Границы светотени

Удар о черное зеркало водной глади и оглушающий всплеск в ушах. Тягучая невесомость сцепляет мышцы ног и рук, обхватывает тяжелым кольцом мощный корпус пресса, рельеф спины и плеч. Обволакивает все тело дурманящим миражом умиротворения, укачивает, убаюкивает и… В голове пугающая пустота. Перед глазами сплошь тьма. А где-то там над головой размытое пятно света, преломляющиеся лучи, игра бликов не более. И так хорошо в этой теплой неге, заволакивающей черноте, убаюкивающей невесомости. Здесь нет боли сражений, нет боли потерь, запаха крови и пота, дождя. Здесь только едва уловимый на периферии сознания гул собственного сердца. Тишина. Спокойствие. Умиротворение. И… Ичиго Темнота сковала всего его. Облепила тело, подобно уютному кокону материнской утробы. Застилала глаза, рот и уши. Просачивалась сквозь поры молодой загорелой кожи. Впитывалась в него, как вода в губку. Очнись Гул раздавался все тише, отголоском эха прокатываясь под кожей. Все тише и тише, дальше и дальше. И будто сердце уже не в теле, а где-то там, совершенно в другой вселенной. Борись Руки безвольно парили перед пустым взглядом: жилистые предплечья, мозолистые ладони, длинные пальцы. Тьма поглотит тебя На груди изъеденная почти под корень ржавая цепь души. И разверзающаяся котловина пустоты в самом центре. И в этот момент его накрывает — чеку осознания неизбежности срывает, активируя взрывной механизм. Натягиваются до предела, до резонирования жилы, хрустят разрываемые связки суставов, кости рвутся, подобно белым стежкам нитей. Он осознает, что крошился, перемалывался, переваривался в тугом нутре тьмы. Убаюкивающая нега сменилась жесткой хваткой черных цепей, опутывающие подобно хватке удава руки, ноги, торс, горло. Грудь разрывается, стежки трескаются, легкие горят. Цепи кишат и стягиваются туже и туже. С немым криком он орет от натуги, чувствуя, как горят мышцы под кожей, как лопаются сосуды в голове, а внутренности превращаются в кашу. Где-то там, над поверхностью в бликах и преломление света, размытое отражение былой жизни. Где-то там идет дождь, он чувствует боль, пахнет кровью и потом. Где-то там он, она и этот чертов пустой. Он тянулся из последних сил, из всего того, что могло остаться от этих сил. Тянулся, несмотря на то, что тьма опутала его, утянув на самое дно. Крик безмолвен — звуки лишь пузыри; и он рвется вперед, к кривым отражениям жизни, еще и еще, сдирая оковы мрака вместе с кожей на костяшках, удар за ударом, удар за… И уже давно, он понимает, вместо гула собственного сердца, Ичиго слышит металлический скрежет… смеха.

***

Урахара Киске любил наблюдать. Пристально, пронизывающе, пробиваясь сквозь все выстроенные защитные барьеры намеченной цели. Чутким взглядом ухватывал все изменения и реакции, манипулировал эмоциями, как химик реагентами, добиваясь нужного «эффекта», испытывал, проверял, изучал. Эта квинси перед ним заслуживает внимания. И, определенно, пристального изучения. Округлые щечки, пухлые губки, маленькая морщинка меж сведенных в растерянности бровей, и оттенок легкой усталости на лице. — Через несколько часов все решится, Хикари-сан. Реакция следует незамедлительно: склоненная в раздумьях голова отрывается от удобного кулачка, оставившего светло-розовый след на щеке, уставший взгляд останавливается где-то на уровне его переносицы. Тонкие пальцы замирают на обжигающем краю чашки. — Что решится? — Будет ли этот шинигами жить или умрет. Глаза у этой квинси большие. Большие и бездонные, в очередной раз подмечает Киске, как само девственное дно океана. Последующая химическая цепочка эмоций отразилась в них столь очаровательным отголоском вины и замешательства, что мужчина не смог сдержать ухмылки. Зрачки расширились, поглотив магический цвет недостижимого неба; маленькие розовые ноздри едва уловимо затрепетали, губы разомкнулись, а грудь плавно поднялась. — Вы убьете его? Ее отлично скрываемое, а может просто неосознанное переживание за этого шинигами почти умиляет Урахару. Почти. Рукия вообще оставляла за собой ощущение милого существа, как шлейф из сладких духов, хоть эта девчонка всеми силами старается выглядеть сильной, угрожающей и бесстрашной. В ее эмоциях, ужимках, неподдающиеся контролю в такой очевидно стрессовой ситуации рефлексах проскальзывало куда больше, чем возможно ей хотелось бы, и Киске с жадностью все это улавливал. ...Мокрые пряди черных волос на щеках, цепкие пальцы на мужском запястье, и склонившийся образ в ореоле разбивающихся капель дождя. Киске, затаив дыхание, наблюдал, как девичья рука взметнулась в воздух, как очертили скулу, щеки и подбородок россыпь дождя, как судорожно поднялась грудь, как сомкнулись в апогее молитвы губы… Не в ее силах обратить этого шинигами в то, чем он становился сейчас. Киске это знал и лишь убедился, чуть раньше отведя девчонку к яме. Но перед ним сидела квинси. Квинси — первая и единственная, встретившаяся мужчине за прошедшие двести лет. Квинси, что сражалась плечом к плечу с шинигами. Квинси, что принимала на себя чужие удары. Квинси, что с легкостью опускаемого лезвия гильотины пробила этому шинигами грудь. Да, возможно не в ее силах обратить этого парня в монстра. Но… Что же ты сделала с ним? — Если придется, — пожимает плечами Урахара. Ее взгляд соскальзывает куда-то поодаль, за спину мужчины, и замирает. Пальцы судорожно сжимаются в кулак, с легким скрежетом пройдясь ногтями по столешнице. Она нервно вздыхает, лезвия ключиц отчетливей проступают сквозь кожу, и мучительно медленно, как в замедленной съемке, девушка поднимается на ноги. Киске за ней следил пристально: за каждым жестом, движением и застывшем взгляде. Конечно же за ними кто-то находится. Мужчина это знал, но пока еще не мог определить кто. Потому что сейчас всё в этой девушке было противоречиво. Толи она жертва в глазах хищника, вот-вот да сорвется в бегство. Или же сам хищник, готовый в любой момент вцепиться в глотку противника?

***

Шиба судорожно пытался сообразить, где он вообще находится? Как сюда попал? Что произошло? В мутной дымке всплывает, как он куда-то брел. Размытые очертания какой-то местности, или улицы, или темноты коридора? Воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы. Картинка помутилась, его шатнуло в сторону, он осиливает еще пару шагов вперед, к свету, и выходит в комнату, где видит ее. Когда все закончится, я… убью тебя. Ичиго замирает, потому что это стало первое — четкое и ясное — воспоминание, за которое удалось ухватиться. — Ты.? Когда за спиной раздается чей-то хриплый голос, Киске нервно ведет голову в сторону звука. Рукия полностью выпрямляется, принимая более устойчивое положение, и замирает, явно не зная, чего ожидать дальше. Квинси смотрит на него, тот — на нее, молча и пристально, два затаившихся перед атакой хищника, две замерших жертвы. Урахаре кажется, что тишина длится слишком долго, а комната погрузилась в какую-то магическую статику. Напряжение между этими двумя давило на плечи, причем в буквальном смысле. И мужчина решает повернуться. — Яре-яре, а мы уж не думали, что увидим вас в ясном сознании, Шиба-сан, — радостно промурлыкал Киске, одним ловким движением раскрывая веер. Ичиго с неохотой покосился на Урахару, обведя того оценивающим взглядом, после вновь вернув его на девчонку. — Что ты здесь делаешь? Голос у него низкий и хриплый, оставляя у остальных странное послевкусие. Она же смотрит все также пристально и лишь плотнее сжимает губы. Ичиго это злит. — Ну-у, тут как бы в двух словах то и не расскажешь, Шиба-кун, — после небольшой паузы, интригующе протягивает Киске. — А вы рискните, — сквозь зубы рычит парень. Он подается вперед, квинси нервно дергается назад, отчего оба опять замирают. — Произошел некий казус, — вновь продолжает Киске. — С которым вам и этой милой барышне пришлось сражаться. Вместе. Его осеняет: Черный… пустой? В глазах опять помутилось. В ушах зазвенело, Ичиго тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. — Пустой, кстати, был весьма странным… Звон становился все громче, изображение перед глазами плыло и плыло, как многочисленные круги на воде, Шиба растирает ладонью болезненно пульсирующие виски и переносицу. —…не припоминаете, Шиба-кун? — подозрительно прищурившись, проговаривает Киске, и плавно, будто боясь кого-то спугнуть, встает на ноги. — Весь в черной броне, рогатый, как черт, подозрительно похожий на… Его шатнуло в сторону, кажется зацепил столик — отдаленно послышалось бряканье посуды. Ичиго чувствовал, как сознание неумолимо покидало его. Ладонь соскальзывает с лица, и взгляд вновь упирается в девчонку. А у той ноздри судорожно раздулись, втягивая воздух, и глаза расширились. Последнее, что понимает Ичиго, перед тем как тьма вновь настигает его, что звон в ушах нечто иное как… многочисленное отражение смеха.

***

Когда сознание вновь возвращается к нему, Шиба стоит в какой-то пустыне, под ярким солнцем, отчего-то тяжело дыша. — С возвращением, Ичиго-кун. Парень оглядывается на голос — Урахара расслаблено сидит на валуне, упершись об трость, будто поджидая его здесь. — Что, черт побери, со мной такое? — прочистив горло, проговаривает Шиба. Киске лишь слегка покачивает на это головой: — Как я вам уже и говорил: тут в двух словах и не расскажешь, — Урахара замирает, его колкий взгляд останавливается на Шибе. — Придется сильно постараться, Ичиго-кун. Тот непонимающе сводит брови, с немым вопросом смотря на мужчину. — Постараться не потерять сознание вновь. Киске сопровождает того наверх, через небесную лестницу, вновь в знакомую Шибе комнату. Усаживает за стол, любезно пододвигает парню чашечку горячего чая. Ичиго ее даже не касается. Урахара рассказывает не торопясь, отвлекаясь на очередной глоток. Их неожиданно обрывает на середине повествования ворвавшаяся в комнату Хикари. Она застывает на месте, явно не ожидая здесь увидеть его. — Вы же не против, чтобы Хикари-сан поприсутствовала, Ичиго-кун? — пристально следя за реакцией парня, проговаривает шляпник. — Как-никак она важный аспект этой истории. Не встретив протеста, Киске приглашающе кивает девушке, и та молча пристраивается у входа, сложив руки на груди и облокотившись спиной об стену. — … вы, или точнее то, чем вы стали с легкостью пробили грудь этому пустому. Голыми руками, — заключает Киске. — А затем сорвали костяную маску, чем собственно говоря, и добили тварь. Шиба отстранено смотрит на собственные лежащие на столе ладони. — Но только вы сами походили на того пустого. В комнате воцаряется тишина. Хикари и Киске пристально следили за Ичиго, а тот зарывается пальцами в рыжие волосы. Голова вновь начала болеть. Чушь какая-то, неурядица. Как такое вообще возможно? В абсурдность прозвучавшего просто невозможно было поверить. — Вы становитесь пустым, — тихо, но четко проговаривает Киске. — Что? — поднимая на мужчину шокированный взгляд, спрашивает парень. — То, что с вами происходит называет пустофикация. Вы постепенно теряете контроль над своим рассудком, затем  — над телом. И в последствии становитесь пустым. Ичиго неверяще смотрит на Урахару. Но непогрешимая уверенность в глазах этого мужчины, непроницаемость его лица — все говорило о том, что тот не шутит. Шиба нервно засмеялся. Поднялся на ноги, отрицательно замотал головой, устало потер глаза ладонью. Не может быть. Этого просто не может быть… Навязчиво всплывали образы отца и сестер, братьев, родного дома и бараков Готея. И паника пронизывает до кончиков пальцев от мысли, что он больше никогда их не увидит. Или что он может совершить с ними что-то намного хуже… — Ты… — судорожно выдыхает Ичиго, зацепившись взглядом за квинси. Цепочка в опьяненном адреналином мозгу выстроилась моментально. — Это все ты! — злостно прорычал парень, в два шага оказавшись около девушки. Та вдохнула, вжавшись в стену, но гордо вздернула голову вверх, выдерживая колкий взгляд нависшего над ней шинигами. — Ты совершила тот чертов ритуал, — зарычал парень. — Из-за тебя я стал монстром! — Монстром?! — зашипела квинси. — Приди в себя, шинигами, — презрительно выплевывает в лицо противника девушка. — Никому не под силу разрушить незыблемые границы природы! Никому! Если только я не сама Король Душ. Они замолкают, свирепо сверля друг друга взглядом. — Вынужден согласиться с Хикари-сан, — подает голос Киске. Ичиго оглядывается на мужчину, на что тот лишь пожимает плечами. — Или… — вновь заговорила квинси, привлекая к себе внимание. — Если только ты изначально не был монстром… У Ичиго на миг останавливается дыхание — Рукия это чувствует, и зрачки в его ореховых глазах расширяются. — Что ты несешь? — облизав пересохшие губы, спрашивает тот. — Что ты не стал, а… был монстром. Звон оглушает Шибу неожиданно. Он склоняет голову низко, так чтобы волосы спадали на глаза, и глубоко-глубоко вздыхает. Он чувствовал, как контроль над собственным телом ускользал от него, и парня это неимоверно злило. — Чушь, — рявкает Ичиго, ударяя в стену кулаком. — Это все полная чушь, — шипит на Рукию парень и выходит из комнаты, чувствуя как критично близко находится к тому, чтобы потерять сознание вновь. И кого-нибудь убить. Хикари облегченно выдыхает, когда дверь за шинигами закрывается. Она устало откидывается, слегка ударяясь головой о стену, и сталкивается взглядом с Урахарой. — Какие все-таки интересные выводы, Хикари-сан. — как-то подозрительно прищурившись, проговаривает мужчина. Она чертовски устала за сегодня и вдаваться в длительные рассказы об ее способностях, о собственных ощущениях, прошлых встречах — выше ее сил. Рукия выдерживает взгляд мужчины. — А то вы сами не догадались. Урахара хмыкает и встаёт на ноги. — Видимо, с возращением домой придётся повременить? Девушка вопросительно выгибает бровь. — Сил у вас явно не достаточно для того, чтобы открыть портал, — поясняет мужчина, медленно направляясь к выходу. — Поток частиц в крови критически мал — сила медленно возвращается. Киске на секунду задерживается напротив девушки. — Ничего страшного, проведем еще пару сеансов терапии, вы у меня будете как новенькая! — ободряюще проговаривает Урахара, поправляя панаму на голове. Только когда мужчина скрылся за дверью комнаты, Хикари поняла, что все это время не дышала.

***

Ичиго массировал пульсирующие виски и глубоко дышал, стараясь прийти в себя. На улице уже было темно, зато весьма прохладно. Шиба уставился в темный двор небольшого домика Киске, судорожно пытаясь понять, что ему делать дальше. — Все не так страшно, Ичиго-кун. Парень косится на остановившегося рядом Урахару. — Да ну… — саркастично хмыкает тот. — Да, конечно, сейчас вы не можете вернуться назад в Сейрейтей. И скорей всего от пустого вы никогда не избавитесь… Шиба нервно засмеялся. — Но я могу помочь подчинить его, — на полном серьезе проговаривает Киске. — Заглушить, подавить. Взять под полный контроль. Называйте, как хотите. Ичиго поворачивается к мужчине, выдерживает паузу, с подозрением всматриваясь в его лицо. — Вы не шутите? — Нисколько, — отрезает тот. — Но для этого вы должны полностью и безоговорочно мне довериться, Ичиго-кун. Довериться этому шляпнику? Или кто он там? — Как ваше имя? — устало выдыхает Ичиго. — Кажется, я уже представлялся. — «Владелец магазина для странствующих шинигами» — как-то не особо убедительно звучит. Киске усмехается, поправляя полосатую панаму на голове: — Урахара Киске. Ичиго замирает, услышав знакомое имя. Этот мужчина некто иной как… Сначала было сложно поверить, но все сводилось именно к этому: откуда простой человек мог столько знать о шинигами, пустых и даже квинси? Откуда владел технологиями, которые применялись исключительно только в Сообществе Душ и то не всегда. Да и тем более, кто еще, кроме как бывшего капитана 12 отряда, основателя института НИИ, и его первый же президент, может ему помочь? Хоть даже если он и объявлен предателем, находящимся уже около ста лет в бегах. Шиба обреченно соглашается. А разве у тебя есть выход? — Отлично, Ичиго-кун, с завтрашнего дня мы начнем тренировки, — оживился мужчина. — Тренировки? — непонимающе переспрашивает Шиба. — Да, а сейчас вам надо как следует отдохнуть.

***

— Чего? — возмущено крикнула квинси. — Да вы совсем умом тронулись?! — А что такого? — почти искренне удивился Урахара. Рукия едва успела подхватить челюсть, несущуюся к полу. Этот чокнутый, старый, небритый хмырь на полном серьезе предлагает этим двоим — ей и шинигами, спать в одной комнате? Хикари чуть слюной не подавилась, когда услышала. — Да он убьет меня при первой же возможности! — вопила она. — Точно, — в подтверждении хмыкнул Ичиго. — Во-первых, — деловита сложив руки на груди, начинает Урахара. — Дом, как вы заметили, у меня не большой, а нам и так с Тессаем и остальными пришлось потесниться, чтобы вас, окаянных, разместить… — Остальными? — удивился Ичиго. — Не большой? — возмутилась Хикари, припомнив подвал. — А во-вторых, — тоном, не терпящим возражение, перебивает ребят Киске. Те смиренно замолкают. — Тессай спит практически за стенкой, — мягко произносит Урахара. — Не переживайте, Хикари-сан, если что, он вам поможет. Рукия шокировано смотрела на мужчину, отказываясь верить в происходящее. Ичиго, казалось, был удивлен не меньше. — В любом случае, других вариантов нет, — подытожил Киске, раскрывая створки седзе. Ребята обвели взглядом комнату. Спасибо хоть, что спать не нос к носу — помещение оказалось достаточно просторным. — Диван мой! — очнувшись первой, чеканит Хикари, самодовольно проходя мимо шинигами с высоко поднятой головой. Шиба с силой сжимает кулаки. Нет, я точно ее убью. — Выдержка начинается с малого, — ободряюще похлопав по плечу шинигами, проговаривает Киске. Ловким движением он раскрывает веер. — И как говорится: добро пожаловать! О-о да, Урахара Киске любил наблюдать.