Один грамм терпения

Юни покашливала, стараясь избавиться от застрявшего в горле кома. Причиной тому был всепоглощающий страх, начало которому положило пятно крови, а развила его Мики. Обычно она была ещё большей паникёршей, но таблетки и бокал вина достаточно расслабили её, чтобы она могла только высказывать свои предположения по поводу возможного выкидыша, причём таким тоном, будто уже смирилась и готова пытаться снова, только не с Юни. — Ты не гинеколог, чтобы ставить диагнозы, — сказал Тэхён, продолжая крутить ключи на указательном пальце. — Юни, одевайся. Я позвоню в женскую консультацию и узнаю, смогут ли нас принять прямо сейчас. — В нашей клинике есть дежурный врач и там миллион акушерок, — сообщила Мики, возвращаясь за бокалом вина и допивая его в два больших глотка. — В любом случае, одевайся, — повторил Тэхён, кивая Юни. У неё диафрагма сжалась в болезненном спазме, что, по её мнению, было плохим знаком, но она пересилила себя, заставив развернуться и посеменить через кухню в коридоры, а оттуда и в спальню. Прежде она так перепугалась, что даже не осознавала, в какой момент прервала Тэхёна и Мики, но, уходя, смогла кое-что расслышать. — Дашь мне минут пятнадцать? — спрашивала девушка, заходя на кухню и с негромким стуком опуская бокал на стол. — Зачем? Я не планирую брать тебя с нами, — отвечал Тэхён жёстко. — Почему? Из-за твоей мамы? Будешь теперь обижаться на меня за то, что уже произошло? До каких пор? — Я не обижаюсь, просто не хочу тебя видеть и слышать. Кажется, ещё немного и я не сдержусь. — У-у, — протянула Мики, — не сдержишься и что тогда? У неё хватило наглости на кривую и пьяную усмешку, но Тэхёну было совсем не весело и он не поддержал. У него руки по-прежнему чесались сделать что-либо, поэтому он вместе с ключами запустил их в карманы джинсов. Было видно, что он старается, потому что он весь напрягся. — Я не в настроении играть с тобой, — предупредил он, чуть опуская подбородок и заглядывая жене прямо в глаза. Тёмно-карие, такие, в которых чёрные зрачки запросто терялись, и пугающие до дрожи. — А когда будешь? После клиники? Мики всё же немного нервничала. Она хотела продержаться подольше, выпроводив Тэхёна и Юни, но секунды бежали, а некоторые переживания пробирались наружу. Как бы она хотела, чтобы ей на самом деле было всё равно. На Тэхёна, на ребёнка, на собственные грёзы, которые ей начинали казаться реальностью… У неё было несколько вариантов, но открытая бутылка вина находилась ближе всего. Обхватив её обеими руками, Мики плеснула немного в бокал. — Позже, — ответил Тэхён, отступая на шаг назад и выглядывая в коридор, — когда ты поймёшь, что сделала. На подсознательном уровне догадывался, что ничего страшного не случилось, потому что видел и слышал прежде достаточно, чтобы понимать, что представляют из себя выкидыши. Больше его пугало, что это последствия их секса. Несмотря на то, что в Юни и так уже его ребёнок, им стоило использовать презерватив на всякий случай. — А что я сделала? — Мики внезапно фыркнула. — Все рано или поздно умирают. Ты умрёшь, я умру, наш ребёнок умрёт… Разве с этим можно что-то сделать? Как и с госпожой Пак. Мне сказали, что она вот-вот умрёт, а какой толк от «вот-вот»? Раздражение, перетекающее в спокойствие в случае с Мики Тэхёна даже не шокировало. Она давно перестала его поражать своим мышлением, а вот злился он так же, как раньше. — Никакого, — его ответ прозвучал быстро и резко, но на этом всё не закончилось. — Просто мне очень хочется сделать всё для того, чтобы в свои последние минуты ты чувствовала себя самым одиноким человеком на земле. Как часто чувствовала себя моя мама. Как она чувствовала себя, когда задыхалась и умирала… — Она была в коме, — напомнила Мики, многозначительно выгибая брови. — Если я буду в коме, можешь не приходить. И похорон мне не надо. Особенно таких, на которых никого не будет кроме тебя, несчастного и замученного. Он в очередной раз получил от неё горький жизненный урок — люди не меняются. Мики такая, какая есть, и ждать от неё чего-то большего слишком наивно. Но в глазах его всё равно можно было уловить проблеск надежды, а после и разочарования. Он тоже не менялся. Его злость всегда отступала, и он склонял голову, сдаваясь, потому что, несмотря на слова Хосока о том, что Мики — это загнанная в угол лисица, именно он чувствовал себя пленником. А что самое ужасное, не думал, что должен из этого выбираться, потому что мир снаружи клетки временами пугал куда сильнее Мики. — Я готова. Юни показалась в коридоре, держа руки в задних карманах джинсов и выдыхая набранные щёки воздуха. — Отлично, поехали, — Тэхён только и ждал возможности покинуть кухню. Сказал, что не будет играть с Мики, но почему-то чувствовал себя проигравшим из-за её слов и даже из-за своих. И одни и вторые значили, что одиночество его настигнет. Это нагоняло на него тоску и потрясало до глубины души с каждым шагом назад, к тем, кто ещё был у него помимо жены. — Ты позвонил и узнал, куда мы поедем? — проходя мимо, спросила Юни. — К тому же врачу, что и обычно? Тэхён пошёл за ней, вынимая телефон из кармана. — Нет, прости, не успел никого набрать. Мики считает, наша клиника работает, так что давай поедем сначала туда, а там уже будем звонить, если что. Он подождал, пока она обует кроссовки, и помог ей надеть куртку. На улице он вырвался немного вперёд, чтобы сесть в машину первым и включить печку. — Вы с ней поссорились? — со стороны Юни это было нетактично, но лучше так, чем двадцать минут до клиники сходить с ума от волнения в полной тишине. — Надеюсь. — Из-за госпожи Пак? Её прямолинейность нравилась ему временами, но чаще вгоняла его в краску. — Да, — он выдохнул, заводя машину и в считанные секунды выезжая со двора задом. — У тебя ничего не болит? И не тошнит? — Нет, я чувствую себя нормально, если не считать быстро бьющегося сердца. Кажется, скоро выскочит откуда-нибудь. — Кровотечение уже прекратилось? — Там было совсем чуть-чуть. Кровь давно высохла. — Тогда это может быть несерьёзно. На первых неделях такое бывает, — Тэхён знал благодаря Мики, но он также знал, чем это «несерьёзно» закончилось для неё. — Но лучше проверить. Юни кивнула, сжимая пальцами ремень безопасности. Она знала про кровянистые выделения на первых четырёх неделях, но в конце десятой это не было нормой. Сумасшествие, но пока Тэхён проезжал привычно пустые улочки их района, похожего на выстроенные декорации для фильма, Юни разрывалась между желанием помолиться про себя и не делать этого. Мысль, что это Бог её так наказывает за соблазнение Тэхёна была довольно навязчива, но если бы она помолилась, прося Всевышнего быть к ней милосерднее и обещая взамен больше никогда не смотреть на чужого мужа, она бы солгала. Даже в этот пугающий момент она хотела смотреть на Тэхёна и получать его поддержку, а ещё больше хотела, чтобы он держался за руль только левой рукой, а правую протянул ей.

***

— Проведём осмотр, возьмём мазок, потом сделаем УЗИ, чтобы убедиться, что с плодом всё в порядке, а на утро понедельника запишу вас на анализ крови, — говорила врач, вводя влагалищное зеркало, холодное и способствующее появлению ощущения дискомфорта. Пелёнка прикрывала бёдра Юни, так что для неё самой и для Тэхёна мелькали лишь голые колени, зато некая ширма, образно разделяющая верх и низ позволила ему нащупать её сжатую в кулак руку, накрывая её своей и давая понять, что он рядом. Он говорил с врачом, пока Юни раздевалась и забиралась на кресла, а потом сам встал у спинки, чтобы не смущать её. Всё-таки, в его понимании, их первый и последний на данный момент секс был совершенно на другом уровне, нежели осмотр у гинеколога. — Это ведь не выкидыш? Юни от ужаса крепче сжала пальцы, острыми косточками упираясь в ладонь Тэхёна. Она никак не могла потерять ребёнка. Это ни за что не должно было случиться с ней. — Нет, — врач замотала головой, распечатывая чистую щёточку, — не стоит так себя настраивать, бывают и более безобидные причины: инфекции, питание, физические травмы… Тэхён не считал эти варианты такими уж безобидными. — Одной из причин может быть секс или мастурбация? — поинтересовался он. При Мики он ни за что не решился бы спросить. И даже в присутствии одного врача Юни округлила глаза и резко вздёрнула подбородок, чтобы посмотреть на Тэхёна. Он стал серьёзным и собранным с первых её слов о крови на нижнем белье, но в кабинете хмурился чуточку больше и говорил таким тягучим низким голосом, не взволнованным, но и не спокойным. — Госпожа Ча продолжает вести активную половую жизнь? Небольшое кровотечение могло быть последствием неосторожного проникновения, непривычной позы или слишком интенсивных фрикций. Кровь во время и после половых актов появляется из-за увеличения чувствительности слизистых и значительного притока крови к матке в период беременности. Стоит отказаться от грубого секса и подбирать позы с неглубоким проникновением, а во время мастурбации обойтись без введения чего-либо внутрь. Доктор убрала щёточку в длинную узкую колбу, тонким пером ручки-маркера дописав какие-то цифры на белом стикере, а затем стянула латексные перчатки, переходя к столу. — Но больше смогу сказать после того, как закончим. Сейчас нужно одеться и перейти в другой кабинет. Посмотрим на вашего малыша с помощью трансабдоминального УЗИ — через переднюю брюшную стенку. Юни была необычайно рада тому, что будет липкий холодный гель и живот, а снова раздвигать ноги не придётся. Чтобы помочь ей подняться, Тэхён опустил ладони на её плечи, понемногу подталкивая её вперёд и подхватывая край пелёнки до того, как тот успел развернуться, оголив её бедро. Его уже постигло облегчение, но любоваться Юни в присутствии посторонних было всё ещё неуместно. — Значит, ничего страшного не случилось? — спросил он, обращая свой взор к врачу и ожидая, пока Юни сама перехватит ткань и окончательно встанет, направившись к одежде. Он хотел, чтобы ей было комфортно, чтобы они поскорее закончили с осмотром и оба выдохнули, неловко посмеиваясь над первичным испугом. — Скорее всего нет, — ответила женщина, поправляя свой халат и принимаясь стучать по клавишам. — Мы проведём скрининг раньше запланированного, но УЗИ на восемнадцатой неделе отменять не станем. Тэхён закивал, полностью поддерживая все решения врача. Минуты через три, когда Юни полностью оделась, а с записями в компьютере было покончено, все втроём они перешли в кабинет, что находился чуть дальше по коридору, и там Тэхён снова взял её за руку. Было что-то особенно волнительное в том, чтобы сжимать её пальцы в своей ладони, пока они в чёрных и серых пятнах старались рассмотреть ребёнка. У Тэхёна сразу не получалось, потому что он будто не туда смотрел, но Юни различила малыша ещё когда врач искала наилучшее место для запечатления. Она с трудом осознавала размеры, но была готова поклясться, что видит головку и крохотное тельце. — Это он? — Тэхён наклонился немного вперёд, поджимая губы и вглядываясь в инопланетянина на экране. Ему как-то не верилось, что он там, что выглядит куда реальнее, чем несколько недель назад на первом УЗИ. — Или она, — пробормотала Юни, чувствуя, как ноет шея из-за желания подглядеть за тем, что на экране. — Никаких отклонений нет, — обрадовала их врач. — Дайте мне ещё минутку и, если хотите, я распечатаю для вас снимки. Тэхён хотел. Он высидел даже две минуты, а потом помог Юни вытереть гель с живота салфетками и усадил её на кушетке, вместе с ней поправляя её одежду. Он был рад, что пришлось приехать ради внепланового обследования, потому что его мысли были целиком и полностью охвачены приятным волнением из-за ребёнка и покрасневших щёк Юни, благодаря чему он окончательно отпустил желание придушить Мики. Пока он забирал снимки и оплачивал счёт, Юни в автомате в холле купила для них ягодный чай, в свой стаканчик добавив тонну сахара. Сладкий напиток приводил её в чувства и расслаблял. — Всё хорошо, а я так разнервничалась, — она улыбалась, разговаривая. — Боялась, что мы что-то натворили… — Я тоже, — признался Тэхён. — В следующий раз будем аккуратнее. Юни успела сделать маленький глоток, торопясь поскорее спросить: — Будет следующий раз? Тэхён вёл себя странно после всего, казалось, утром он не был ни в чём уверен. — Если ты захочешь, — ответил он, избегая её взгляда. — В понедельник поедем вместе? — Тебе не нужно на работу? — Планирую заняться бумажной волокитой из дома и пересмотреть зарплаты работников к марту, так что в утро понедельника я весь твой. С ним ходить по врачам ей нравилось больше, чем с его женой. Он заботился о ней и помогал, задавал вопросы и слушал ответы, исполнял роль ответственного взрослого и не пытался поставить её в неловкое положение. Из-за его желания во всём участвовать и присутствовать везде вместе с ней у Юни ошибочно складывалось впечатление, что он делает это не только из-за ребёнка, но и из-за неё тоже. — А после обеда? — спросила она. — Имеешь в виду, после твоих занятий? — на её положительный кивок головой он расплылся в улыбке. — Всё ещё весь твой. Он говорил так непринуждённо, оставив позади сильную обиду на Мики и испуг за ребёнка. Пока он был с Юни, всё казалось как-то лучше, чем было на самом деле. — Тогда сходим куда-нибудь вместе? — она покачивала бумажным стаканчиком, наблюдая за тем, как не растаявший сахар перекатывается на дне. — Пока госпожи Гото не будет. Тэхён забрал из её рук стакан, прямо с остатками чая отправляя его в урну следом за своим. После он несильно потянул её за рукав куртки, пытаясь поднять. День был выматывающим и напряжённым, и как бы ему ни хотелось просто сидеть на удобных стульях в холле, где работал обогреватель, разговаривая о планах на будущее, им нужно было вернуться домой, чтобы скорее успокоить Мики глянцевым изображением плода на картонке. Тэхён надеялся, что хорошие новости и простое «ничего серьёзного» удовлетворят её достаточно для того, чтобы не расспрашивать о подробностях обследования. — Зовёшь меня на свидание для любовников? — он взял её под руку, ведя к двери и самостоятельно хватаясь за металлическую ручку. — А можно звать это свиданием? — А кто-то может запретить? Разве в договоре с Мики есть такой пункт? Не было, но это не отменяло того, что в их действиях было больше неправильного, нежели правильного. — Давай лучше будем звать это дружеской прогулкой, — попросила она. После тёплого помещения на улице Юни застучала зубами. Она держала руки в карманах, опуская подбородок, чтобы за ворот не задувало, а Тэхён натянул ей на голову капюшон. — Как скажешь, — в его голосе слышалась улыбка. — Свидание или дружеская прогулка — одинаково хорошо вместе с тобой.

***

Мики зашла на кухню, продолжая растирать консилер под глазами, так как свет в ванной падал так, что казалось, будто её синяки после косметики стали ещё заметнее. С ней что-то происходило, потому что полвоскресенья она не могла заставить себя встать с кровати, благодаря чему дождалась от Тэхёна завтрак-обед в постель, который приготовила Юни, а в ночь на понедельник была так взбудоражена грядущим рабочим днём, что не могла уснуть. Она несколько раз вставала ночью, нечаянно пробуждая мужа и слыша в рассеивающейся в рассветных лучах холодного солнца темноте вопрос: — Ты куда? Тогда она отвечала, что в туалет или на кухню, а он взбивал подушку, ложась повыше. Позже, когда она возвращалась, он морщился от света, что проникал в спальню из коридора или из ванной, и поворачивался к ней спиной, натягивая покрывало на голые плечи. А ранним утром, когда после гидазепама Мики удалось немного расслабиться, прозвенел будильник, подняв их двоих. Она начала собираться на работу, а он ушёл на кухню, готовясь к сдаче крови Юни и вместо полноценного завтрака опустошая чашку с растворимым кофе. — Не забудь выпить таблетки, — заботливо напомнил он, выдвигая ящик и вынимая пузырёк. — Ты так со мной пытаешься помириться? Он отрицательно мотнул головой, размешивая ложкой всплывающие коричневые комочки кофе. — Это ты должна пытаться помириться со мной. Хотя это может оказаться тщетным, потому что я не планирую в ближайшее время понимать, как у тебя хватило ума лечь спать после звонка доктора Квона. Тэхён хотел винить себя в сонливости Мики, но не мог, потому что знал, что без таблеток она поступила бы так же. — Ты собираешься вспоминать мне это до конца жизни? Она забрала со стола пузырёк, откручивая крышечку и заглядывая внутрь. Таблеток ещё было достаточно, но она уже подумывала о том, чтобы пораньше обновить рецепт, а ещё лучше — записаться на приём к врачу и обсудить антидепрессанты, которые работали только наполовину, если работали вообще. Поначалу она не верила в эффект таблеток, убеждённая, что папа с Тэхёном её дурачат, подкармливая плацебо, но любые попытки быстро слезть с лекарств делали её нервной, а былые проблемы, о которых она не вспоминала месяцами, вылезали огромными воздушными шарами, забивая её голову подобно комнате с закрытыми окнами. В последние недели шары вернулись, они были больше обычного, давили и душили, но Мики была уверена, что отказываться от таблеток — не вариант. Если с антидепрессантами она чувствует себя на волоске, без них наверняка станет хуже. — Кажется, в прошлый раз я сказал, что да, собираюсь, — ответил Тэхён, прервавшись для того, чтобы облизать ложку. — У тебя на сегодня есть записи? — Мезотерапия и контурная пластика. Всё до обеда. — Будешь делать это с больными пальцами? Мики инстинктивно сжала те, что были заклеены пластырями. Как Рё и советовал, она приобрела хорошую мазь, а Юни, без возможности отказать в такой пустяковой услуге, два дня помогала с «перевязками». Но пальцы всё равно смотрелись и ощущались ужасно. — Обязательно выглядеть таким довольным, когда спрашиваешь? — упрекнула его она. — Я и так нервничаю. Пока Тэхён хмурился, не понимая, в каком месте он выглядел довольным, разве что немного осуждающим, потому что недоумевал, зачем она в своём состоянии собирается рисковать клиентами, Мики обошла стол и отобрала у него чашку с остывшим кофе. Она запила таблетку водянистым напитком и поёжилась, кривясь от горечи. — Гадость, — огласила она свой вердикт, всё ещё подрагивая. — Ты можешь следить не только за своими запасами, но и нормальный заварной кофе докупать? Мой закончился. Тэхён позволил ей украсть ещё один глоток, потому что у него не было другого выбора, но после такой наглости допил всё до последней капли, пальцами растирая на белой чашке следы от красной помады. — Ты же для меня не докупаешь, почему я для тебя должен? Я думал, мы только для Юни всё вместе делаем, а для себя каждый отдельно. Мики хотела ответить, втянула для этого воздух через рот, но как-то не нашлась, что сказать. Она сама поощряла его эгоизм своим, вот и получалось, что у них два шампуня, две зубные пасты и слишком разные вкусы, когда речь заходит о кофе. — Нам ещё не пора ехать? — объявившись при малейшем упоминании своего имени, Юни заглянула на кухню. Оказывается, она пряталась не в спальне, а в гостиной, с утра пораньше перетащив свой ноутбук для будущих уроков. На вырванном из блокнота листе она набросала последовательный список дел, который выглядел как каракули и шифры одновременно. Не хотелось попасться Мики, потому анализ крови, урок и «дружескую прогулку» она записала максимально размашисто и неразборчиво, рядом записав приблизительное время начала и окончания. — Да, пора, — Тэхён сверился с наручными часами. — Надевай куртку и выходи на улицу, я пойду, прогрею машину. — А меня подвезти до работы не успеете? — вклинилась Мики. — Я плохо спала, не хочу садиться за руль… — В таком случае вызови такси или воспользуйся автобусом и метро, — бросил Тэхён перед тем, как наспех сполоснуть чашку, мыльной губкой смывая помаду, а потом выйти в коридор. Он справился быстрее Юни, потому что та ещё побежала в спальню за сумочкой и мобильным, и успел включить печку, чтобы ей не пришлось садиться в совсем холодную машину. Когда она захлопывала за собой двери, внутрь успел заскочить сквозняк, который пробрал Тэхёна до костей, но вскоре неприятная дрожь сменилась приятной — Юни нащупала его правую руку, передавая ему конфету в блестящем фантике. — Что это? — Леденец со вкусом арбуза. — Но я не люблю слад-… — он замолчал на полуслове, пару секунд вглядываясь в золотистую конфету, а потом спрятал её в карман куртки. — Ладно, спасибо. Ты ведь ничего не ела перед анализом? — Нет, за кого ты меня принимаешь? Я знаю, что можно, а что нельзя перед анализами. Он завёл машину, выезжая со двора как раз в тот момент, когда Мики вышла на улицу, сжимая в руках ключи от своего автомобиля. — Просто хочу, чтобы результаты были хорошие, — сказал он, несколько секунд поглядывая в боковое зеркало, словно ждал, что Мики покажется позади. — Они будут. Сдавать кровь заставили бы и так и так. — Но в дальнейшем я бы предпочёл сопровождать тебя только на плановом обследовании, так что давай выбирать позы поосторожнее либо разнообразим это дело чем-нибудь. Юни тоже оглянулась, но не на дорогу, а на заднее сидение, словно подозревала, что там кто-то прячется и может их подслушать. — Разнообразим? Как? — Руками, губами, языком, — у Тэхёна пробивалась улыбка и бороться с ней стало сложнее, когда он боковым зрением заметил, что Юни смотрит прямо на него. — Тебе же нравится такое? Он уловил кивок головой и улыбнулся шире. — Нравится, но как теперь дожить до анализа, уроков и катка, когда ты так интригуешь? — Катка? Ты позвала меня на каток? — Тэхён проехал вокруг клумбы, чуть не забыв вовремя включить поворотник. — Но я не умею кататься на коньках. — Я тебя научу. Тэхён так не думал. Он уже пытался кататься на роликах в подростковом возрасте и всё, чему научился, это в мгновение ока счёсывать локти и подбородок. Он слышал, что те, кто умеют кататься на роликах, умеют и на коньках, следовательно, те, кто не умеют… — Это не так уж и сложно. Тебе понравится! — голос Юни искрился восторгом. — А может лучше сходим в другое место? Менее людное и не такое травматичное? Ему понравилось прогуливаться в полупустом парке за разговорами, но он мог бы немного уступить Юни в желании вырваться в социум и повести её на какую-нибудь хорошую смотровую площадку или отвезти её на Мёндон, застав там либо новогодние украшения, либо подготовку к Дню святого Валентина. — Я тебя позвала, я должна выбирать место, — теперь в её словах слышалось упрямство. — Просто доверься мне. — Тебе я могу, но своим ногам — не очень… Она подбадривающе похлопала его по плечу, напугав и обнадёжив одновременно из-за наклона вперёд. Он успел подумать, что она тянется за чем-то другим, и какое-то время расстроенно наблюдал за тем, как она отстёгивается и выходит из машины. Догнал Тэхён её уже у входа в клинику, предлагая подержать её куртку, пока она будет в кабинете. Он изначально не планировал заходить, думая остаться в коридоре, потому что у Юни такая процедура занимала буквально две минуты, если не одну, но она затащила его с собой. Медсестра ощупывала руки Юни, останавливая выбор на правой и перетягивая её зелёным жгутом с изображением голубых динозавриков. Со своего места Тэхён старался заглянуть, как медсестра вводит иглу, но в итоге сосредоточил взгляд на лице Юни. Она была расслаблена и немного улыбнулась ему. Из-за плохих ассоциаций с больницами он всячески избегал врачей. Не посещал их, если ничего не болело, а когда приходилось, чувствовал себя скованным и слабым. И когда пришлось проходить медосмотр перед ЭКО, считал, что всё это глупо. А теперь смотрел на Юни и понимал, что оно того стоило. Она немного поморщилась, когда вынимали иголку, а затем зажала ватку указательным пальцем, надавливая на вену, как ей приказала медсестра. — Результаты придут на почту в среду во второй половине дня. Если захотите распечатать, можете сделать это бесплатно на ресепшне. Тэхён заключил Юни в секундные полуобъятия, чтобы накинуть ей на плечи куртку. — Не больно было? — прошептал он, зарываясь носом в её волосы и щекоча горячим дыханием ушко. — Совсем чуть-чуть в самом конце. Ему пришлось отстраниться, так как в одном из карманов её куртки зазвонил мобильный. Он ощупал сперва тот, что был к нему ближе, но Юни подсказала, что телефон в другом. Звонила «Мама Джэюна». — Алло, да? — Юни улыбнулась как можно шире, чтобы голос её звучал приветливо. До Тэхёна долетали лишь некоторые обрывки фраз, но сложить их воедино и догадаться, о чём они могут говорить помимо уроков, он не мог. — Да, хорошо, — отвечала Юни, натягивая куртку как следует. — В следующую среду? Да, без проблем. Спасибо, что позвонили, да… Она не успела попрощаться, потому что собеседница сбросила вызов раньше, но убрала телефон от уха с каким-то подавленным видом. — Что такое? Это по поводу репетиторства? — Да. Перенесли уроки на следующую неделю… — Это плохо? Как тот, чья зарплата часто зависела от загруженности графика, количества клиентов и брони на похоронные залы, Тэхён должен был понять, что это хуже, чем просто плохо. У Юни и так был мизерный доход от уроков и любой перенос означал, что в конце недели она получит меньше денег. — Да, три урока на этой неделе выпадают. У меня их и так всего ничего... При проживании с Мики и Тэхёном ей деньги особо не нужны были, но с уроками можно было хоть как-то компенсировать то, что родители нянчатся с Харам. А ещё это являлось её алиби — ежемесячные выплаты подтверждали, что она работает. — Так ты сегодня полностью свободна? — Тэхён подцепил её подбородок указательным пальцем, приподнимая немного, пока они застряли в холле клиники. — Ну и к лучшему. Можем не заезжать домой перед свиданием. Начнём с тёплых блинчиков с мёдом, потом, так и быть, заедем на твой каток, и я постараюсь не отбить себе колени… А домой вернёмся сразу после обеда и у нас будет достаточно времени, чтобы заняться тем, что тебя интригует. Тэхён сместил взгляд на её губы, едва розовые, но тем и привлекательные. Он не любил, когда помада Мики оставляла следы на нём, а Юни пользовалась максимум бесцветной гигиенической. — Это дружеская прогулка, — напомнила она. — А что за блинчики? Честно говоря, сейчас они интригуют меня чуть больше всего остального… У Тэхёна её слова вызвали улыбку. Он убрал руку от её лица и оглянулся, убеждаясь в том, что медсестра за ресепшном поглядывает на них, сжимая телефонную трубку между плечом и ухом. — Есть одно хорошее кафе минутах в десяти отсюда, ближе к моей работе. Маме там очень нравились блинчики, потому что они похожи на домашние и очень быстро готовятся. — Ты ходил туда с госпожой Пак? Из-за того, что он вспомнил о том кафе, ему захотелось посетить его ещё больше. Он давно не заезжал туда, потому что мама была не в состоянии куда-либо ходить, а Мики больше любила шикарные рестораны, в которых было огромное вегетарианское меню, а не одни только блинчики с разными начинками. — Давно уже, до экспериментального лечения. Юни замедляла шаг по мере приближения к машине, чтобы не прерывать разговор. — Она долгое время находилась в больнице, да? — В последней больше семи месяцев. До этого она лежала в «Чоннам», но господин Гото благодаря связям и своим акциям выбил для неё место в группе с новыми лекарствами, поэтому её пришлось перевести, — Тэхён выдохнул так, что его плечи опустились и голова вместе с ними. — Наверное, не стоило затевать это всё. Лучше бы она находилась на пару этажей выше, и я мог проведывать её каждый день… — А вдруг благодаря лечению ты смог видеть её реже, но дольше? И она успела узнать, что станет бабушкой. Если бы мне приходилось выбирать, я бы лучше рискнула и попробовала, чем отказалась. А Тэхён не знал, что лучше. Он открыл для Юни двери, думая, что именно по этой причине она никак не садится. — Лучше или хуже — сожалений всё равно не избежать, — сказал он, заставляя себя немного улыбнуться. — Спасибо, что слушаешь и говоришь со мной об этом. И о другом тоже. Ты и правда хороший друг. Это значило, что говорить о маме дальше он не планирует. — А там подают только сладкие блинчики? — она сменила тему, как только Тэхён тоже сел. — Я бы съела с ягодами или с мёдом и орехами, но перед этим с сыром и шпинатом или с сыром и помидорами, или просто с сыром. С Юни Тэхёну всё казалось проще, не то что с Мики. А их совпадающие в чём-то вкусы необычайно радовали его. Поддержка в мелочах выветривала из него чувство одиночества. — У тебя столько крови взяли… Ты, должно быть, очень голодна, а это отличный шанс попробовать побольше всего, — с улыбкой проговорил он. — Да, но главное не переборщить, потому что на катке я хочу порхать как бабочка. — В сравнении со мной ты точно будешь порхать.

***

— Ах, чёрт возьми! — Тэхён выругался, подвернув лодыжку. А они с Юни только шествовали от шкафчиков, где оставили свою обувь. — Почему эти штуки такие неудобные? Ощущение, что сейчас сверну себе шею… Стараясь соответствовать своим предсказаниям, он споткнулся о своеобразный порожек на входе на каток, и Юни крепче сжала его руку, чтобы он не упал. Она придерживала его как за ладонь, так и за предплечье, помогая ему встать на лёд. — Хочешь, я тебя немного прокачу по кругу? Она каким-то образом ехала задом наперёд, и у Тэхёна в голове это не укладывалось. У него ноги дрожали от усилий, что приходилось прикладывать, чтобы просто стоять, не то что ехать. — Только не к людям, — взмолился он, одной рукой стараясь ухватиться за бортик, но Юни оттащила его дальше, перехватывая и вторую его ладонь. — Только не к людям, пожалуйста. Нас собьют. — Неправда, мы будем двигаться медленно и всем остальным тоже придётся, — она тянула его за собой, сперва переставляя ноги как при ходьбе и при этом не теряя равновесие. — Кто тебя научил кататься? — Я сама. Когда я была маленькой, у нас перед школой заливали стадион и на уроках физкультуры мы катались. И после уроков. Я так часто это делала, что научилась. — У меня в школе стадион использовали только для бега и баскетбола. Тэхён понемногу клонился вперёд, чтобы Юни было легче. — Лучше держи спину прямо, — подсказала она, — иначе можешь упасть и меня повалить следом. За себя Тэхён не очень волновался, а вот за Юни достаточно для того, чтобы резко расправить плечи, заодно дёрнув девушку на себя. Она въехала в него, уткнувшись лбом в его грудь и уловив слабый запах практически выветрившегося одеколона и ванильного сахара, которым щедро посыпали блинчики. — Ой, прости, — Тэхён попытался отшатнуться, но лишь поскользнулся и стал покачиваться, норовя завалиться назад или набок. — Держись, — Юни опять потянула его за руки ближе к себе, так, чтобы они ещё раз столкнулись. — Попробуй особо не задумываться над равновесием сейчас, потому что ты весь напряжён… — Это из-за тебя, — перебил он её. — Так мне отъехать подальше? — Нет, ни за что. — Тогда слушай внимательно: не думай, что упадёшь, для начала попробуй держать корпус и вести правой ногой вперёд. Совсем чуть-чуть, опираясь на меня. Она забралась под его правую руку, чтобы он мог держаться за её плечо. — Пра-а-авой, — приказала она, — теперь так же осторожно ле-е-евой… Умница. Тэхён только и ждал похвалы, чтобы поскользнуться, уж слишком вперёд вырываясь и сдавленно бормоча: — Нет-нет-нет!.. Благо, у него на куртке был капюшон и Юни успела подхватить его, догоняя в считанные секунды и снова поддерживая Тэхёна. — Ты что, раньше не бывал на катке? — её дыхание сбилось из-за того, что приходилось удерживать его вес — Тэхён был тяжёлым. — Это же одно из самых популярных мест для свиданий. Госпожа Гото никогда не звала тебя сюда или куда-нибудь ещё? Он, конечно, знал, что ей было интересно узнать о их браке побольше. Ещё не определился, зачем ей это, но поощрять её любопытство не собирался. — Давай не будем о Мики. — Почему? Раньше ты в каждом нашем разговоре пытался её упомянуть. — Правда? — Тэхён за собой такого не замечал. Юни провезла его немного вперёд, не выбиваясь особо из круговорота людей. Некоторые были такими же медлительными как они, некоторые мчались мимо со скоростью света. — Да, всегда говорил «а Мики нравится то, а Мики делает это» и так далее. — Наверное, раньше было неловко говорить только о нас, поэтому я вспоминал её. — Значит, теперь не неловко? — она опустила его ладонь на своё бедро, и сама обняла его за талию. Передвигаться так было не очень удобно, но Тэхён ощущал себя более расслабленным с Юни под боком. Она была его страховкой и двигателем. Он усмехнулся, не зная, как ответить на её вопрос. Она наверняка думала, что ему комфортнее с ней из-за секса, а Тэхён всячески старался скрыть, что дело не в физической близости. Ему не хватало кого-то, с кем можно было говорить просто так, чьи слова могли быть как мягкими, так и жёсткими, но всегда справедливыми. И ещё ему не хватало поводов для улыбок. С Мики улыбаться было кощунством, особенно искренне. — Только немного, — сказал он, глядя на их ноги. — Всё ещё непривычно прикасаться к тебе. И я не знаю, что нам можно, а что нельзя. Юни рассмеялась, выдыхая облачка пара при каждом смешке. — Тебе нужен справочник? — она легко оттолкнула его руку, обгоняя его и поворачиваясь к нему лицом. Она была такой невероятно красивой в ярком свете прожекторов, которые служили основным источником света в огромном зале, залитом замёрзшей водой. Когда они только вошли, Тэхён подумал, что разнообразные шоу и соревнования проводятся именно на таких катках — огромных, белых, с рядами синих сидений по кругу и ярким жёлтым светом, льющимся из-под потолка. — Может, хотя бы разрешение? — предположил он, стараясь подобраться поближе, но с трудом успевая ухватиться за её куртку. — Можно я тебя поцелую сейчас? Юни сжала губы, стараясь растереть по ним остатки гигиенической помады, но она уже миллион лет назад съела её вместе с блинчиками. — Почему бы и нет? — ответила она вопросом на его вопрос, ставя ногу на пятку, чтобы притормозить. Тэхён и не замечал, какой утомительной была поездка, пока не остановился посреди движущейся толпы. Когда грудь Юни вздымалась, его опускалась, но дышали они приблизительно в одном темпе — быстро, рвано. Тэхён подсчитал момент, в который лучше всего перехватить её дыхание, наклонившись пониже и прижавшись к её губам, мягким и горячим. Это момент ему самому казался слишком сказочным и нереальным, чтобы быть правдой. Не верилось, что она вцепилась в его куртку, притягивая его к себе, что с особым трепетом обхватывала его нижнюю губу, а потом верхнюю, чередуя положение губ в процессе поцелуя. Он был уверен, что только она сможет выбить из него весь воздух, но кто-то, кто врезался в него сзади, сделал это быстрее. У Тэхёна из-под ног лёд выскользнул. Он не держался за Юни, боясь уронить и её тоже, но поймал за шкирку гонщика. Им оказалась девочка лет четырнадцати. Белый пушистый свитер подскочил и оттянулся, следуя за Тэхёном вниз, а потом и сам ребёнок приземлился на его грудь, локтем попав по поджелудочной. Вот тогда Тэхён на пару мгновений разучился дышать. В бесконечном шуме и пульсирующей боли он не сразу почувствовал, что Юни пытается поймать его за руку, но пронзительный возглас смог долететь до его ушей: — НаВи! Тэхён сразу этот голос узнал. Слышал его слишком часто в последнее время. — Не поранилась? Ноги, руки целы? Притормозившие у лица Тэхёна острые лезвия коньков осыпали его горсткой холодного льда. Он прикрыл лицо рукой, морщась от света и в разноцветных пятнах различая обеспокоенное лицо своего хорошего товарища. Правда, он об этом пока не знал. — Всё хорошо, пап, — проговорила девочка, стараясь оттолкнуться ото льда, а потом от груди Тэхёна, бормоча негромко: — Простите, пожалуйста. Простите, что врезалась. Тэхён надавил на саднящий локоть и зашипел, присаживаясь с помощью Юни, что подталкивала его сзади. Сперва он отряхнул руки, затем одежду, а в итоге смог перехватить взгляд человека, всё это время возвышавшегося над ним. Он не изменял своему стилю: чёрные штаны, зауженные книзу, толстовка, из-под которой торчала белая футболка и нарочный беспорядок на голове, разве что насмешки во взгляде не было. — Пап? — переспросил Тэхён, не понимая, послышалось ему или нет. Он думал, таким как он детей иметь противопоказано. — Тэхён, тебе нужно опереться на меня, чтобы встать, — Юни присела перед ним на корточки. То, что он упал, это ещё полбеды, настоящее испытание теперь поставить его на ноги. — Я помогу. Кто-то, кто был записан в его телефонной книге как марка машины Pagani, протянул ему свою руку, ту, которой крепко сжимал лом и палочки для еды, которой в основном передавал чеки и наличные, а также пластинки круглых белых таблеток. Она казалась куда крепче хрупкого плеча Юни, потому Тэхён без раздумий ухватился за неё.