Границы светотени

Она безропотно следовала за широкой спиной Императора, потупив глаза в пол. С вакуумной пустотой внутри. Тяжелая черная ткань тихо шуршит по гладкому мрамору. Гулкое эхо шагов раздается от высоких-высоких стен узкого длинного коридора. Рукия не испытывала ничего: ни тревоги, ни страха, ни паники, ни спокойствия, ни надежды. Ничего. Чистая статика мыслей. Эмоций. Чувств. Предугадать поступки или решения Императора невозможно. По крайней мере, она на это не способна. Но знала, как и каждый квинси в этом мире, что за любой проступок – грех – придется понести наказание. Вопрос только: какое? Впереди широкая и могучая, непоколебимая спина ее Императора. По правую руку неизменно молодое дарование и самый приближенный к Его Величетсву – Юграм Хашвальт. Слева – наследник трона и первый из Штернриттеторов – Исида Урью. Сама Рукия под безликим конвоем белых масок. Будто она смогла бы сбежать. Рукия ничего не чувствовала, кроме оглушающей пустоты внутри, потому что знала, что наказание неизбежно. И просто ожидала вердикта. И возможно, она лишь сменила палача на своем эшафоте. Тяжелая высокая дверь со скрипом поддалась и открылась в тронный зал. Ее легонько подталкивает вперед конвой – Рукия не осознано замедлилась, начав отставать. Помещение поражало своими размерами и безумной красоты сводчатым потолком. Здесь практически всегда царил полумрак, девушка всего пару раз видела это помещение полностью освещенным. — Каковы наши потери? – громоподобный голос Императора отражается от стен гулким эхом. Они практически пересекли помещение, дойдя до величественного вытесанного из белого камня трона. Возле него, стоя в почтенном поклоне, находился служащий-статист с папкой последних отчетов в руках. Услышав обращение к себе, квинси резко выпрямился по стойке смирно. — Тринадцать погибших солдат, Ваше Величество. – отчеканил служащий. Император вдруг остановился, шедший за ним конвой тоже. Мужчина оглянулся на спасенную девушку – Рукия низко склонила голову в почтенном поклоне. — Несколько человек ранено и находятся в госпитале, – глубоко вздохнув, продолжал статист. – Из руководящего состава и спец-войск Вандеррейха никто не пострадал. — Тринадцать солдат, – тихо проговорил Император. Когда он неожиданно ударяет ее, никто из присутствующих в зале не реагирует. Рукию отбрасывает, тело с приглушенном гулом приземляется на пол. Ей больно. Чертовски больно, до пронизывающего черепную коробку звона в ушах. Она едва успевает подавить вырывающийся стон, упрямо смыкая челюсть, лишь громко всхлипнув. Лицо горит и ноюще пульсирует, из сломанного носа хлещет кровь, рассеченная губа немеет. Рукия слышит тихий гул медленно удаляющихся шагов Его Величества и понимает, что если не встанет, до того, как он доберется до трона, ее ждет что-то намного страшнее простой пощечины. Девушка упирается локтями в пол, отрывая корпус от холодного пола, чувствуя как кружится голова. Встает на одно колено и склоняет голову в почтенном поклоне - всё, как того требуют правила. Перед глазами большие наливные капли крови, разбивающиеся красными кляксами о черный мрамор пола. — Тринадцать солдат! – яростно повторяет Император. Одернув черный плащ, он садится на трон. – Тринадцать отличных верно служащих квинси отдали свои жизни за одну тебя. Рукия нервно сглатывает. — Мне очень жаль, – тихо, но четко проговаривает она. – Этот долг ничем невозможно искупить. — Вот именно, – подмечает мужчина. – Твоя жизнь дорого обошлась, Рукия. Квинси вздрагивает от прозвучавшего тона. Внутренний вакуум исчезает на глазах, девушка чувствует, как в бешеном ритме заходится ее сердце с хлынувшим в кровь предчувствием. Вдоль позвоночника пробегают мурашки – страх наполнял ее полностью. — Нам пришлось выступить намного-намного раньше, чем мы того планировали, – Император упирается подбородком в сцепленные в замок ладони, следя за каждым движением девчонки. – И объявить войну Сообществу Душ раньше, чем готовность прорвать границу миров. Ты хоть можешь себе представить, какими последствиями это все может обернуться? – Рукия молчала, ссутулившись под давлением мужчины. — Кажется, я задал тебе вопрос? – угрожающе проговаривает Император. — Да, представляю. — И тогда, – в снисходительном тоне продолжает тот. – Какое наказание за подобные грехи кажется тебе справедливым? — Смерть, – обреченно выдыхает девушка, облизав распухшие от удара губы. – За непростительную глупость, за угрозу собственному народу, недостойное служение Его Величеству – только смерть. Мужчина довольно ухмыляется. — Ваше Величество, – учтиво вмешивается Хашвальт, но замолкает на характерный взмах руки. Император задумчиво потер подбородок, не отрывая взгляда от девчонки. — Урью, – мужчина переводит взгляд на мирно стоящего парня. – Проводи девушку до ее покоев и проследи, чтобы ей оказали необходимое лечение. — Вашей доброте нет предела, – неверяще выдыхает она, ниже склоняясь в своем поклоне. Исида кивает и подходит к Рукии – та с трудом встает на ноги, зажимая ладонью кровоточащие нос и рот. Девушка склоняет голову в почтенном поклоне перед Императором. — Я позже решу, как с тобой поступить. И, почувствовав легкий ускоряющий толчок в спину, разворачивается и следует за парнем к выходу. Юго Бах всматривается в удаляющуюся спину девчонки и вспоминает недавно случившийся эпизод в Сейрейтее. — Хашвальт – Император переводит взгляд на своего помощника. – Приведи ко мне Рюкэна Исиду. Урью оступается и замирает от прозвучавшего эхом знакомого имени. Рукия замирает следом, переводя пытливый взгляд на парня, но тот встряхивает головой, избавляясь от болезненного наваждения и идет дальше, значительно прибавив шаг. — Конечно, Ваше Высочество. Позволите узнать, с какой целью? - учтиво интересуется Хашвальд, как только за молодыми людьми закрывается дверь. — Мне интересно, – задумчиво протягивает тот. – Как исчезнувшая с лица земли кровь рода Куросаки смогла возродится в Сообществе Душ… Когда за ними закрывается дверь, Урью останавливается. Рукия знала, что он сейчас испытывает. Испытывает каждый раз, когда слышит имя собственного отца: недоумение, разочарование, злость – вся гамма испытываемых им чувств читалась на лице молодого человека. Она останавливается напротив и выжидательно смотрит. У него глаза пустые и отрешенные. Урью, кажется, совсем забыл о ее существовании, полностью погрузившись в собственные раздумья. — Исида – сан, – раздается откуда-то с боку. Когда возле них появляется молодой человек, Урью никак не реагирует. Квинси настороженно хмурится, вопросительно посмотрев на замеревшую рядом девушку и вновь на Исиду. — Цан Ду, – неожиданно проговаривает тот. – Отведи Рукию в госпиталь, а затем в ее спальню. — Хорошо. Исида резко поворачивается и стремительно уходит, так ни разу и не взглянув на Хикари. Рукия проводила его взглядом, после чего направилась в противоположную сторону, пройдя мимо вновь сменившегося для нее конвоя. — Я к сестре. Цан Ду перехватывает девушку за локоть. — У меня другой приказ, – спокойно проговаривает тот. Рукия пытается вывернуть руку из захвата. — Я иду к своей сестре, – отчеканила брюнетка. — Нет, – холодно бросает квинси, потащив девушку в сторону госпиталя. — Ты забываешься, – угрожающе зашипела Рукия, с силой дернув зажатую в стальных тесках руку. Цан Ду грубо припирает ту к стене, девушка с глухим звуком ударяется спиной и тут же вскидывает голову вверх. Его длинные накаченные руки отрезают все пути отступления, и она скалится. Половина ее лица сплошной кровоподтек, со сломанным носом и все еще вязкой кровью на щеках и подбородке. С расплывающимися в оскале опухшими губами Рукия выглядела действительно угрожающе. — Это ты забываешься, – с раздражением проговаривает брюнет. – Я исполняю приказ Принца. Твои слова для меня – пустой звук. Ее маленькие ноздри раздуваются в гневе, темно-синие глаза темнеют, она щурится, пристально всматриваясь в слегка раскосые глаза Цан Ду. — Ты либо по-хорошему меня отпустишь, либо по-плохому… — Либо силой исполню приказ. — Думаешь, Исида одобрит, когда узнает, что ты поднял на меня руку, не пустив к собственной сестре? – Рукия вопросительно выгибает бровь. – Только что освобожденную пленницу шинигами. Цан Ду молчал. Рукия была странным непонятно как затесавшимся объектом в этом кругу общества. Ни обладающая особыми способностями, ни имеющая никакого военного статуса, последняя наследница практически вымершего древнего рода квинси. Чаще всего она пропускала все светские рауты и встречи, игнорировала наследного принца, как и тот ее, но при этом Цан Ду знал, что эта девчонка имеет некое влияние на Исиду Урью. Знал это еще с учебы в академии, когда он и принц были равны в своем положении, и всегда удивлялся этой странной необоснованной связи. Почему именно она..? — Я просто хочу увидеть свою сестру, чтобы она не беспокоилась за меня – уже более спокойно проговаривает девушка. – Госпиталь и последующее заключение в комнате может подождать некоторое время. Цан Ду знал, что за исполнение приказа даже в грубой форме ему ничего не грозит. Однако проверять силу влияния этой женщины не хотелось. И он убирает руку. — Ты собираешься к своей сестре в таком виде? Рукия одергивает ворот туники, слегка отталкивает все еще близко стоящего парня и проходит вперед, тот следует за ней. — Думаю, для нее будет важнее что я жива, а не что … а не сломанный нос. Отчасти, Рукия благодарит судьбу и Его Величество, что жизнь сложилась именно так. Мало кому позволено жить во дворце, а ее сестре выделили небольшое крыло с несколькими комнатами и собственной прислугой. И теперь Рукия могла в любое время навещать ее. Добравшись наконец до заветной комнаты, она на какое-то время замирает у самой двери. — Жди здесь, – бросает она через плечо парню и заходит. Внутри светло и ярко, что с непривычки Рукия щурится. Когда глаза наконец привыкают, она находит глазами пораженную сестру, хватающую воздух ртом и сжимающую на груди ворот платья. — Ру…Рукия? Та нежно улыбается, насколько позволяет болезненно пульсирующая гематома лица, и направляется к сидящей в постели сестре. Неизменно находящиеся рядом с ней слуги тут же склоняются на колени. — Я так волновалась, – выдыхает женщина. Рукия присаживается напротив нее, перехватывая тянущуюся к себе ладонь. — Все в порядке, Хисана. Они – зеркальное отражение друг друга. Обе черноволосые, темноглазые, миниатюрные женщины. Все в мать, наследственная порода во всей красе. «Просто близнецы» – поражались многие, кому доводилось видеть обеих сестер. Хисана нежно хихикала и подтрунивала, Рукия игнорировала подобные заявления. Они знали, что совершенно разные. И кажущееся на первый взгляд сходство, на самом деле ложное. Истинную сущность дано видеть далеко не каждому. — О боже… – выдыхает она, с ужасом осматривая лицо Рукии. Хисана едва коснулась кончиками пальцем скулы сестры, обвела по овалу лица, горько всхлипнула. — Не надо, – отмахиваясь от изучающих пальцев, проговаривает Рукия. – Не стоит из-за этого так переживать. Тебе вредно. Изящная ладонь Хисаны падает на кровать. — Я места себе не находила, когда узнала, что ты в плену у… – женщина сглатывает. – шинигами. Но слава Его Величеству, великодушие которого во истину безгранично. Рукия натянуто улыбнулась. — Это Исида-кун спас тебя? – неожиданно оживилась женщина. Та молчала, выдерживая пытливый и уж слишком любопытный взгляд сестры. Хисана хитро улыбнулась. — Он так любит тебя, – воодушевленно проговорила женщина. Рукия всеми силами старалась сохранить непроницаемость лица и особенно удержаться от того, чтобы закатить глаза. Ее сестра та еще интриганка. Не способная покидать комнату из-за слабого здоровья и временами прогрессирующей болезни, но романтик по натуре, Хисана ловко манипулировала слугами, собирающие для своей госпожи все слухи королевского дворца. Не удивительно, что она так много знает о спасении Рукии, как и о плене. Многое, но не все. И слава Его Величеству, думает Рукия, отстраненно наблюдая за восторженной таким «героическим поступком» Исиды-куна сестрой. — Я так рада за тебя, – неожиданно зашептала Хисана, сжимая сестринские ладони в своих. – Если бы не Его Величество и Исида-кун... чтобы с нами было? О таком женихе, как он, можно только мечтать. Хисана замолкает, тянется к отчего-то поникшей Рукии, заправляя ее волосы за ухо, и осторожно касается переносицы сестры меж бровей. Та поднимает на женщину взгляд. — Эти шинигами, поступившие так с тобой, – давя внутри слезы, проговаривает Хисана. – Во истину монстры. Рукия горько ухмыляется: — Точно. Ее сестра была таким же слепцом, как и многие.

***

Все еще только начинается… Эта фраза всплывала в рыжеволосой голове все чаще и чаще за последнее время. Ичиго устало опрокидывает голову назад, слегка ударяясь затылком о стену. Он, как и остальные лейтенанты, сидят тут уже несколько часов подряд. В немом ожидании вердикта, определяющегося за массивной дверью кабинета командира Готея 13. Атмосфера вокруг была весьма напряженная. Шиба прочел доклад о ведущемся следствии над квинси, полученной от нее информации и последующих той ночью событий, которым Ичиго стал свидетелем. Однако даже после структурирования мыслей и фактов на бумаге, ситуация понятней не стала. Все еще только начинается… Может быть, это был намек, который он так беспечно проглядел? Может быть она знала, что за ней придут? Ичиго чертыхнулся от мысли, что возможно из-за его беспечности погибло более двадцати шинигами. И лейтенант Сасакибе. Думать об этом не хотелось. Но этот взгляд квиси, за секунду до того, как исчезнуть в портале. Он не давал покоя. Это не был взгляд спасенного человека. Скорей смертника у собственного эшафота. И возможно просто у этой квинси сменился палач. Ичиго скосил взгляд на рядом сидящего брата. Каен был слишком сосредоточен и полностью погружен в себя. — Хватит уже маячить, Момо! – не выдержал лейтенант шестого отряда Абараи Ренджи. Окликнутая девушка тут же замерла, виновато поглядев на рослого парня. – Это раздражает. — Прости, – виновато шепчет она и плюхается на свободный стул. Массовое исчезновение людей из Руконгая, затем неожиданное появление этой квинси и последующее вторжение в Сообщество Душ. Слишком много событий в один незначительный промежуток времени. И куда смотрел 12 отряд? — Кстати, Исане, – вновь оживился Абараи. – Как там Иноуэ? Ичиго отвлекся от своих мыслей, прислушиваясь к разговору между лейтенантами. — Стабильно, – выдохнула светловолосая девушка. – Но в себя пока не приходила. Капитан Унохана сказала, что волноваться нечего. Ичиго в очередной раз про себя чертыхнулся; еще и Иноуэ пострадала после случившегося. Милая и добрая, вечно улыбающаяся ему девушка оказалась в одном из эпицентров прошедших событий. И на душе становится как-то особенно мерзко. — Хватит прохлаждаться, Ичиго-кун. Он и не заметил, как закончилось собрание капитанов. Ичимару Гин возвышался над Шиба, скрестив на груди руки. На лице неизменно легкая улыбка с прищуром глаз. — Да-да. Ичиго следует за своим капитаном, отстранено наблюдая за возникшим ажиотажем вокруг. То, что скоро подобный ажиотаж накроет весь Сейрейтей он не сомневался. — Какие новости? – устало поинтересовался лейтенант. — О-о, твой доклад всем очень понравился, Ичиго-кун. — Я не об этом, – фыркнул Шиба. За несколько лет службы у Гина, он уже привык к присущим его капитану скользкости и увильчевости. — Были установлены личности «вторженцев» – некто иной, как квинси. – Ичиго кивнул, он и сам это понимал. – Командир распорядился в срочном порядке найти их штаб, чтобы иметь возможность атаковать первыми. — Атаковать? – поразился лейтенант. — Верно, Ичиго-кун, – подтрунивал тот. – И в следствии этого, начать мобилизацию всех войск Сейрейтея. — Это глупо. Ичимару останавливается и вопросительно изгибает бровь, ожидая пояснений. — Ты оспариваешь приказ командира? Ичиго выдерживает колкий взгляд капитана. — Двести лет мы думали, что квинси уничтожены, - осторожно продолжает Шиба, следя за реакцией своего капитана. - Однако они не просто выжили, а успешно скрывались и развивались все эти двести лет. Настолько, что смогли незамеченными проникнуть в Сообщество Душ, личные покои командира и тюрьму в самом центре города. Это уже далеко не те описанные в учебниках академии квинси. И не те, что помнит командир Ямомото. Соваться непонятно куда и непонятно к кому – полнейшая глупость. Губы Ичимару расплываются в большей улыбке, а в глазах появился хитрый блеск. — Умно подмечено, Ичиго-кун, – заключает тот, продолжив путь. – Это так же не понравилось многим капитанам, однако командир настоял, что первый удар должен быть за нами. — Это еще почему? — А потому, Ичиго-кун, – воодушевленно пропивает Ичимару. – Что баланс миров может рухнуть в любой момент. И на долю секунды Шибе кажется, что улыбка на лице его капитана становится шире.

***

— Госпожа Хикари, – от неожиданного стука, Рукия переводит недоуменный взгляд на дверь, отрываясь от чтения книги. – Извините за вторжение, госпожа Хикари, – в спальне появляется темноволосая женщина в строгом белом костюме. — Да? – девушка вопросительно изгибает бровь. — Вас приглашают в Зал Созиданий, – нежным голосом пропевает женщина, будто делает Рукии предложение, от которого невозможно отказаться. Хикари на это лишь подозрительно сводит брови. — Кто распорядился? — Господин Хашвальд, – сразу же отвечает та. В легком недоумении, Рукия уже собирается отмахнуться от этого приглашения, конечно же учтиво вежливо, и вернуться к чтению, как женщина, будто прочитав ее мотивы, продолжает: — Отказ не приемлем, госпожа Хикари. И от прозвучавших с нажимом ноток предостерегающих о неизбежном наказании, Рукия понимает, что выбора у нее по сути и нет. — Господин считает, что не вежливо игнорировать своим обществом тех, кто рисковал своей жизнью, чтобы спасти вас, госпожа. Этот Зал Созиданий нечто иное, как место, где Штернриттеры могли собираться и выпивать, прожигая лишний часок меж тренировками за пустой болтовней. Поэтому Рукия ничуть не удивляется личностям, коротающим там свой вечер, когда двери в зал перед ней открываются. Многие из них завсегдатые постояльцы. — Вам сюда, – женщина учтиво направляет Рукию в дальний угол огромного помещения, к длинному белому дивану и стоящих по бокам глубоких кресел. Издали она признает знакомые фигуры. И тяжело вздыхает, понимая, что вечер явно будет не из легких. — О-о-о, – ехидно протягивает оживившаяся Бамбиетта Бастербайн, подскакивая со своего места с наполовину опустевшим стаканом в руках. – Кто решил почтить нас своим присутствием! Ты чувствуешь, Базз, будто благодать сошла? — сидящий в кресле парень с эксцентричным ирокезом на голове едко ухмыльнулся, наблюдая за действиями пьяной подруги. — А нет, показалось, – девушка театрально прикладывает пальчик к щеке. – Что-то тут запахло падалью. Рукия игнорирует прозвучавший на пол зала комментарий, молча усаживаясь на свободное место. На рядом стоящий столик тут же подносят полный стакан какой-то выпивки. Хикари отмахнулась от предложения, но напиток учтиво оставили возле девушки. — Вот мне интересно, – продолжает Бамбиетта, усаживаясь на рядом стоящее свободное кресло. – На сколько надо быть тупой, чтобы попасть в плен шинигами? Рукия молча поднимает взгляд с колен и видит недалеко стоящего у окна Урью, молча потягивающего янтарный напиток из стакана. Все его внимание было приковано на пейзаже за окном, наигранная Бамбиеттой заварушка парня совсем не волновала. Собственно, как всегда. Бастербайн громко засмеялась, видимо Базз Би отвесил очередной колкий комментарий, который Рукия пропустила мимо ушей. Она поворачивает голову к непроницаемому Цан Ду, крутящего в руке практически полной стакан. За исключением Бамбиетты и Базза, Рукия смутно понимала, что остальные здесь делают. А потом вспоминает, что эта компания сложилась чуть ли не с самой академии – Исида и Цан Ду были товарищами еще во время учебы, теперь второй – доверенный наследника трона; Бамбиетта давно влюблена в того же наследника, поэтому бегает за ним, хоть и отрицает это, а в Бамбиетту кажется влюблен Базз Би. И все является Штернриттерами. За исключением Рукии, причем во всем. Она здесь гость недавний и нежеланный. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – угрожающе рычит Бастербайн. Рукия упорно смотрит в одну точку, прожигая спину Урью и игнорируя дерзкий приказ. И Бамбиетта, верная своей натуре, взрывается. Когда резко пахнущий алкоголь омывает лицо Хикари, та лишь закрывает глаза. Ладони, мирно лежащие на коленях, сжимаются в кулаки. — Как ты себя ведешь с избранными, тварь? — распылается девушка, нависая над Рукией. – Где бы ты была, если бы не Урью и Его Величество? Слишком часто за последнее время она слышит этот вопрос. И в собственном немом поиске ответа смотрит на Исиду – без изменений и малейшего интереса. Построенные сквозь розовые очки романтической натуры сестры доводы каждый раз рушились на глазах. Рукия едва ухмыляется. Хикари могла проглотить многое, чтобы удержать то хрупкое, что имела. Хотя бы ради все той же сестры. Однако, когда её топили, инстинкты брали над Рукией вверх. — На твоем месте, Бастербайн. — Что? – ошарашенно шипит девушка. – У бесхребетной прорезался голос? – угрожающе выплевывает Бамбиетта, наклонившись к лицу Хикари. — А в чем, собственно, проблема? – Рукия переводит на ту взгляд. – В том, что я могу претендовать на твое место? Или в том, что ты никогда не сможешь оказаться на моем? И большие глаза Бамбиетты затягивает темная поволока ярости. Ее ноздри раздуваются в предвкушении и лицо искажается в оскале. Она поднимается, осушивает остатки алкоголя в стакане, и замахивается для удара. — Я напомню, где твое место, мразь. – воодушевленно проговаривает та. И Рукия только зажмуривается, когда рука Бастербайн опускается. Перед глазами тянущейся к ней ладонь той рыжей шинигами. И робкая улыбка на пухлых губах. — Хватит, – перехватывает удар Цан Ду. И открывая глаза она видит все тоже безразличие человека, который по идее должен ее оберегать. Видит ничем не обоснованную ярость в свою сторону, стравленных друг на друга сородичей, готовых в любой момент вцепиться в глотку. Одурманенную мечтами сестру, напрочь не видящей правды. Ледянящую жестокость ее Императора. И это ее спасители? Это ее дом? Родина? Враги были к ней милосерднее. И она задается вопросом, кто еще из них – шинигами или квинси- в действительности монстры? К горлу подкатывает обжигающий пищевод тошнотворный комок. Внутренности скручиваются, ощущения собственной грязи, собственной продажности разъедали кожу. Где бы ты была, если бы не… Рукия задыхается. Голова кружится, в ушах неистово бьется пульс тонким пронизывающим свистом. Желудок инстинктиво сжимается, по пищеводу прокатывается желчь, в грудь распылятся тяжелый огонь. — Простите, мне что-то не хорошо. Она срывается и ошарашенно несется к выходу со всех ног. Как можно дальше отсюда. — Да! - воинственно кричит вдогонку сдерживаемая Цан Ду Бамбиета. — Вали ко всем чертям, грязная сука! Ноги едва касались пола, черные пряди волос развивались от стремительного бега, Рукия замахивается сжатым в руке крестом, губы произносят выученную молитву, и она прорезает едким голубым росчерком пространство коридора перед собой, исчезая в свете портала. Куда угодно, чтобы только вздохнуть. В очередной раз... И жадно втягивает холодный воздух неизвестного ей города. Она упирается руками в колени, переводя дух, грудь заходится в бешеном порыве. Мысли постепенно замолкали в голове. Пульс замедлялся, дыхание выравнивалось, Рукия чувствовала возвращающийся к ней контроль. Желанный контроль над собственным сознанием. А еще едкий запах гнили, ударивший в нос. Девушка удивленно выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Сильный, сильный и пронизывающий запах, разносящийся на всю округу. Адьюкас или же… что-то другое? Мышцы приятно потянуло, она чувствует приток силы в крови. И в этом природа квинси – уничтожать пустых.

***

— Что? На Грунт? – изумился Ичиго. Гин раздражающе улыбался. Так, что у Шибы зачесались костяшки пальцев на руках. – Это вверх тупости отправлять лейтенанта уничтожать пустого в нынешнем положении Сейрейтея! — Ну что я могу поделать? – пожимает плечами тот. – Этот город под нашей юрисдикцией. Из-за мобилизации, мы отозвали всех служащих, а судя по показаниям датчиков НИИ – пустой то не хиленький. Ичиго сверлил капитана взглядом. — Вы еще и город оставили без защиты? — Такой приказ командира, – внезапно посерьезнел Ичимару. – Мы дольше будем собирать новую группу, чтобы расправиться с этой тварью. А ты все сделаешь быстро и чисто. Без лишней возни. Шиба молчал. Конечно, его капитан был прав. Но все же что-то во всем этом было неправильно. — Это приказ, Ичиго-кун. И чертыхнувшись, Шиба хватается за свой меч, направляясь к порталу. Выходя из сияющего Сейкамона с неизменным сопровождением адской бабочки, Ичиго поднимает глаза на распростершийся перед ним ночной город мира живых. И чувствует прошедший вдоль позвоночника электрический разряд инстинкта, заставляющий кровь в жилах вскипать. Ладонь неимоверно зачесалась, рука сама потянулась за спину, к грубой рукояти огромного черного тесака. Зампакто оттягивал спину, желая обрести свободу. И в карих глазах зажигается огонь предвкушения. И в этом его природа.