Границы светотени

Похороны проходили в традициях клана Шиба. И не смотря на то, что клан предпочитал держаться подальше от остальных трех великих домов, игнорируя все светские рауты и принятые нормы аристократии, народу пришло много. Все-таки Мияко была отличным товарищем и прекрасной женщиной, которую многие ценили и уважали. Каен опрокинул пуэлу с саке, перед тем как вернуться к гостям, чтобы принимать соболезнования, как того требовали обычаи. Он чертовски устал, голова была чугунная, в мыслях каша. Все, что хотел Шиба — это просто забыться. Чтобы его, наконец, оставили в покое. Это, черт побери, только мое горе! Мое, и никому не понять каково мне! Но он сжимал челюсть, опрокидывал еще одну пуэлу, чтобы иметь возможность хотя бы сегодня заснуть, и выходил в зал, набитым людьми в траурных облачениях, столами с поминальным кушаньем, и тихий мелодичный гомон затапливал помещение своим непрекращающимся потоком. Взгляд непроизвольно цепляется за рыжую макушку. Ичиго стоял на другом конце комнаты у стены, не выказывая ни малейшего интереса к гостям и происходящему тихому ажиотажу вокруг. Юдзу, его младшая сестренка, стояла возле него, вытирая красные и опухшие глаза платком, насильно давя из себя добродушную улыбку. Брат пытался ее успокоить, что-то говоря и трепля пшеничные волосы. За прошедшее время они и словом друг другом не обмолвились, Ичиго не может смотреть брату в глаза, явно испытывая чувство вины за произошедшее, а Каен, наверно, действительно все еще зол на него. Нет, конечно брюнет понимает, что поступок Ичиго был логичным и рассудительным, а линчевание было далеко не лучшим решением в тот момент. Но все же… — Думаю, сейчас лучший момент, чтобы незаметно улизнуть, — тихо прозвучало откуда-то сбоку. Каен перевел удивленный взгляд на источник звука, и признал в нем свою сестру Куккаку. Девушка была одета во все черное, даже неизменную повязку на голове сменила с белой на черную, да и наряд сам по себе был весьма закрытым, чуть ли не монашеским. — Хватит мучить себя, я подменю, — она подмигивает брату, слегка подталкивая его в спину. Тот облегчено выдыхает, с благодарностью смотря на девушку. Куккаку, его младшая сестра, одна из немногих, кто действительно его понимает. В лицо ударил свежий слегка морозный ветер. Брюнет оказался на террасе самого дальнего крыла поместья, подальше от чертовой суеты, гостей и ненавистных обычаев. Он тяжело вздохнул, легкий пар вырвался из его горла, растворяясь в прозрачности свежего воздуха. Каен задрал голову к небу, невидящим взглядом устремившись в синий омут. Наконец-то долгожданные тишина и уединение. Он простоял так достаточно долго, вспоминая все то, что он так любил в Мияко, пытаясь изгнать из мыслей картину ее погребения. — Выпьешь? — Шиба вздрогнул от неожиданно прозвучавшего голоса. Небольшая бутылочка с саке громко брякнула, когда ее поставили на перила. Высокий, широкоплечий, коренастый мужчина с чернеющей щетиной на скулах так же задрал голову к небу, шумно отхлебывая из второго сосуда. Каен последовал его примеру. — Послушай, — спустя какое-то время вновь подол голос мужчина. — Я просто хочу, чтобы ты знал: твои чувства — это твои чувства, твоя боль — только твоя. Но поверь… я знаю. Он еще раз глотнул саке, прикончив этим бутылку. Шиба повторил за ним, не проронив ни слова. Молчать с ним сейчас было комфортно. Да и вообще, когда дядя молчал, походил вполне на нормального человека. — Ишшин-сан, — неожиданно заговорил Каен. — Что там с Готеем и этой… — он неожиданно замолк, проглатывая это ненавистное ему слово. — Они пока отказываются выдать ее для казни. Все-таки она первая и единственная квинси, объявившаяся за 200 лет. И конечно же Готей, как и Совет 46 на взводе. Она ценна, я, как бывший капитан это понимаю, и ты должен понять… — Понять, почему она убила мою жену?! — Понять, почему Ичиго не дал тебе убить ее на месте! От этого, возможно, зависело будущее Сейретея, как и всего Сообщества Душ. Если эта квинси действительно последняя выжившая, то рано или поздно, нам выдадут ее, не смотря ни на что, все-таки мы один из 4 великих домой, а она совершила непростительное преступление. И мы имеем право судить ее по своим законам. Но, а если нет, то… — То..? — мужчина молчал, Каен выжидательно сверлил его профиль взглядом. — Лучше бы она была последней… Оба Шибы замолчали. Каен обдумывал услышанное. — Я так понимаю, что будет расследование? — вновь подал голос брюнет. — Да, сейчас формируют ответственную группу… — Я хочу этим руководить, — незамедлительно ответил Каен. — Нет, — спокойно ответил мужчина. — Почему нет?! — Потому что не беспристрастен, Каен. Ты на эмоциях и не можешь адекватно рассуждать. — Я знаю, что могу, а что нет, — прорычал парень. Но Ишшин лишь отрицательно покачал головой. — А еще я имею права знать, что там произошло! И по нашим же законам, от клана может быть представитель, следящий за ходом расследования. Я хочу быть им. Ишшин сжимает губы в одну линию, с сожалением смотря на племянника. — Мне это нужно… - взмолился Каен. - Мне нужно знать, что тот, кто виноват в ее смерти будет наказан. Шиба старший еще какое-то время молчал, но потом, тяжело вздохнув, одобрительно кивнул: — Ладно, я поговорю с Укитаке на эту тему. Но за тобой будет присматривать Ичиго. Так что вам придется поговорить, — мужчина сжимает плечо Каена. — Не вини его, слышишь? Не вини людей за правильные поступки, Каен. Но у каждого своя правда.

***

Она потянула цепь. Массивные металлические звенья лениво брякнули, кисть пригвоздило к ледяной стене. Бесполезно. Тяжелые оковы вновь врезались в кожу запястий, разодрав и без того свежие ссадины. Руки затекли неимоверно, тело околело от долгого сидения на холодном сыром полу тюремной камеры. Ее когда-то белые одежды сейчас походили на рваной тряпье со всеми возможными оттенками грязи. Девушка обреченно откидывается назад, сдувая с глаз грязные пряди черных волос. И сколько уже она здесь находится? Наверное, дня четыре. Сложно ориентироваться во времени, находясь в таком положении. Брюнетка еще раз обвела камеру взглядом. Высокие стены из камня, толстые прутья решетки, такая же унылая стена напротив, ни окон, ни мебели, ничего, кроме тяжёлых оков с цепями, уходящих в стену. Они огибали камеру по периметру, выходя где-то за ее пределами. Изредка, когда квинси приносили еду и воду, цепи ослабляли, позволяя опустить руки, и в эти моменты она слышала болезненные скрипение тяжелого металла — где-то там была бобина, на которую эти самые цепи наматывали. Замок решетки щелкает. В камеру входят двое мужчин. Знакомые брюнет и рыжий, квинси сразу узнает их. Пугливая девчонка, обычная служащая, низко кланится и закрывает дверь камеры. Они остаются одни. Брюнет прожигает заключенную таким взглядом, что непроизвольно хочется ежиться. Но она же сильная. Она же квинси. Дочь своей матери. Наследница крови. Поэтому упрямо отвечает на взгляд взглядом. Сильным, думает она, уверенным и непоколебимым. Квинси знает, как вся эта ситуация выглядит в глазах шинигами: пришла и убила их товарищей. Всех до одного. И главное, отпираться бесполезно — застали практически с поличным: с еще теплым трупом у ног и поголовно в крови. Рыжий сжимает плечо товарища. Сжимает сильно, это видно, будто пытаеся до него что-то донести. Этот парень как-то странно смотрит на брюнета. А потом вспоминает, как он же повалил несущегося на нее шинигами. А он спас ему жизнь, однако. Ее губы тронула легкая усмешка, и это явно не понравилось шинигами: на скулах мужчины заиграли желваки. Рыжий отходит к стене, скрещивая руки на груди. — Как твое имя, квинси? — спрашивает брюнет. Та медленно переводит взгляд от одного шинигами к другому. Она искренне не понимает, зачем им знать ее имя. Разве это как-то изменит отношение к ней? Мироздание достаточно просто устроено, она это ощутила на своей собственной шкурке. Существа другого вида, типа, расы — просто другие всегда будут врагами для не таких, как они. Пустые, квинси, шинигами — это уроборос[1]. Слева враг и справа враг. Друзей в этом ряду не бывает. — Отвечай! — нервно гаркает брюнет. Квинси упрямо поджимает губы. Мужчина глубоко вздыхает, его ноздри раздуваются, кулаки сжимают, а линия скул становится более четкой из-за напряжения и подавляемой гримасы ненависти. — Как ты проникла в Сообщество Душ? — продолжает допрос он. Девушка задумывалась над этим вопросом задолго до прихода гостей. Пыталась понять, выстраивала цепочку событий и в этот момент вспоминала то чувство, именуемое «что-то не так», свербящее где-то на задворках мыслей. Свой внутренний сигнал тревоги, который так беспечно проигнорировала. Доверяй своим инстинктам, Рукия… Она так была увлечена погоней за пустым, что и не заметила, как сиганула вслед за ним в портал. Была настолько глупа, что не почувствовала разницу между Грунтом и Сообществом Душ. Точнее, почувствовала, но не захотела принять этого. Охота заняла все ее сознание. Квинси пристально смотрит на мужчину, стоящему перед ней, игриво пожимает плечами и дерзко ухмыляется. Брюнет срывается, не скрывая больше свою рвущуюся наружу ненависть к квинси, и с силой пинает ту под дых. Его брат вмиг оказывается возле мужчины, схватив того за грудки и отшвыривая к стене. — Какого хрена ты творишь, Каен?! — сжимая его косоде в кулаках, орет рыжий. Мужчина пытается вырваться, хватает того за руки, пытаясь разжать, но мальчишка вцепился крепко, и на попытку ослабить хватку сильнее надавливает предплечьем на грудь Каена. — А что ты думаешь? — гневно зашипел брюнет. — Что она возьмет и залепечет тут, как миленькая?! Что ни спроси, все расскажет?! Он видит замешательство на лице брата, и это раздражает его еще больше: — Какой же ты еще ребенок, Ичиго! — выплевывает брюнет в лицо брату. Лицо рыжего ожесточается, неизменно хмурые брови сильнее сходятся на переносице, а его светло-карие, ореховые глаза темнеют. Где-то на заднем плане квинси отхаркивается, скрючившись в подобие позы эмбриона. От боли в глазах помутнело, и в голове звенит. Во рту чувствуется устойчивый привкус крови и собственного жгучего желудочного сока. Она судорожно пыталась вдохнуть, но каждая попытка отдавалась болью в груди, по всей видимости, у нее сломано пара ребер. — Мы так не работаем. — Она убила мою жену! Ичиго сильнее надавливает на грудь Каена: — Повторяю — мы так не работаем. Она связанная женщина. — Мияко была беременна! — истерически вскрикивает брюнет. Ичиго шокировано смотрит на брата, разжимая кулаки. — Беременна… — голос дрогнул от захлестнувшей Каена боли. — Этот семейный ужин… как ты думаешь в честь чего он устраивался? Я узнал лишь тем днем, она рассказала мне. А вечером мы должны были объявить это всей семье… — быстро проговаривал брюнет. В рыжий голове роились множество мыслей, как в потревоженном улье. Он судорожно пытался, как говориться, сложить два и два, но осознать услышанное все равно не был способен. — Я должен был стать отцом, Ичиго, понимаешь? А эта тварь, — мужчина махнул рукой в сторону квинси. — лишила меня всего! Всего и сразу! И теперь у меня ничего нет… Ничего. — Каен надрывно выдыхает, смотрит на парня и понимает, что вряд ли тот станет опять вмешиваться. Шинигами выпрямляется, одергивая ворот косоде, и направляется к девчонке. Он слегка отталкивает Ичиго, стоящего на пути, и тот покорно отступает назад. Брюнет присаживается напротив квинси, и обхватывает своими мозолистыми пальцами ее подбородок, поднимая лицо на себя. Она часто и не глубоко дышала, и из уголка пересохших губ тянула розоватая струйка слюней. Все в ней вызывало у мужчины омерзение. — Надеюсь, теперь ты охотнее заговоришь. Квинси поднимает на него взгляд. Ресницы слиплись из-за слез от боли, она ощущала мерзкий вкус желчи во рту, на лице, шее. От удара ее вырвало. Она смотрит с нескрываемым презрением и надменностью над шинигами. Кто он по сравнению с ней?! — Жа-алкий, — хрипло протягивает она, чуть подаваясь вперед, чтобы тот учуял аромат вывернувшегося желудка. Пальцы сильнее сдавливают ее лицо. — Все еще только начинается, — угрожающе прохрипел он. Квинси улыбнулась. Нет, оскалилась, обнажая ряд зубов в кровавых разводах. В глазах зажигается нездоровый блеск. — О-о да-а, — воодушевленно взвывает брюнетка. Взгляд Каена прикован к кровавому ореолу на внутреннем контуре ее губ. — Все еще только начинается… Шиба вырубает квинси размашистой пощечиной.

***

Девушка очнулась, дернувшись, как от кошмарного сна. Пульсирующая боль волнами расходилась от щеки к самому затылку. Она чувствовала, как опухла левая половина лица, превратившись в один большой синяк. Глаза в упор не хотели открываться, квинси не могла заставить себя очнуться, все время теряя связь с реальностью. Пока не почувствовала прикосновение. Ласковое прикосновение. От этого квинси передернуло еще больше, и она подняла свою голову. Четкое сознание вернулось мгновенно, видимо из-за хлынувшего в кровь адреналина. Перед ней сидела девчонка. Та самая тихая и скромная девчонка, что изредка приносила еду и воду, что сопровождала к ней тех шинигами. Квинси в изумлении уставилась на протянутую к ее лицу изящную ладонь с влажной тряпкой. Она переводила взгляд то с руки, то на лицо девчонки, пытаясь сообразить, что та собственно говоря делает. — Время обедать, — как можно спокойнее произнесла она. Брюнетка подозрительно сощурилась. Шинигами проследила ее недоуменный взгляд до тряпки. — Я медик, — попыталась оправдаться та. Но это не особо подействовало, и квинси все еще сверлила подозрительным взглядом незваную гостью. Девчонка тяжело вздохнула, и упрямо потянула ткань к лицу брюнетки. Она хотела отмахнуться, но кандалы, до упора натянутые цепью к стене не дали возможности, пыталась отвернуться, но шинигами лишь упрямее поджала свои пухлые губы. Несколькими движениями она стерла запекшуюся кровь под носом и на щеке. После чего коснулась ее мягкой ладонью, шепнув что-то себе под нос, и из ладони полилось золотое свечение. — Глупо помогать своим врагам, — хмыкнула квинси. — Я медик, и это моя работа, — нахмурившись, произнесла девушка. — Помогать тем, кто убил твоих товарищей? Шинигами передернула плечами, длинные рыжеволосые пряди спали с них. Тонкие изящные брови сошлись на переносице. Красивая. — Для врача на первом месте всегда стоит здоровье пациента, а уже потом его личное отношение и чувства, — уверенно проговорила шинигами. — И опять же — это мой долг. Квинси пренебрежительно хмыкнула. — У вас очень сильный отек лица, и гематома на щеке… — стараясь не обращать внимание, затараторила рыженькая. — Какие же вы все-таки глупцы… — тяжело выдыхает Рукия. Шинигами неожиданно отпрянула. Она закрывает глаза и глубоко вздыхает, будто убеждает себя в чем-то. Брюнетка выжидательно наблюдает за ней. Через несколько секунд девушка устремляет на нее беспристрастный взгляд. И ничто в ее образе не кричит агрессией или ненавистью. А ее ясные серые глаза даже лучатся…добротой? — Время обеда, — нежным, льющимся из пухлых губ голосом, напоминает она. — К сожалению, не в моей юрисдикции ослабить цепи, так что мне придется вас покормить. Квинси смотрит на что-то желто-зеленое в красную крапинку поднесенное к ее носу. По запаху она понимает, что на вкус это так же специфично, как и на вид. Но все же это лучше, чем привкус желчи во рту. — Нельзя быть такой… — проговаривает брюнетка. Шинигами вопросительно на нее смотрит. — Такой доброй к своим врагам.

***

Ичиго не особо понимал, что будет делать. Но знал точно — делать что-то надо. Поэтому, когда он вновь отправился в тюрьму Сейрейтея, полагался скорей на «авось». Других вариантов Шиба пока не видел. Несколько дней шинигами не мог найти себе места. Он отчетливо понимал, что концы во всей этой истории не сходятся. И как-то во всю эту цепочку событий умудрилась вписаться квинси. Первая за прошедшие 200 лет. Шиба рылся в отчетах, изучив их до дыр, но ответов не находил. В цепочке пустой-квинси-шинигами лейтенант не мог построить логичную взаимосвязь. Как сюда проникла эта девчонка? А главное, с какой целью? Куда подевался тот пустой? Кто именно уничтожил звено шинигами? В том, что это совершила именно та квинси, Ичиго сомневался. Уж слишком она была удивлена, увидев их с Каеном. Но кровь на ее теле? Из всех неизвестных в этом уравнении только квинси могла дать решение. Вот только она не особо шла на контакт в прошлый раз. Ичиго спускается в протяженный темный коридор по одну сторону которого располагались камеры, по другую массивная каменная стена. Молодой несущий вахту мальчишка тут же оказывается возле него, чтобы сопроводить до намеченного пункта. Квинси будто знала, что он придет, или почувствовала. Шиба что-то припоминает из учебников по истории, что они обладали прекрасным чутьем реацу. Забавно, но в этом Ичиго не был особо силен. Шинигами заходит в камеру и сталкивается с пронизывающим взглядом синих глаз. И это непроизвольно заставляет его остановиться. — Что произошло той ночью в лесу? Квинси наклоняет голову вбок, вопросительно изогнув бровь. Неужели ты думаешь, что она возьмет и залепечет тут, как миленькая? Шинигами тяжело вздыхает, растирая пальцами переносицу. Теперь он осознает всю бессмысленность своего поступка. Он никогда не был хорошим дипломатом, предпочитая полагаться не на слова, а на внутренние инстинкты и собственную интуицию. И какого черта его сюда вообще привело? Шинигами искренне не понимал собственного порыва. Никогда не склоняй головы, Ичиго… — Хватит упрямиться, — предпринимает еще одну попытку Ичиго. — Это возможно спасет тебе жизнь. Он смотрит на девушку, та на него прямо и открыто, даже слишком, будто они играют в детскую игру «гляделки». И когда уже Шиба думал, что ловить ему нечего, развернулся, собираясь уйти, в камере отчетливо раздался хриплый низкий голос: — Или отсрочит время казни. Ичиго в удивлении оглянулся. — Если ты не виновата, то… — То что? — саркастически хмыкнула квинси. — Отдадите на эксперименты этому фригидному клоуну? — Фригидному клоуну? — Шиба удивился еще больше. Как-то непроизвольно в этом уравнении прибавилось неизвестных. Шестеренки в голове заработали в особо скоростном режиме, пытаясь понять, о чем вообще речь. Решение не заставило себя долго ждать: — Капитан Маюри что ли? — увидев непониманием на лице квинси, Ичиго решил выбросить пока это из головы. Он потом узнает, зачем капитан 12 отряда наведывался сюда. Сейчас это было не самое важное. Шиба встряхнул головой, вытесняя прочь ненужные мысли. — Мы стараемся разобраться в ситуации, — заискивающе начал Ичиго, внимательно следя за реакцией девушки. — Зачем нести ответственность за то, что не совершала? — В любом случае, они этого заслужили… Ичиго пересекает пространство камеры в несколько шагов. Близко, очень близко. Брюнетка вжимается в стену, следя на шинигами. И парень понимает, что она ждет удара. Он садится на корточки, сложив руки шпилем. Он молча смотрит на девушку: бледная кожа, синяки под глазами, потрескавшиеся губы. Но при всем шальной мыслью где-то на задворках проскальзывает: Красивая. — Я не думаю, что ты это сделала. Он видит, как зрачки в ее больших глазах расширяются. — Слишком много не сходится в этой истории. И тем более, вряд ли от правды тебе станет хуже. Квинси молчала. Возможно, все это просто мастерски разыгранная игра «плохой шинигами, хороший шинигами»? Но все же в чем-то он был прав. — Но в моем случае, правда ничего не в силах изменить, — проговаривает она. — Те шинигами мертвы, тот пустой уничтожен, из всех участников тех событий выжила только я — квинси. Незаконно вторгнувшаяся на вашу территорию. Неужто вы способны помиловать меня, шинигами? — едко интересуется она, переведя на парня любопытный взгляд глубоких синий глаз. — После того геноцида, что устроили двести лет назад? Руки Шибы сжались в кулаки. — Пустой это совершил, или я, какое это имеет значение? Ведь действительно считаю, что вы этого заслужили...— спокойным тоном продолжает девушка. — Считаешь меня жестокой? — Как тебя зовут? — неожиданно интересуется Ичиго. Лицо квинси ожесточилось: — Какое это имеет отношение к делу? — Никакого, — пожав плечами, отвечает он. — Мне просто интересно. Квиси пристально всматривалась в лицо этого шинигами, пытаясь понять, что творится в этой взъерошенной рыжей голове. Он очень странно пахнет. Очень. Она еще никогда не чувствовала ничего подобного. — Рукия. Рукия Хикари. И перед ней встает вопрос, на которой вряд ли сможет когда-либо дать ответ: кто перед ней на самом деле? — Ичиго Шиба. А главное, не побоится ли узнать?

***

Высокий, могучий мужчина медленно выстукивал ритм пальцами по ручке кресла. — Вы нашли ее? — Нет, ваше величество, — тут же отозвался рядовой, следя за показателями на мониторах. — Что значит нет? Вы не можете найти одну девчонку? — властно прогремело на огромный зал. — Мы отслеживаем ее следы. И последний всплеск энергии был… — офицер на долю секунды замялся, неверяще уставившись на экран. — В Сообществе Душ. — Где? Мужчина откидывается на спинку кресла. Махнув рукой, он велит подчинённым убираться из зала. Сейчас ему надо подумать, а мелкое мельтешение рядовых будет только отвлекать. Много подумать, и понять, стоит ли игра свеч? — Позовите ко мне Хашвальта.

***

Квинси очнулась среди ночи. Этот запах она узнает везде. И всегда. Чутье ее еще ни разу не подводило.