Хорошо, — Бьянка кивнула и первой покинула салон. — Вылезайте быстрее, — она дождалась своих спутников, закрыла дверь и поставила автомобиль на сигнализацию.       — Ну что… идём? — вздохнул Юджин.       Бьянка с Пагсли оба не ответили — молча пошли вперёд, навстречу неизведанному и непонятному.

***

      — Эй, куски говна, вы правда думаете, что вы меня тут удержите?! — продолжала безудержно ругаться Айрис, ни на мгновение не забывая, что ей следует соответствовать своему любимому персонажу — Вайпер. Даже несмотря на своё прискорбное и незавидное положение. У неё ещё даже конечности не до конца вылечились, приходилось передвигаться на костылях, а теперь она ещё и сидела привязанная к стальному стулу, приваренному к полу. — Да вы хоть знаете, кто я?! Мой отец и братья вашу лавочку прикроют мгновенно! Мы вас на мясо оборотням распотрошим! Вы слышите?! — хотя в этом мрачной и сырой камере, где её заперли, светила только одна лампа, а вокруг никого не было, она ни на секунду не сомневалась, что за стальной дверью кто-то сидел и сторожил её.       А если уж физическое состояние не позволяло вырваться из заточения грубой силой, она могла свести с ума своих пленителей. Пусть знают, что она чего-то стоит. И что они её не удержат, суки поганые. Как-нибудь, да она выберется.       Ей нельзя долго сидеть в этом аду — мало того, что вредно для здоровья, так ещё стоило остановить бесчинства брата. Он так долго скрывал от неё свою натуру… и тут наконец-то Бен показал правду, которую он умело скрывал за своей постоянной учёбой. Его маскировка надломилась… и разбила Айрис сердце.       Она не могла примириться с мыслью, что её брат одного уровня тварь с Элизабетт и со всякими демонами. Это невероятно. Ей не хотелось в это верить…       Но Вайпер бы не унывала и по такому поводу. А значит, и она не будет.       Да и атмосфера в плену никак рефлексии не способствовала.       Как думать о том, что её двойняшка, её любимый стеснительный братец — чуть ли не главная скотина, когда она сидела в сырости, на неудобном стуле и ей дико хотелось хотя бы просто по-человечески справить нужду?       — Эй, ребят, ну я всё понимаю, но, может, вы меня развяжете хотя бы? Я и так калека! И принесите горшок хотя бы! Вашу мать, дайте девушке просто поссать спокойно! — но всё никакой реакции. — Ну раз так, когда вы сюда зайдёте, — а вы зайдёте, не надо мне тут! — вас будет ожидать газовая, сука, камера! — напоследок выплюнула она и обессиленно обмякла.       В глубине души ей было очень больно и страшно, но до сознания доходило только безудержное раздражение. Она ещё ничего не сделала, — подумаешь, постоянно влезала в неприятности и конфронтации с полицией, — а её какие-то ублюдки похитили. Брат так долго таил от неё правду, занимая все свои мысли учёбой и грёзами о венском вузе, что вызвал у неё волну эмоций, только его истинная натура добралась до её ума. Айрис была почти уверена, что похитили её из-за него. Он узнал, почувствовал, что она узнала. И решил обезопасить себя. Чтоб она никому не разболтала.       — Бен, ну ей-богу, я твоя сестра. Сука, скажи им, чтоб хотя бы сделали условия заточения получше. Если ты так одержим тем, чтоб помочь Веритасу устроить его план, а потом и самому стать демоном и последовать его примеру — на здоровье, но выпусти меня! — шептала гневно она, прекрасно понимая, что если он её и слышал, то не поверил. Она лгала. И Бен должен был это понимать. — Да ёб твою мать, Бен, ты не станешь счастливым, если будешь демоном! И тем более, если ты поспособствуешь смерти брата! Ты сошёл с ума! Одумайся! — она невольно перешла на крик. Плевать, что её услышат посторонние. Пусть все эти фанатики знают, что она думала об их деятельности.       Пусто. Ничего. Если Бен её и слышал, он её игнорировал. Родной и любимый брат… и такая сволочь.       Но где-то на задворках сознания мелькнула надежда. Но она Айрис не понравилась. Это была надежда на что-то плохое. Но на что, она не разобрала — снова ворох глупых мечт об учёбе в идиотском венском вузе. А другие мысли и вовсе на немецком языке. Ругательства сплошные какие-то.       Она зажмурилась, пытаясь выкроить оттуда хоть что-то, но ничего. Только скромные запасы силы растратила непонятно куда.       И вдруг, нарушая угнетающую тишину, с протяжным, давящим на уши скрипом отворилась входная дверь. Оглушающими скрипом рывками она ползла вперёд, пропуская в мрачное сырое помещение лучи света. Невольно Айрис поморщилась, но не могла даже руками прикрыть ослеплённые глаза. А сомкнутых век не хватало, чтоб сберечь нежную слизистую от убийственного свечения.       — Бен говорит, что на тебя есть какая-никакая надежда, — прошипела недоверчиво какая-то девушка, совершенно Айрис незнакомая.       — А у меня на вас надежды никакой, — процедила она, стиснув зубы. Глаза как раз перестало жечь — дверь заскрипела, и яркий свет вдруг померк.       Айрис разомкнула веки, взглянув на вошедшую. Совершенно незнакомая ей девушка, выряженная излишне вычурно и вульгарно. Пышные груди норовили выскользнуть наружу из тугого кожаного корсета, а уложенные химической завивкой волосы тут и там пестрели яркими прядками. Кожаные шорты могли вполне сойти за трусы.       — Я попала на маскарад? — не выдержала Айрис, едва не прыснув от уморительного вида дамочки. — Меня серьёзно пленили какие-то шлюхи? Твой наряд уже не в моде… я бы на месте мужика тебе ни гроша не заплатила…       Девушка закатила глаза и громко выдохнула.       — Ты от своего братца уже должна была понять, что это не так.       — О, да я раньше догадалась. Это ведь дом у склада на Оак Стрит, да? Тот самый, куда одна из ваших девочек настоятельно просила сходить…       Проститутка, или ещё непонятно кто, вновь оглушительно выдохнула.       — Это место для знающих.       — Вы тут все демонятами стать захотели? — Айрис не могла перестать смеяться. Эти шизоиды могли хотя бы постараться и нагнать на неё ужаса, а не подсылать к ней на разговор какую-то презабавную девчонку.       — Ещё одно слово — и я уйду. Твой брат дал тебе шанс.       — Присоединиться к вам?..       — Не думай, что я тебе всё расскажу и выпущу после этого. Только основы, а после поклянёшься в верности.       — И как же я поклянусь в верности?..       — Продашь душу Веритасу, конечно, — проститутка невинно улыбнулась. — Он отпустит твою душу, только если ты будешь ему верно служить. И заслужишь стать демоном в итоге.       — Какие радужные перспективы… — неуверенно процедила Айрис, хотя пыталась скрыть свой испуг и недоверие. Но слова этой девушки уже служили подтверждением всех догадок. Всё, от самого начала и до сегодняшнего дня, было связано.       Элизабетт Торп определённо была частью этого клуба. И её задание было, чтоб стать демоном — запугать Ксавьера, чтоб он связался с Аддамс. И тогда она получила разрешение на смерть. Пагсли по случайности или специально стал сосудом для демона для её убийства. В любом случае это привело к одному — Пагсли убил Элизу, украл ребёнка, а после его нашла Уэнсдей и приняла всю вину на себя.       — Я отвечу детально на один твой вопрос. А дальше решай, — прервала поток размышлений приспешница демона.       У Айрис имелось ещё бесчисленное множество вопросов, что, как и зачем происходило, но задание от Уэнсдей было конкретное — найти того парня, что якобы украл ребёнка. Тот, на кого зачем-то пытались перекинуть обвинение в убийстве. Момент, непонятный доселе. Кроме мотива увлечь Уэнсдей Аддамс в это дело или отвлечь полицию от правды — ничего толкового.       — Расскажи мне всё про суть сделки Элизабетт Торп с Веритасом. До самого её убийства. И все детали вашего плана.       — Самое скучное, — фыркнула девушка, но утаивать ничего и впрямь не стала. — Элизабетт была с нами уже очень давно. Она была из знающих. Не из тех шлюх типа той, что мы грохнули недавно. Она была сиротой, в жизни у неё не было ничего. С нашей подачки она обрела всё. Она лишь продала душу Веритасу, как и все мы. Но у Элизы была милая мордашка… и хотя мы все получали задание на соблазнение Торпа, получилось это только у неё. Ксавьер влюбился в неё и они жили душа в душу. Она выполнила часть своего задания, а что дальше — не знала, как и мы все. И наконец пришло указание… сблизить Торпа и Аддамс. А метод был очень простой — запугать Торпа. Чтоб он обратился напрямую к ней, а она уже заинтересовалась всем. А дальше ты и сама знаешь. Веритас вселился в неё, задал вопрос Пагсли и смог вселиться в него. И вот мы тут.       — А другой парень на камере видеонаблюдения? — не унималась Айрис.       Проститутка закатила глаза.       — Да что вы прицепились к нему. Серьёзно, ты могла спросить что угодно ещё, а не вот это… — она покачала головой, словно снисходительно. — Запасной сосуд и отвлекающий манёвр. Изначально мы хотели убить Пагсли, а сынка Торпа забрать к себе. Никто бы ничего не узнал, а полиция и Аддамс охотились бы по его следу. Он бы привёл их куда надо и мы бы всё сделали намного быстрее, чем получилось в итоге. Поэтому это не более чем неудавшаяся часть плана. А ты на неё потратила свой единственный вопрос. Соболезную, — девушка оскалилась.       Но Айрис не могла остановиться на столь скромных сведениях. Этого мало. Ответ на свой вопрос она получила, — хотя ещё можно было бы уточнить некоторые детали, — но оставалось ещё много вопросов. Которые теоретически можно было вырвать из ума Бена, но она не хотела полагаться на разум брата — всё-таки он её обманывал долгое время. Как-то. Возможно, к этому тоже был причастен демон. Знать наверняка она не могла.       Но присутствовал достоверный способ узнать правду. Ради него стоило лишь немного рискнуть. И надеяться, что её старшие братья в Австрии успеют разобраться с Веритасом. Иначе Айрис ничего доброго для себя ожидать не стоило.       Вайпер бы, впрочем, такое не испугало. Она шла к своей цели несмотря ни на что.       — Как продать Веритасу душу? — уверенно поинтересовалась Торп.       Незнакомая девушка скептически выгнула бровь, но затем прыснула, покачав головой.       — Ты и впрямь готова на это пойти?       — Хочется быть поближе к любимому брату, — выдала Айрис самую правдоподобную ложь, на какую была способна.       — Я тебе всё ещё не доверяю.       — И зря, — губы дрогнули в милой улыбке.

***

      — Любопытно: насколько велика наша вероятность выжить? — первым нарушил молчание Юджин, на что Бьянка лишь недобро сверкнула глазами. Это явно не та тема, которую стоило ныне обсуждать вслух. Это никак не поспособствует успеху мероприятия. — Что не так? Просто мысли вслух.       Сирена покачала головой и двинулась за рядами всяких развалин и мусора дальше. От возможного прибежища каких-то фанатиков, демонов или ещё чего-либо, их отделяли сущие пустяки — если не придётся тормозить надолго, через пару минут они могли бы уже приникнуть к стене здания и оттуда прорваться вовнутрь. Через окно, через дверь или как-либо ещё. Издалека, — ещё и в подступающих сумерках, — не получалось разгадать, как проникнуть можно будет тише и незаметнее. Хотя подсознательно Бьянка склонялась к варианту окна — найти дыру или перерезать его намного проще и безопаснее, нежели врываться через дверь. По ним было не разгадать, какая служила парадным входом.       А ныне на их стороне стоял только эффект неожиданности и возможность остаться незамеченными. Пока они не поймут хоть что-нибудь.       Когда она приникла спиной к обшарпанной и колючей стене, по коже невольно пронеслись мурашки, и она обхватила рукоятку пистолета, прижав палец к спусковому крючку, словно какой-то травмат мог спасти её, если нападут демоны. Но хотя бы на оглушение человека могло хватить.       Глубоко вздохнув, Бьянка постаралась отвлечь себя от мыслей о возможной стрельбе и попытаться сконцентрироваться на звуках изнутри.       Было абсолютно тихо. Только отвлекало карканье ворон и недовольные мяуканья какого-то кота неподалёку. Но из самого здания не удавалось услышать ни шороха, якобы оно и впрямь было абсолютно пусто. Это напрягло лишь сильнее — лучше бы до ушей донёсся храп, ругань или что-либо другое, сообщающее, что здание оккупировали лишь бездомные или какие-то подростки. Но внутри было чересчур, неестественно тихо.       — Думаю, мы можем попробовать проникнуть внутрь, — шепнула она, переглянувшись с помощниками. Они согласно кивнули.       — В это окно? — Пагсли указал на ближайшее к ним, где плёнка у края очень кстати оторвалась, и человек теоретически мог в эту щель проникнуть.       Она кивнула.       Вряд ли это был намеренно оставленный проход. Хотя отставлять эту вероятность в сторону тоже было нельзя. Но это было всяко лучше, чем красться дальше и пытаться отыскать вход особо непримечательный. Все с одинаковой вероятностью могли вести прямиком в ловушку или логово самого дьявола.       — Я первый. Я и с Уэнсдей, а потом и с Айрис таким занимался, — Пагсли зажал биту под мышкой, а рукой поднял пистолет наизготовку. — Свист — значит, всё хорошо, — он не позволил ни оспорить, ни даже обдумать свои слова: проскользнул перед Бьянкой и, опираясь на свободную руку, запросто запрыгнул на окно.       Плёнка успела лишь зашуршать, а он уже исчез внутри.       На пару мгновений вновь стало пугающе тихо, — так, что безудержный стук собственного сердца начал оглушать, отдаваясь в висках и завязываясь тугим узлом в горле.       Но всё-таки раздался тихий свист.       Умиротворённо вздохнув, Бьянка взобралась в здание следом, а за ней прошаркал Юджин.       Изнутри — самое обыкновенное здание, тронутое беспощадным временем и граффити на голых стенах. Единственное, что могло в полумраке привлечь внимание — размытые следы от всевозможных пентаграмм и иных оккультистских изображений. Но больше ничего разглядеть примечательного не удалось.       Пришлось включить фонарик.       Тогда под его луч стали попадать какие-то расписанные бумаги, скрытые в горках строительного мусора. Бьянка попыталась разобрать хотя бы часть слов на них, но не получилось: хотя всё было написано на латыни, которую она знала по своей профессии, часть слов были ей незнакомы, а другие расплылись. Только урывками удалось что-то опознать. Текст был очевидно про демонов. Или призыв демона…       Но это дало очень важную информацию — если только это не урывки текстов обычных сатанистов, которые к реальным демонам не имели отношения, то они действительно отыскали некую обитель зла. Которая если не прямо, то косвенно была связана с Веритасом.       Бьянка вздохнула и стала водить фонариком дальше. На всех найденных листках приблизительно одинаковое содержание. Одинаково плохое и бесовское. Такое, что нутро наружу выворачивало.       Когда они боролись с демонами, какие-то идиоты предпочли в полуразрушенном здании вести с ними дружеские беседы.       Опустившись на корточки, Бьянка опечаленно вздохнула: как просто от непонимания мотивов этих людей, так и от мыслей, что следовало делать дальше, и где спрятались обитатели сего демонического домика. Хотя они могли уехать, поменять место дислокации…       Сплошные предположения, и никакой конкретики.       — Кто-то идёт! — вдруг взвизгнул Юджин, а следом, непонятно откуда, донёсся первый выстрел.

***

      — А я не потревожу его тем, что вызову его? — осведомилась Айрис, когда её новая знакомая, — то ли Моника, то ли Молли, — недоверчиво распускала узлы на канатах.       — С чего бы? — она нахмурилась.       — Ну, там вроде как у него гости в Европе… хозяин ничего не говорил, что занят?.. — Айрис пыталась всячески отсрочить свою продажу души, если это возможно. Ей хотелось верить, что Уэнсдей Аддамс и её старшие братья одолеют эту тварь, но всё-таки не хотелось подставлять и себя в случае их неудачи, как бы она ни пыталась себя убедить в обратном.       Моника или Молли прикусила губу, ничего не ответив. Лишь прищурилась и стала более рваными движениями освобождать Айрис от пут.       Когда в плену оставалась лишь одна нога, неприятная новая знакомая всё-таки заговорила:       — А твой брат что про это думает?       Айрис едва не засмеялась взаправду. Возможно, от нервного перенапряжения.       — Да он от меня сокрыл свой разум как-то. Сама была бы рада что-то узнать!       Ответа не последовало. Только наконец-то с последней ноги спали верёвки, позволяя нормально шевелиться. Хотя уставшее и измученное тело почти не чувствовало ничего, даже стало, наоборот, более неудобно. Онемевшие конечности вновь наполнялись кровью. Но психологически стало проще.       — Ты идёшь за мной. Только без фокусов! — Моника или Молли поднялась на ноги и вперила в неё пристальный взгляд.       Айрис закатила глаза.       — Я без костылей-то ходить не могу. Кстати, где они? Или ты понесёшь меня на руках? — она пыталась выдавить милую улыбку, но судя по тому, как скривилась её собеседница — получилась ядовитая улыбка. Но тоже неплохо.       — Принесу через минуту. Но, опять же: без фокусов! — выступила эта недопроститутка и скользнула за дверь.       К сожалению, до ушей долетело, как замок щёлкнул. Айрис особо не надеялась своим ходом успеть ускользнуть за время её отсутствия, но могли бы показать свои толики доверия к ней. Она, как-никак, согласилась свою душу демону продать! Да ещё какому!       А эти сволочи её снова заперли.       Она едва не взвыла.       К её удивлению, Моника или Молли впрямь вернулась через пару минут, волоча за собой костыли. Даже те самые, которыми пользовалась Айрис. Даже в почти первозданном виде.       Благодарно кивнув, Айрис поднялась на ноги и опёрлась на свой способ передвижения. Хотелось поскорее убраться прочь из злополучной камеры. И впоследствии уже что-нибудь придумать. В крайнем случае впрямь продаст свою душу.       Только она вышла за своей спутницей из заточения, — в какой-то ещё более удручающий коридор, с отличием в виде слепящего яркого света, — как затормозила, чтоб привыкнуть.       — Эй ты, поторопись! — возмутилась проклятая недопроститутка.       — Одну минуту подожди, — буркнула себе под нос Айрис, потихоньку пытаясь привыкнуть к яркому свету. Вскоре и впрямь стало терпимо, и она смогла нормально оглянуться.       А Молли, — это имя показалось всё-таки короче и приятнее слуху, — видимо, растратив своё немногочисленное терпение, подошла к ней и пихнула в плечо.       — Какое некрасивое отношение к новым адептам вашего культа… — покачала головой Айрис, пытаясь не показать на лице вспыхнувшей в плече боли.       Недопроститутка хотела что-то ответить, но звук её голоса заглушила трель выстрелов прямо над головой. Сначала три выстрела подряд, потом ещё два, а затем мир разразился бесчисленными взрывами, которые словно становились всё тише. Вместо них в ушах воцарялась едва ли не пугающая тишина и что-то похожее на технические помехи. Но Айрис удалось справиться с шоком, — ей потрясений уже хватило, — тогда как Молли вдруг задрожала, а с её глаз брызнули слёзы. Вместо какой-то сектантки показалась обычная и безумно напуганная девочка.       И это был шанс для Айрис. Независимо от того, что вызвало наверху перестрелку, это могло отвлечь всех и позволить ей сбежать. Стоило всего-то избавиться от своей надзирательницы.       Выстрелы утихли, но им эхом послужил сначала звук ломающегося носа, а за ним — треск черепа. Айрис опёрлась на один костыль, а второй подняла, как оружие. Один безудержный удар поразил нос Молли — та по-поросячьи захрюкала от ушедшего вбок хряща; второй пришёлся по затылку.       Она тотчас упала, но сознание не потеряла. Продолжала брыкаться, окропляя пол кровью и издавая нечленораздельные звуки. Пришлось ударить её ещё один раз. А затем ещё один.       Тогда наконец Молли затихла.       Мысленно молясь, чтоб недопроститутка всё-таки выжила, Айрис стала думать, как доволочь её до камеры и запереть там, чтоб беспрепятственно скрыться. Или лучше было сразу удрать?..       Но всё-таки она решила попробовать спрятать Молли — или всё-таки Монику? — в клетке. Кровь на полу, возможно, привлечёт внимание посторонних, но это всё же может задержать потенциальных преследователей.       Вздохнув, Айрис стала пробовать осуществить свои варианты перемещения безвольного тела.

***

      Юджину казалось, что вокруг него жужжали любимые пчёлы. Он почти ощущал их присутствие, словно гулял по ароматной и сладостной пасеке. Отовсюду веяло чем-то сладким, но откуда-то к нежному запаху прицепилась горечь железа. Того самого железа, что сопровождало смерть его родных.       Это несло кровью. Кровью, которой когда-то напитался Невермор по вине Веритаса. Кровью, которой пах его личный хайд после смерти.       Ему, вероятно, мерещилось, но к его собственной крови добавилась сладость мёда. Родная. Та, что всегда была с ним. Которая даже не оставила его в последние минуты перед смертью, заглушая боль в простреленном торсе. Да, он вспомнил. В него прилетели пули. Резко и отовсюду. Он даже моргнуть не успел.       Всё произошло слишком быстро. Его плоть пронзило всё и отовсюду.       — Веритас ценит возможность задавать вопросы. Перед смертью ты можешь спросить у нас, что хочешь. Если тебе это надо, — говорил кто-то незнакомый.       Юджин был единственным в Неверморе из хотя бы учеников, кого так и не спросил Веритас. Он был свободен от всего этого. Кажется, перед смертью демон добрался до него. Пускай даже в лице своего приспешника. Или то говорил и сам Веритас.       Это такое благословение? Когда демон правды всегда сам задавал вопросы, его он одарил возможностью спросить что-то самостоятельно? То, что волновало его перед смертью больше всего?       Захотелось спросить бесчисленное множество всего. Про себя, про своих близких, про смысл жизни… но если с ним говорил всего лишь человек, ответа ему не получить.       — Как и зачем вы работаете? Что это за организация? — наяву он не узнавал свой голос. Слышал его только в голове. Но надеялся, что собеседник его понял.       — Обрести свободу. Обрести всё, стать демонами. А после воспользоваться правом единого шанса. Научиться этому по примеру нашего учителя.       — Зачем вам… зачем проститутки?       — Заманиваем тех, кого потом ритуально убьём. Грешные души — наши проводники в ад. С их помощью мы очнёмся демонами, — возможно, голос ведал что-то и дальше.       Но Юджин уже не слышал. Только его любимые пчёлы и дальше жужжали рядом.

***

      Пагсли всегда знал — он немощен, но любим. Он был таким с самого детства. Всегда где-то на задворках, но всегда окружённый любовью. Семьи или девушки. Его всё устраивало. Это было привычным. Он всего лишь Пагсли, не более того. Он всегда следовал за людьми сильнее него. А они его по непонятной причине любили.       И когда у него появилась возможность, пусть и с помощью Юджина и Бьянки, спасти любимую девушку, которая развлекала его постоянными неприятностями последний год, он не смог её спасти. Как бы истошно он ни стрелял из пистолета, ни метал ножи, скольких бы ни убил — его и самого поразили. Ножом вошли прямо под ребро со спины.       — Право последнего вопроса, — произнёс некто прямо над ухом.       — Где… где… Ай… Айрис… — вкус собственной крови был весьма хорошим, но ныне ему не хотелось оценивать его. Хотелось спасти любимую, а не дегустировать собственные телесные жидкости.       — У нас. Если она проявит благоразумие, она к нам присоединится. Как её брат. А если нет… умрёт за тобой.       — Она вас всех тут уничтожит… — Пагсли хватило известия, что она жива. Больше ему не требовалось.       Айрис была фанаткой Вайпер, творения Уэнсдей. И была фанаткой самой Уэнсдей.       Все они умели решать свои проблемы, когда им никто не смог помочь. И даже когда их предавали.       Они справятся…       Они отомстят за него.

***

      Ей не хотелось верить в реальность происходящего. На собственные раны ей было совершенно всё равно — даже боль не ощущалась. Только тепло обволакивающей тело крови, ощущение скорого единения со своим любимым, горечь от боли за свою дочь. Кэсси останется без родителей. Станет сиротой.       Она подняла полный ненависти взгляд на Алекса Уильямса. Детектива в полиции, который должен был расследовать дело Элизабетт Торп. Он держал в руке пистолет, выстрелами которого разукрасил ей всё тело. И смотрел на неё безо всякой жалости. В его глазах плескалась гордость за себя самого. Он радовался, ликовал, словно совершил что-то прекрасное.       Это был взгляд чудовища, которое всё это время умело избегало наказания. Никто и не догадывался, кто он такой. Малейшее подозрение на него не падало…       Он ей ещё ничего не сказал, Бьянка ещё ничего не знала, — да и понимала, что уже не узнает, — но она уже поняла, кто был правой рукой демона. Кто сотрудничал с Веритасом. Кто травил их жизни…       — У тебя есть право последнего вопроса. Это милость. Подарок от хозяина, — мужчина присел на корточки, и ликование в его глазах сменилось на обычное дружелюбное выражение. Словно он не сидел подле той, кого отправил на смерть, а просто беседовал с больной.       Бьянке хотелось плюнуть в его лицо. Показать этим напоследок своё отношение к Веритасу и его прихвостням. Но не удалось. Не то физически, не то морально.       Её и впрямь терзал один вопрос.       — Это ты убил его?.. — она не удивилась, когда получила положительный ответ. Вот кто мог спокойно проникнуть в тюрьму. Вот кто мог всё устроить. — Зачем… — это её даже волновало больше.       — Наша девочка сильно много ему разболтала. Пришлось приструнить обоих, — получив наконец-то ответ на свой вопрос, Бьянка нашла силы плюнуть кровавую слюну на него. Это ему было за Лукаса, за себя и за оставленную сиротой Кэсси.       А после, вспомнив про кастет у себя на костяшках, из последних сил ударила им наотмашь.       Но уже не узнала, попала она в цель или нет.

***

      Айрис делала единственное, что ей осталось — печатала брату сообщение. Куда сообщала всю правду, которая была ей известна. Вплоть до того, что своими глазами увидела трупы тех, кто пришёл за ней. Пагсли Аддамса, Бьянки Барклай и Юджина Оттингера. Все трое — близкие ей люди. Побольше, чем старшие братья и тем более, чем отец с матерью.       Все те, кого она искренне полюбила, умерли. А любимый брат оказался предателем. Всего за один день её жизнь обратилась адом.       Теперь она поняла, почему взрослые не одобряли её тяги искать себе опасных приключений. Они уже переживали утраты. Видели всякие ужасы.       Но они оказались сильнее её. Они всё выдерживали. А она не могла смотреть, как веритасовские стервятники издеваются над трупами её родных. А сил убить их всех своими руками у неё не было.       Только вместе с самой собой.       Никакого бензина и спичек поблизости не было. Была всего лишь одна кнопка на стене, прикрытая тканью, где была одна говорящая надпись «самоуничтожение». Сектанты предусмотрели всё. Даже возможность уничтожить себя при необходимости. По крайней мере, Айрис надеялась, что всё правильно поняла.       И надеялась, что всё-таки взрыв произойдёт не сразу, и ей хватит времени отойти хотя бы на частично безопасное расстояние. Просто из принципа. Может, чтоб ей оторвало руки и ноги, и всю жизнь она дальше мучилась за своих погибших близких.       И чтоб её никудышный братец разделил с ней её адскую боль.       Отправив сбивчивое сообщение одновременно и Ксавьеру, и Эрнесту, она выронила телефон и не стала медлить. Сломала замок на прозрачном защитном коробе, а после изо всех сил ударила по кнопке.       Она надеялась, что этого хватит, чтоб отомстить всем человеческим и адским выродкам за страдания родных.