Let Love Bleed Red

Наблюдая за ним из угла темной комнаты, я мог бы вписаться в какой-нибудь из фильмов с Эдвардом Калленом, несмотря на то, что это звучит жутко и Сумерки — отстой. Кроме того, я не вампир, так что это все равно не сработает. Уоу, чувак, не надо так сильно об этом думать, ты здесь только для того, чтобы убедиться, что он не сделает ничего глупого. У меня едва получалось увидеть хоть что-нибудь в темноте его комнаты, но в свете лунного света вышло различить плавный силуэт Келлина, лежащего на кровати. Через несколько часов он исчезнет из моей жизни, ну, технически, это я исчезну из его... - Отъебись, Вик, - услышал я шипение Келлина. Как он узнал? Я старался быть максимально тихим. Оглядываюсь в поисках того, что могло произвести шум, и до меня доходит: я стоял не на своем месте. Видимо, я шагнул и он это услышал. Отлично сработано, Вик, отлично, блять, сработано. Ты пытался. - Что ты вообще здесь делаешь? - Я здесь, чтобы убедиться, что ты не наделаешь глупостей. - Слишком поздно, придурок. Я был так близко и мне хотелось протянуть руку и коснуться него, но для нас обоих будет лучше, если этого не случиться Черт с ним. Подойдя к кровати, я положил ему руку на спину. Келлин не хотел меня слушать и, если честно, нельзя было винить его за это. У меня у самого с трудом получалось выносить себя. Каким же отвратительным человеком я являюсь, если вообще могу себя так назвать. Он сбросил мою руку и, несмотря на то, что ничего не было видно, я был уверен, что он бросает убийственные взгляды, пытаясь разрушить меня силой мысли или что-то вроде этого. Поменяв положение, я не стал возвращать руку, давая ему достаточно пространства, чтобы успокоиться. - Просто уйди! Как ты вообще попал сюда? Черт. Что я должен ответить на это? Проигнорировав вопрос, а также все тормоза, я поцеловал его в щеку; глупый шаг. Он напрягся, и я зажмурил глаза, ожидая, что его кулак сейчас врежется в мое лицо второй раз за день, но ничего не происходило. Вместо этого он упал на спину и свернулся калачиком. Я вскочил с кровати, пытаясь разглядеть, что происходит. Он слегка дрожал, и его изредка потряхивало. Блять. Я сломал его. - К-К-Келлин? Он не ответил, оставаясь в той же позе. - Келлин? - повторил я. Может быть, это зашло дальше, чем просто сломленность. Может, что-то действительно было не так. Что он мог сделать за такой маленький период времени? Это не могло быть что-то серьезное, ведь так? Он не съежился и не отбросил мою руку, когда я снова положил её на него: все его тело дрожало, а кожа была вспотевшей и холодной. Наклонившись ближе, я приблизил ухо к его рту и прислушался к дыханию. Мысли помрачнели, когда мне показалось, что ничего не было, но потом послышалось хриплое и затрудненное дыхание, будто ему было больно это делать. О, Господи. Что происходит? Что он сделал? Я включил свет и вжался в стену, тихо задыхаясь от боли. Она была сильна, и мне пришлось прилагать усилия, чтобы просто двигаться, но мои мучения даже близко не могли сравниться с тем, через что сейчас проходил Келлин. Крепко сжав зубы, он тяжело дышал сквозь них, а на шее выступили жилки от напряжения. Я заставил свое вялое тело приблизиться к нему, потому что он был единственным, что имело сейчас смысл и я обязан спасти его. Положив Келлина на спину так, чтобы он лежал ровно, я залез на него сверху, расставляя ноги по бокам дрожащего тела. Его глаза широко распахнулись, но он сдержал свои крики. Мне пришлось немного сменить положение, потому что я, скорее всего, сжимал его грудную клетку. Келлин наконец-то был подо мной, но было бы лучше прийти в это положение при более приятных обстоятельствах. Я взял его лицо в свои руки и смахнул волосы. Его лоб был весь в поту и, сколько бы я не убирал его, его появлялось еще больше. Сдавшись, снова кладу руку ему на лицо, открывая веки, и заглядываю. У меня не получилось нормально увидеть его прекрасные зеленые глаза, потому что они закатывались в обратную от меня сторону. Мое сердце забилось сильней, когда в голове пронеслась мысль о нем, умирающем у меня на руках. Он не мог умереть, нет, не таким образом. - Давай же, Келлин, оставайся со мной, - умолял я. После этого он начал сильно трястись: плечи ходили из стороны в сторону и он откинул голову назад. Я быстро встал с него, но, будучи таким скоординированным, упал с кровати и приземлился прямо лицом на пол. Приложив руку у щеке, я постарался уменьшить боль, и снова посмотрел на Келлина, которого ломало на кровати. Мои глаза распахнулись в ужасе, когда он сильно выгнул спину, еще сильнее вдавливая голову в кровать. Позиция, в которой он находился, выглядела очень болезненной и казалось, что он мог сломаться в любой момент, если продолжит. Его дыхание участилось и было видно, что он пытается сдержать слезы. Кричи, Келлин, кричи. Дай своему отцу услышать тебя; молил я про себя. Заставь его прийти сюда и проверить тебя. Он этого не делал. Келлин несколько раз шлепнул ладонью по кровати, но его отец не смог бы услышать этот тихий стук. Вскочив на ноги, я начал оглядывать комнату в поисках того, что он мог сделать, чтобы впасть в такое состояние. Когда он с силой рухнул обратно на кровать, что-то упало на пол. Мне достаточно было просто посмотреть на содержимое этих баночек, чтобы узнать что именно там было: светло-зеленый и темно-зеленый Прозак; светло-оранжевый овальный, похожий на мой, Ксанакс и простые белые круглые таблетки обезболивающего. Если он принял все сразу, то у него будут серьезные последствия. Это не убьет его, хотя Прозак и может, но принесет нестерпимую боль и, если не помочь ему, да даже если и помочь, он может остаться с какой-нибудь болезнью или даже инвалидностью. - Вик..., - прошептал он болезненно, махнув рукой, - Вик. Я приблизился к нему и взял за руку, нежно целуя: - Я здесь, малыш - Не оставляй меня, - умолял он. - Я никогда не оставлю тебя. Никогда. Рука Келлина сжалась на моей, впиваясь ногтями в кожу, но я не собирался убирать её. Посмотрите к чему это уже привело. Да ни за что на свете я не дам этому повториться. Положив Келлина на колени, я убрал с его лица волосы. Все тело почти прыгало на моих руках, когда боль стала слишком сильной. - Кричи, Келлин, - сказал я сквозь слезы. - Пожалуйста. Он покачал головой: - Нет, пусть все будет так, как есть. - Ужасно! Подняв его бесчувственные руки над головой, я обхватил его и поднял с кровати, направляясь в сторону ванной, соединенной с его комнатой. Я открыл спиной дверь и поблагодарил всех богов за то, что она открывалась из комнаты. Протащив Келлина по ледяному полу, я дошел до ванной и опустил его туда, заставляя зашипеть от боли и снова свернуться калачиком. Делаю глубокий вдох и пытаюсь сконцентрироваться на своих руках. Медленно потянувшись, ощущаю холодный кран и использую всю свою силу, чтобы открыть его. Ледяная вода из душа полилась на лежащего на боку Келлина. Необходимо было понизить температуру. Нельзя позволить его телу так нагреваться, иначе он просто зажарит все свои внутренности. - Ты должен сесть, Келлин, - выдохнул я слабо. Не двигаясь, он продолжал лежать на дне и позволять воде заполнять его рот. Он мог захлебнуться, а значит мне придется присоединиться к нему. Перевалившись через край ванны, падаю позади него. Я поднял Келлина, кладя затем на свою грудь. Мое тело хотело сдаться, а глаза были уже наполовину закрыты, но каким бы я был парнем (ну, бывшим парнем), если бы позволил этому случиться. Келлин закашлялся, вызывая дрожь во всем теле. Я прижал его сильней, пытаясь сократить лишние движения. Если он не собрался сам себе помочь, то, видимо, придется этим заняться мне. Я сел прямо и взял его лицо одной рукой, открывая губы, а пальцы другой руки опустил ему в горло, потому что надо было достать таблетки из него, так или иначе. Келлин закашлялся и заворочался в моих руках, пытаясь вырваться, но я не собирался его отпускать. Ему необходимо это, и он должен остаться живым. Убрав пальцы из его рта, я переждал, пока он восстановит дыхание, а затем повторил свои действия. - Вик...Пожалуйста...Что ты делаешь? - Да почему тебя не может просто вырвать, блять! - крикнул я. Он отвернул голову в другую от моих пальцев сторону: - Нет! - Ты не умрешь на моих руках! - прошипел я. Он закрыл лицо руками: - Тебе все равно плевать! - Конечно, мне не плевать, я люблю тебя, Келлин! Действительно люблю тебя, - я начал задыхался от своих слез. - И не хочу терять. Келлин снова вздохнул и я убрал свои пальцы, когда он наклонился и его начало рвать. Придерживая его волосы, свободной рукой я похлопал его по спине, помогая всему выйти. - Хороший мальчик, хороший мальчик. Он вытер рот рукой: - Почему ты меня ненавидишь? Меня поставил в ступор его вопрос: - Почему ты считаешь, что я тебя ненавижу? - Ты надо мной издеваешься, Вик, - проговорил он быстро, потому что почувствовал снова подступающую тошноту. - Я делаю это, потому что люблю тебя, Келлин. Он усмехнулся, позволяя воде литься на свое лицо: - У тебя очень смешной способ показать это. - Есть некоторые вещи насчет меня, которые ты не понимаешь. - Тогда помоги мне. Он лег на мои колени, смотря на меня снизу: его кожа была такой бледной и потной, а глаза нетвердо смотрели вперед, да и в целом он выглядел нездорово. Он положил одну руку мне на щеку и я прижал её своей. Мне когда-нибудь все равно придется сказать ему это, так? Нельзя держать это в секрете вечно. Даже если он переезжает в Нью Джерси через пару часов, у него было право знать. Но мог ли я сказать ему это? При таких обстоятельствах? Но ничто не может сравниться с настоящим, так? Сделав глубокий глубокий вдох, отвечаю: - Келлин, я мертв. - Я знаю. Я убил тебя во сне, помнишь? - Что? - Помнишь мой сон, в котором у нас был секс, а потом я вцепился в твое горло и держал, пока у тебя не кончился воздух? - Ты думаешь, что это-, - я остановил себя, прижимая Келлина к себе, и прошептал ему на ухо. - Да, милый, это сон. Он повернулся на бок и закрыл глаза, крепко сжимая мою рубашку в руке. Его прекрасная улыбка сменилась на выражение, полное боли и страха. Он всхлипнул и начал рыдать на моей итак мокрой футболке. Прижав его ближе, я пытался сдержать собственные слезы. Ему так было больно, что я начал обдумывать идею избавления его от всех страданий, от которых никто не должен мучаться. Если он умрет, то лучше от моих рук. Быстрое движение руки и все закончится. - Вик, - всхлипнул он. - Болит, все болит. Голова, сердце, все, что внутри и все, что снаружи. Останови это, пожалуйста, останови. Кладу дрожащую руку ему на лоб. Что я мог сделать? Мог ли заставить себя свернуть ему шею? Смогу ли я вообще жить с этим? Закрыв глаза и, прикусываю губу и наклоняю свою голову к его лбу. - Почему я не просыпаюсь, Вик?, - прошептал он. - Почему я еще не проснулся, если это сон? Потому что это не он; Думаю я про себя. - Просто потерпи, Келлс. Все скоро закончится. - Обещаешь? Сглатываю, отвечая: - Обещаю.