Он любил её, а она любила сливы

Я смотрел на Драко. Он слабо улыбался, и для меня это выглядело словно неожиданно выглянувшее сквозь тучи солнце. Малфой так давно не улыбался... Ощутив толчок в бок, я очнулся и отвернулся. – Твоя одержимость Малфоем переходит всякие границы, Гарри! – прошипела Гермиона. Мне нечего было ей возразить. Начиналось всё невинно: мы заметили Малфоя во время покупки книг на Косой Аллее, проследили за ним до магазина "Горбин и Бёрк". Потом была стычка в поезде, когда Хорёк с наслаждением впечатал мне каблук в лицо. И знаете, в этот момент я осознал, что он – тоже человек. И ему может быть больно... Парадоксальным образом моя физическая боль помогла осознать моральную боль другого человека. Я не знал своего отца, но когда Снейп орал мне: "Вы такой же, как ваш отец!", – я хотел вцепиться в его шею руками и душить, душить, душить. А Малфой своего отца знал и любил. Да, Люциус Малфой оказался в Азкабане не по моей вине – служить Волдеморту было его осознанным выбором, – но что мне стоило отдать ему пророчество? Неназываемый собирался меня убить вне зависимости от сути напророченных Трелони слов. И для меня ничего бы не изменилось, но отец Драко оказался бы на свободе, Невилл не пострадал бы от нападения мозгов, Сириус был бы жив... Сглотнув, я усилием воли заставил себя перестать думать о крёстном. Чувство вины почти уничтожило меня этим летом, и неожиданная, свалившаяся словно снег на голову, влюблённость в Драко меня буквально спасла. Всё действительно началось незаметно, с самых обычных вещей. Я, следя за Малфоем, вначале по причинам, совершенно романтики не касающимся, отметил, что Драко красив. Утончённой, неяркой, пастельной красотой, которую поймёт только ценитель прекрасного. И сам не понял, как влюбился... Теперь я уже следил за ним, потому что не мог по-другому...

***

Услышав всхлип, я замер на пороге туалета для девочек. Сощурившись, вгляделся вглубь и неожиданно столкнулся глазами в отражении с пылающим взглядом серых глаз. Малфой не дал мне времени ни уйти, ни извиниться, ни подумать. Он атаковал мгновенно. Я, растерянный, отбивался. Но когда на кончике палочки Драко загорелся красный огонёк Круциатуса – сорвался. Да, Малфой не был виноват в моих чувствах, но Непростительное в мою сторону от него оказалось болезненным. И я среагировал даже раньше того, как проклятие Малфоя достигло цели. – Сектумсемпра! – заклинание "от врагов" из учебника Принца-полукровки само прыгнуло на язык. Вначале Драко застыл, широко распахнув глаза, потом на его белой рубашке проступили множественные красные пятна, а после кровь хлынула сплошным потоком. Драко рухнул на пол, остекленевшим взглядом вперившись в потолок. Палочка выпала из его руки и покатилась по мокрому от воды и крови полу. Я подбежал к нему, упал на колени, пытаясь руками заткнуть раны. Пахло солью, медью и смертью. Миртл, следящая за нашей дуэлью и пытающаяся безуспешно её остановить, закричала от ужаса. Хлопнула дверь, раздался стук каблуков и шлёпанье. В моё плечо впились сильные пальцы, отшвырнули в сторону. Снейп склонился над Драко, потом повернулся ко мне и гневно спросил: – Что за заклинание вы использовали? Я задрожал, не в силах ответить. – Отвечать! – Спектумсемпра! – наконец я смог одолеть ступор. Глаза декана Слизерина на миг расширились, потом сощурились, а после он обернулся к Драко и начал водить над ним палочкой, шепча: "Вулнера Санентур". Я увидел, как разлившуюся кровь постепенно втягивает обратно в тело и белая кожа Малфоя, ужасающе белая, как мрамор, постепенно розовеет, а дыхание становится более глубоким и спокойным. Я выдохнул от облегчения и сполз на пол, прямо в лужу холодной розоватой воды. Снейп подхватил Драко на руки, рявкнул, приказывая ждать его тут, и убежал. Я не боялся наказания. Потому что чувство вины и ужас осознания совершенного, пригвоздили меня к полу. По сути себя я наказал уже так сильно, как никто бы не смог. Достав из сумки учебник зельеварения трясущимися руками, я с отвращением посмотрел на него и отшвырнул как можно дальше. Который раз я попадаю в ловушку! Сколько я так сидел, я не знаю: звук капающей воды, причитания Миртл и леденящий страх, что Драко умрёт, стёрли границы времени. Шаги, что я услышал, больше не частили. Снейп словно крался. Только вот я не собирался убегать, принимая наказание с облегчением. Я встал, опираясь на стену, спрятал палочку и повернулся ко входу. Зельевар шёл ко мне медленно, но неуклонно. Так надвигается пантера на замершего в ужасе оленя. – Где вы взяли это заклинание, мистер Поттер? – вкрадчиво спросил декан Слизерина. – В старом учебнике зельеварения, сэр, – признался я, не видя смысла ничего скрывать. – И где вы взяли этот учебник? – он чуть склонил голову, сверкая чёрными глазами. – Профессор Слагхорн менее требователен, как оказалось. Я узнал об этом уже в школе. И когда решил возобновить курс высших зелий, учебника у меня не было. Профессор разрешил мне взять один из тех, что лежали в классе, в книжном шкафу. Снейп опустил глаза, освобождая меня из силков взгляда. – Понятно... Вот почему у вас так улучшились результаты... Кто бы мог подумать? Впрочем, не важно. Учебник! – он протянул раскрытую ладонь и несколько раз дёрнул пальцами, требуя передать ему книгу. – Он там, – я подбородком указал в угол, где мокла раскрывшаяся от броска книга. Снейп призвал учебник, очистил и подсушил чарами, опустил в карман. – Вы чуть не стали убийцей, Поттер! – жёстко произнёс он. Я судорожно втянул воздух. – Насколько же глупым надо быть, чтобы применить неизвестное заклинание на человеке?! На однокурснике! Упоминать, что Драко пытался "приласкать" меня Круциатусом я не стал. Я не хотел больше вредить Малфою, хотя это легко было доказать. Достаточно подобрать с пола палочку и применить Приоре Инкантатем. Вместо этого я неожиданно всхлипнул. Меня так сильно затрясло, что я обнял себя руками. – Книга всегда помогала! – вдруг ляпнул я с обидой в голосе. Это звучало по-детски, но я действительно был обижен на автора книги, которым так восхищался. Не случись со мной влюблённости в Драко, я бы пускал слюни по ироничному Принцу, каким бы призрачным ни был его образ. – Как жаль, что вы разочарованы, – саркастично протянул Снейп. – Мне тоже жаль, сэр. Я не хотел причинить настоящего вреда Драко! Снейп поднял брови. – "Драко", значит?! – заметил он. – Что ж, мистер Малфой в порядке, хотя шрамы на его груди останутся навсегда. – Спасибо, что спасли его, сэр! – искренне выпалил я. Зельевар пронзил меня нечитаемым взглядом и, резко развернувшись, пошёл к двери. На миг остановился. И сказал глухо, не оборачиваясь: – Отработки в течение месяца, сразу после ужина. Начнутся с завтрашнего дня! И ушёл. Я подобрал палочку Драко, достал свою и начал наводить порядок.

***

Я пришёл в Больничное крыло после отбоя под мантией. Просто хотел удостовериться, что Драко в порядке, и вернуть ему его палочку, незаметно положив на тумбочку. В Больничном крыле царил полумрак. Я тихо крался к огороженному ширмами углу, когда услышал шёпот. Замерев, я остановился и прислушался. – Северус, пожалуйста... – Драко, ты мой ученик, мой крестник и вообще. – Мне уже шестнадцать с половиной, почти семнадцать! – Ты слишком юн для такой старой образины, как я! – Для метки я не юн, для того, чтобы убить Дамблдора тоже довольно взрос... Шёпот сбился, словно Драко заткнули рукой. – Ты идиот?! – зашипел Снейп. – Замолчи немедленно! – Ну прости! Может, я зря доверился тебе, рассказав о задании Лорда?! – Я уже полгода прошу тебя поделиться со мной, а ты лишь отнекиваешься! Ты же понимаешь, что не справишься сам?! – А я уже полгода прошу тебя ответить на мои чувства и что я получаю в ответ?! Отговорки, игнорирование и... – Я не могу на них ответить! – с мукой в голосе простонал Снейп. – Так это правда... – Драко звучал как вдребезги разбитый человек. – Неужели ты действительно влюблён в Поттера?! Драко выплюнул мою фамилию с таким отвращением, словно я слизень. Убивая напрочь надежду, абсурдную и слабую, но всё ещё живущую во мне. А потом до меня дошло. Я начал тихо отступать, страшась быть раскрытым, и, покинув Больничное крыло, побежал. Я бежал так, что казалось, у меня выпрыгнет из груди сердце, и остановился лишь тогда, когда ударился об ограничивающие перила Астрономической Башни. Вцепившись в них руками, я закричал и кричал до тех пор, пока в помещение не влетел призрак. Накинув мантию, я замер в оконном проёме. Призрак покрутился и просочился сквозь пол. "Он любил её, а она любила сливы", – вспомнил я фразу, сказанную однажды тётей Петунией про сериал, построенный на любовном треугольнике. Какая ирония... И какая невыносимая боль!