Границы светотени

Все было неправильно. С самого начала. С той первой секунды, когда в его сознание прокралась мысль о абсурдности прозвучавшего приказа, что все это черт побери неправильно. Когда появился в Генсее — неправильно. Когда стремился к указанной на передатчике цели — неправильно. Когда пошел этот чертов дождь, холодными каплями стекая с висков за ворот формы — неправильно. Шиба резко замирает, как и тяжелый мокрый воздух в груди. Мышцы наливаются тяжестью и каменеют. И он неотрывно смотрит на стоящего в центре города абсолютно черного пустого. Высокого, статного, спокойного. Грациозного. … чертовски неправильно. С черными костевыми наростами, покрывающие всего тело, будто костюм. Острыми угольными лезвиями скрывающие предплечья и кисти рук. И белыми-белыми длинными волосами, спадающие на спину из костяной маски, полностью закрывшей всю голову. Оно даже не шелехнулось, хотя, Шиба уверен, что почувствовало его появление. — Что за… Когда это оглядывается на шинигами, внутри Шибы что-то екает. Размытый образ на задворках сознания, отголосок дежавю, пьянящая дымка бреда. И острое чувство того, что это уже когда-то происходило. — Черный…пустой? Оно срывается с места яростно и молниеносно, подобно хищнику в атаке, с неистовой жаждой вцепится пастью в глотку шинигами, ощутить на окостенелых деснах молодую горячую кровь. И на территории раздается пронизывающий лязг скрещиваемого в бою металла. Ичиго никогда не видел подобных пустых. Настолько похожих на… людей. Без дыры пустоты, с четко выстроенной логикой атак. С пугающим мастерством владения мечом, хоть вместо них это использовало собственные наручни-лезвия. Молодой лейтенант едва успевал ставить блоки и уворачиваться от атак. Шиба ясно видел и чувствовал перед собой пустого. Странного, пугающего, опаснейшего, но безусловно пустого. Но отчего-то Ичиго не мог избавиться от ощущения, что сражается с шинигами. Все здесь и сейчас: в ночном городе, дожде и этом черном пустом было… неправильно. Стекла в домах протестующе задребезжали при разгоняемой глушащими блоками силы. Вздыбленная пыль от вспоротого асфальта кружит вокруг них. При ударе Шибу отбрасывает назад. Натренированное в боях тело реагирует моментально, раньше, чем осознание приходит в голову. Он тормозит, упираясь ногами в твердый асфальт, и чертыхаясь, опять рвется вперед. Как и оно. В неистовом и древнем стремлении уничтожить друг друга. Когда в следующий раз они скрещивают клинки, в близстоящих домах выбивает стекла. Ледяная вода стекает за шиворот, кровавая пелена застилает глаза, Шиба сплевывает скрежещую на зубах каменную пыль, перехватывает рукоять тесака и едва успевает поставить блок, когда пустой неожиданно атакует его сверху, впечатывая шинигами в землю. Пустой наваливается на Ичиго; черные лезвия-руки, метя в рыжеволосую голову, входят в асфальт, как горячий нож в масло: одно — у основания его шеи, другое туда, где секунду назад находился правый глаз. У самого уха Ичиго слышит щелканье клыкастой пасти, жаждущей впиться в его плоть, чувствует едкий смрад гнили. Это рычит и воет, костенело горло упирает в черное лезвие зампакто — единственную преграду между клыками и шеей шинигами. И Шиба с ужасом понимает, что возможно сегодня, здесь и сейчас, для него все закончится, когда видит зреющий и нарастающий меж рогов маски кровавый заряд серо. Ему не отбиться, увернуться или уйти. Ему либо вцепятся в глотку, либо… Голубой росчерк прорезает пространство и черная кровь хлыщет в лицо. Пустой с воем отступает назад. Едкой голубизны меч завершает свое движения, следуя по инерции взмаха руки. — Ты? Рукия толком не знала, что делает. Почему вмешивается и не дает заклятым врагам перегрызть друг другу глотки. Почему бы не дать этому рыжему шинигами умереть? — Что ты здесь делаешь, квинси? Она вздрагивает от неожиданно прозвучавшего хрипа за спиной и оглядывается на поднимающегося парня. — Выполняю работу, с которой ты явно не способен справиться. Шиба хватает ее под локоть и одним рывком тянет на себя. Рукия видит стремящееся к ней черное лезвие зампакто, зажмуривается, ожидая удара. Но слышит лишь скрежет метала. — А ты, я смотрю, справляешься? — отбив атаку пустого, парирует Шиба. Она понимает, что задержала дыхание, только когда решается открыть глаза. Медленно поднимает голову вверх, сталкивается с пронизывающим взглядом. И вздыхает, чувствуя, как его запах — запах этого шинигами, который вовсе не пахнет шинигами — подобно его неконтролируемой реацу опутывает ее, навязчиво давя на сознание. — Жизнь за жизнь, квинси. Мы квиты. Ощущение окружающего Хикари мира резко обостряется: запахи тяжелого воздуха, асфальта, мокрой травы, ночного неба. Удары холодного дождя по коже. Тепло хватки все еще сдерживаемой руки. Рукия резко отталкивает от себя шинигами, стремительно отступая назад. Родовой крест сжат в ладони, квинси направляет меч на парня. Ичиго иронично изгибает бровь: — Зачем тогда спасла? — Не хотела лишать себя удовольствия лично расправиться с тобой, шинигами. Шиба хмыкает и поворачивается в сторону пустого. Тот стоял в пару сотнях метрах от них и казалось пристально наблюдал за этими двумя. …неправильно. — Отлично, — проговаривает он, не отводя взгляда от пустого. — Когда все закончится, я арестую тебя и отведу в Сообщество Душ. Ичиго сильнее перехватывает рукоять меча и направляется к первостепенной цели, готовясь к очередной атаке. — Отлично, — парирует Рукия. — Когда все закончится, я… убью тебя. Шиба замирает, оглядываясь на гордую и прямостоящую, слишком уверенную в своих словах квинси, и исчезает в шумпо. С ней он разберется позже. Рукия пристально наблюдала за настигшим друг друга в атаке противниками. И тяжело вздохнула. Надо же было такому случиться, вновь встретиться с шинигами?! Она горько ухмыльнулась поразительному совпадению. И отчетливо поняла одно: прощение Его Величества, которое явилось для нее не менее чем чудом, больше ей не светит. И чтобы выжить, ей придется убить не только этого пустого, но и принести Императору голову шинигами. Как же еще получить благословение Его Величества? И Хикари срывается в хирянкаку. Но все ее планы рухнули в тот же миг, когда вмятое в очередное здание тело, протестующе обожгло болью, а глаза залила кровавая пелена. Этот пустой… а пустой ли вообще? Рукия заходится болезненным кашлем, чувствуя как сломанное ребро грозится прорвать легкое. Этот шинигами и она… они пытались. Хикари смотрит на держащего блок израненного Ичиго. И с трудом заставляет себя подняться с земли. — Что же ты такое? Похоже для того, чтобы победить, нам придется заключить мир. Рукия сжимает крест, заходит с обратной стороны и заносит меч для удара, когда пустой, сдерживаемый Шиба неожиданно исчезает перед самым ее носом. — Черт! Атакуя нескончаемой вереницой атак, с двух сторон, они не смогли пробить защиту его черного обмундирования. Чутье, родовое чутье бьет по инстинктам оглушающе громко, до пронизывающего пульса в ушах, и Хикари едва успевает рвануть парня на себя, увести за собой в хирянкаку с смертоносно горящей линии серо. И даже когда Шиба лишает эту тварь одной руки, оно все еще оставалось поразительно сильным. В попытке уйти на безопасное расстояние, Рукия оглядывается и видит настигающую ее клыкастую пасть, желающую вцепится в девичье горло. Она ставит блок, и остановленная мощь направленная на уничтожение квинси сносит девушку. Когда в следующий раз она поднимет глаза, то увидит насквозь пронзенного шинигами. Все еще стоящего. Сжимающего кровавой рукой чужородное лезвие чуть выше собственного сердца. Яростного. Пылающего. Умирающего. И в отчаянной попытке снести наконец этому пустому голову с плеч, Ичиго делает резкий взмах мечом. И лишь перерезает ненавистной твари горло, почуявшей его замыслы и отступившей. Черная кровь хлынула в лицо. Шиба падает. И осознание неминуемой смерти парализует Рукию. Ей не справиться одной, не одолеть врага в одиночку. Смерть стоит перед самым ее лицом в образе черной пустоты. Она обречена. Ичиго лежал неподвижно. Холодная дождевая вода стекала за шиворот. Мокрые пряди черных волос липли к лицу. В отчаянной попытке найти способ выжить, Рукия склоняется над Шибой, в надежде на… что? Он мертв? Без сознания? …на что? Запах чужой крови ударяет по ее обонянию, так что непроизвольно приходится морщится. Запах настолько сильный, что вытесняет все другие ощущение мира. Рукия замирает от неожиданно настигшей ее мысли. Этот шинигами так странно пах. Она никогда еще не чувствовала ничего подобного. Но ведь чувствует так? Как и чувствовала это еще в Сообществе Душ? То, что по априори не возможно, но все же… Рукия нервно оглядывается на пустого. Тот вновь переключил свое внимание на квинси. Каковы шансы, что сработает? Хикари срывает застежку-фибулу со своей груди, поспешно шепча под нос молитву. Крест встает в точно вырезанные под него пазы на бронзовом брюшке аксессуара. Откидывается потаенное жало. Он либо умрет, либо… Рукия отдаленно слышит вой пустого. Кровь тяжелеет в венах, мышцы напрягаются, сердце ускоряет свой ритм. Едкой голубизной проступающей сквозь кожу, квинси видит карту собственных сосудов. И волей направляет поток к сжимающей брошь руке. Пустой делает один шаг к девушке. Подозрительно, неуверенно, будто это пытается понять, что происходит. Медь зажигается светом. Шепот становится громче. Рукия заносит руку над безсознательным телом парня. И замирает. Ведь чутье ее еще не разу не подводило? Пустой срывается с места в тот момент, когда ее рука опускается и пробивает самый центр груди Шибы. — … да благослови его. В яркой вспышке света и поднятых всполохах своей — его? реацу, Рукия чувствует, что теряет сознание. Что из нее высасывают жизнь. — Что..? Нет, нет…хватит… За секунду до того, как отключится, она видит приближающуюся к ним клыкастую пасть смерти. И неожиданно поднявшуюся широкую спину. Рукию настигает тьма.