25. Sticks And Stones Break Bones But Words Break Hearts (Kellin's P.O.V)
25 января 2014 г., 01:56
На руках появились мурашки, потому что этой ночью было холодно, но я не мог ничего чувствовать. Все тело было вялым, но я глупо по-прежнему хотел видеть рядом с собой Вика. Почему он так сказал? Действительно ли имел все это ввиду? Или кто-то его заставил? Пожалуйста, пусть это будут не его слова. Он был слишком идеален для такого? и это звучало просто неправильно, исходя от него. Опустив рукава кофты, я вытер бежавшие слезы. Почему я из-за него вообще плакал? Он отнесся ко мне просто ужасно и я заслужил кого-нибудь получше, но кого? Кто бы продолжал меня любить? Может, идя домой, я встречу Грега и он хорошо проведет время со мной, показывая, что хочет меня. Пусть это от злости, он может доказать, что любит меня, действиями. Кто знает, может, когда мама вернется из реабилитации и вернется к Грегу, то у нас будет что-то вроде отношений на стороне. В конце концов, он будет единственным, кто продолжит меня любить после всего того, через что я прошел, потому что было очевидно, что Вику на меня плевать.
Дойдя до своего номера в отеле, я распахнул дверь и застал отца, сидящего на стуле и смотрящего телевизор, очевидно, ожидающего меня. Он ободряюще улыбнулся и кивнул в сторону китайской еды на столе. Я посмотрел в ответ на него большими опухшими красными глазами и он вскочил, чтобы успокоить меня, но я убежал в комнату, захлопнув за собой дверь. Упав на кровать, кладу подушку на голову, надеясь, что задохнусь, но ничего не выходит. Я положил её на колени и сел прямо, смотря на запястья: порезы уже заживали, и мне было нечем снова их открыть.
- Келлин, - я подпрыгнул, когда моя дверь внезапно открылась.
- Да, пап.
Он слегка кашлянул:
- Я иду спать.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, сын. Я люблю тебя.
Мне было больно говорить эти слова, но я выдавил из себя небольшое:
- Я тебя тоже.
Он закрыл за собой дверь, оставляя меня в тишине, и я понял, что остался наедине с собой и могу делать абсолютно все, что захочу. Я положил пальцы на порезы и начал царапать, надеясь, что умру от потери крови. Кровь уже текла безостановочно, но тело все еще не чувствовалось. Я действительно рассчитывал, что это произведет хоть какой-то эффект, но, на самом деле, чувствовал себя так же бесполезно, как обычно. Хотя, нет: я чувствовал себя более беспомощно, чем обычно.
Кто бы захотел иметь меня в своей жизни, в любом случае? Мне раньше казалось, что Вик хотел, но, я думаю, это оказалось просто огромной ложью. Перестаю удерживать кровь. Может, если я засну, тогда её вытечет еще больше, и моя мечта о смерти от потери крови станет реальностью. Ложусь на спину, свешивая руку с кровати. Ничего, уборщица завтра обо всем позаботится. Моя нога ударилась обо что-то холодное и оно издало шум. Здоровой рукой я потянулся и взял три баночки с таблетками. Да, доктор сказал следовать рецепту, но я не мог ничего чувствовать, так что почему это должно было меня сейчас волновать? Открыв каждую по очереди, я начал засыпать в рот столько таблеток, сколько выходило, и, зажмурив глаза, проглотил их всухую. Было больно и я чувствовал, как некоторые застряли в глотке так же, как когда это делал Грег. В этот раз, тем не менее, все было по-другому: я хотел, чтобы это случилось и, если бы я умер, что ж, я бы умер. В любом случае, мне незачем жить.
Почему ты это делаешь? Это убьет маму.
А что она будет чувствовать, когда узнает, что я умер от передозировки? Она снова будет винить себя или отца? Может, они пойдут против моего желания и проведут экспертизу спермы на простыне и тогда начнут винить Грега за все? Я так живо представил её лицо в голове: грустные глаза, из которых текут слезы, большие, мокрые и круглые. Они будут скатываться по её щеке и капать на футболку, пока она будет кричать.
Ты разрушишь её.
- Зачем ты это сделал, Келлин? - будет она спрашивать мое мертвое тело.
Мой ответ, если бы я смог ответить, был бы таким: у меня слишком много опыта в том, чтобы быть бесполезным, и я сделал это, потому что считаю, что не смогу сделать ничего лучше.
- Мне жаль, мам, - шепчу, жалея о том, что сделал. - Пожалуйста, прости меня. Мне жаль.
Я свернулся в клубок на кровати, которая была слишком большой для меня, и, спрятав голову между коленей, позволяю слезам течь из глаз. Почему я так поступил с собой? Почему я позволил себе быть таким? Раньше мое отношение к себе было другим и все, что меня сейчас расстраивало — это то, что я позволил себе жить так долго и действительно считал, что смогу все вытерпеть.
Ха. Смешно.
Даже если бы и вытерпел, кто бы со мной был?
Вы когда-нибудь были одни в комнате, наполненной людьми?
Вы когда-нибудь кричали изо всех сил, но никто вас не слышал?
У вас когда-нибудь была истерика, которую никто не заметил?
У меня была.
Это отвратительно.
Никто не должен так жить, никто и никогда. Не пожелал бы этого даже своему злейшему врагу. Я заставлял себя забывать и делать вид, что ничего не произошло, что все в порядке, но чувствовал, как это сжирает меня изнутри. Я не мог никому сказать, потому что не хотел проблем, и теперь, когда Вик меня покинул, мне уже было нечего терять и никто больше не захочет быть со мной.
Звук шагов заставил меня подпрыгнуть и я обернулся, видя фигуру, стоящую в конце комнаты. Не знаю кто это был, но у меня была вполне логичная догадка.
- Отвали, Вик. Что ты здесь делаешь? - прошипел я.
И оказался прав.
- Я здесь, чтобы убедиться, что ты сделаешь ничего ебанутого.
- Слишком поздно, придурок.
Вик положил руку мне на спину и сел позади:
- Келлин
- Просто съебись! Как ты сюда попал вообще?
- Келлин, пожалуйста, - он поцеловал меня в щеку.
Я почувствовал физическое отвращение в животе. Да как он смеет вламываться сюда и думать, что вернет меня вот так просто? Мне хотелось повернуться и ударить его, но мое сознание резко затуманилось. Я теперь едва слышал и видел что-нибудь. Кровь похолодела и началась легкая дрожь, пока я не перестал чувствовать даже это. Глаза стали тяжелыми, а рот открылся, но мне было все равно, что из него может что-то вытечь. Я почувствовал онемение во всем теле, почувствовал себя мертвым и начал размышлять стоит ли мне завтра злить Майка, чтобы почувствовать что-нибудь снова.
Все равно Вику будет плевать.