Стать красивым NPC в бесконечном потоке/Became an Infinite Game Beauty NPC

Жуань Цин опустил глаза, скрывая выражение в глубине глаз. Как он мог совершить такую глупую ошибку? Во взгляде доктора действительно не было ничего подозрительного. Но это означало лишь то, что у доктора не было планов на него как на человека, однако это не значило, что у него не было планов на его жизнь. Если доктор и есть убийца из прямой трансляции «Комната ужасов»… Многие аппараты в больнице излучают радиацию, поэтому герметичность смотрового кабинета была выполнена исключительно хорошо. Все четыре стены были сделаны из специальных материалов, без единого окна, и даже звукоизоляция была на высшем уровне. А это означало, что Жуань Цин не только не сможет сбежать, у него даже не будет возможности позвать на помощь, потому что Цзян Сынянь за дверью абсолютно точно ничего не услышит. Сейчас он мог полагаться только на самого себя. Несмотря на то, что он почувствовал неладное, на лице Жуань Цина не отразилось ни малейших странностей. Он по-прежнему оставался тем мрачным и до ужаса боящимся общения с людьми Е Цином. Раздевшись, Жуань Цин аккуратно сложил одежду и положил её в изголовье больничной койки. Затем он придавил её сумкой, которая всё это время висела у него через плечо, и лишь после этого медленно лег на кровать. Жуань Цин лег не ровно по центру кровати, а сместился к тому краю, что был ближе к его одежде и сумке. Медицинское оборудование, как правило, стоило весьма дорого. Цены сплошь и рядом переваливали за миллионы, а большую часть медицинских аппаратов нельзя было хранить при высоких температурах. Поэтому в помещении постоянно работал кондиционер, и температура была настроена на довольно низкий уровень. Хотя кровать и была застелена слоем белоснежных простыней, она всё равно оставалась очень холодной. Едва Жуань Цин лег на неё, как от резкого холода его пробила дрожь. Чувство обиды невольно подкатило к горлу. Жуань Цин поспешно подавил эти эмоции, изо всех сил стараясь заставить свое тело успокоиться. Увидев, что Жуань Цин лег, доктор подошел с аптечкой. Он сел на край кровати и открыл её: внутри лежали инструменты и лекарства для перевязки наружных ран. Доктор взял ватный тампон и посмотрел на Жуань Цина: «Я сначала помогу тебе перевязать шею. Может быть немного больно.» Жуань Цин замер и бросил взгляд на сидящего перед ним доктора. Неужели он только что был слишком подозрительным? Тот кабинет явно принадлежал кому-то из высшего руководства больницы. Там, похоже, действительно не было ни инструментов, ни лекарств. Видимо, в последнее время он слишком сильно вымотался: непрерывные побеги ради спасения жизни и постоянная работа мозга сделали его нервы излишне чувствительными. Наносить лекарство в положении лежа было не очень удобно. Жуань Цин сел, опираясь руками, и слегка подался вперед, чтобы доктору было удобнее обрабатывать рану. Даже сидя, доктор был выше Жуань Цина, и из-за того, что рана находилась на шее, доктору для удобства пришлось слегка наклониться и приблизиться на несколько фэней¹. Затем он мягкими движениями сперва очистил ватным тампоном следы крови с шеи Жуань Цина. Весь процесс он был предельно сосредоточен. Не было никаких других странных действий, да и во взгляде не читалось ничего подозрительного. Доктор очень тщательно очищал рану, даже те следы, где кровь ранее стекала по коже, были тщательно убраны. Тщательно очистив рану, доктор обработал её антисептиком и нанес лекарство. Его движения были крайне профессиональными, никто бы не смог придраться и найти в них хоть малейшую ошибку. Закончив с лекарством, доктор взял марлю и мягко обвел её вокруг шеи Жуань Цина, обмотав в три слоя. Его белоснежные, длинные пальцы порхали сквозь марлю, его движения выглядели невероятно элегантно. Какое-то время никто не произносил ни слова, из-за чего повисла ощутимая тишина. В таком положении они находились чересчур близко — настолько, что Жуань Цин мог ясно различать запах лекарств, исходивший от доктора. Почувствовав себя не в своей тарелке, он отвел взгляд в сторону. Техника доктора была куда лучше, чем у Су Сяочжэнь. Лекарство приятно холодило кожу, и от начала до конца он почти не причинил Жуань Цину боли. «Ложись пока.» Перевязав шею Жуань Цина, доктор собрал инструменты с лекарствами и убрал их на место. Жуань Цин дотронулся до идеально перевязанной шеи и послушно лег, вытянув руки вдоль тела. Это тело было сгенерировано на основе собственных данных Жуань Цина, так что даже телосложение и внешность ничем не отличались. Из-за того, что он круглый год болел, его тело было довольно хрупким. Его белоснежная кожа вызывала чувство болезненной красоты, создающая нереальную картину ледяной кожи и нефритовых костей². В этот момент ситуация в прямой трансляции «Комната ужасов» в корне отличалась от того, что происходило обычно. В прошлом, когда выбиралась цель, комментарии сплошь состояли из обсуждений способов смерти цели и кровавых, жутких речей. Почти никто не считал цель жалкой и не думал, что в их собственных мыслях есть что-то неправильное. Жестокие и безжалостные. Но сейчас в комментариях прямой трансляции невозможно было найти ни единого жестокого или безжалостного слова. Словно прямую трансляцию подменили, и она постепенно начинала приобретать неописуемый характер. 【Блять! Ебать! Твою мать! Как Цинцин может вот так просто раздеваться перед другим мужиком?! Да еще и сразу лечь! У него вообще нет бдительности?! А вдруг этот доктор — животное в парадной одежде и головном уборе³?!】 【Ежедневное озеленение макушки⁴.】 【Я что, единственный, кто пялится на тело Цинцина? Цинцин слишком красив, кажется, я влюбился, хочу отсолнечить!⁵】 【Цинцин слишком прекрасен, и он правда такой послушный, хочу целовать, обнимать и высоко поднимать⁶, кхм-кхм, и тоже хочу «отсолнечить». [Скриншот] [Скриншот] [Скриншот]】 【Раньше я больше всего ненавидел таких бесполезных красавцев, которые ни хрена не умеют, только первыми создают проблемы. А сейчас я хочу сказать лишь одно: женушка, тебе не нужно ничего уметь, потому что я умею «делать» всё! И особенно хорошо я умею «делать» это!⁷】 【У-у-у, я пал, женушка такая красивая, я так хочу 口口口口, и еще хочу 口口口口⁸.】 Надо сказать, что Создатель никогда не был справедлив. Красота Е Цина не поддавалась описанию, доведенной до изысканного совершенства, словно он был яоцзин, сошедшим с картины. Как будто Бог вложил в него всё, тщательно вырезав это произведение искусства. Ему достаточно было просто стоять там, чтобы по праву заслужить всеобщую любовь и благосклонность. Даже если медицинская маска скрывала большую часть его лица, по живописным чертам и телосложению можно было смутно разглядеть толику бесподобной красоты Е Цина. Будь это обычный человек, он бы, вероятно, не удержался от любопытства взглянуть на лицо юноши. Однако доктор лишь сел рядом с Жуань Цином и с сугубо деловым видом взял медицинское оборудование. Словно в его глазах Жуань Цин был всего-навсего обычным пациентом. А пациент в глазах доктора был не более чем набором органов. Сперва доктор приложил стетоскоп к груди Е Цина, сосредоточенно прислушиваясь к его сердцебиению, пытаясь начать обследование именно с этого. Температура в помещении была слишком низкой, чем дольше он тут находился, тем сильнее замерзал. К тому же стетоскоп был очень холодным. Когда он коснулся кожи, Жуань Цин слегка содрогнулся, но вырываться не стал. Прослушав около минуты, доктор слегка нахмурил брови, словно ситуация была не слишком хорошей. Увидев это, Жуань Цин поджал губы, и его сердце слегка упало. Ситуация, боюсь, и правда не слишком хороша. Хотя система сообщила ему, что он не умрет напрямую из-за болезни сердца, но со вчерашнего вечера, когда случился сердечный приступ, в области сердца не переставала неприятно ныть тупая боль. Даже после небольшого отдыха, сильного облегчения не наступило. Доктор отложил стетоскоп, выражение его лица стало несколько серьезным. Он протянул руку, взял лежащие рядом стерильные перчатки, надел их, а затем слегка надавил несколько раз в области сердца Жуань Цина. При нажатии он крайне строго соблюдал приличия, слегка обходя чувствительные зоны, чтобы не причинять неприятных ощущений. «Если я нажму здесь, тебе неприятно? Есть пульсирующая боль?» Руки доктора, казалось, были еще более ледяными, чем только что в кабинете. И как раз в тот момент, когда Жуань Цин собирался покачать головой, доктор мягко улыбнулся и очень заботливо произнес: «Твоя шея только что перевязана, лучше не говори и не качай головой. Если тебе больно, просто моргни дважды. Если не больно — моргни один раз.» Доктор задумался и добавил: «Если будет очень больно — моргни трижды.» Волосы Жуань Цина рассыпались по подушке, придавая ему некую хаотичную красоту. Его длинные ресницы слегка дрогнули, и он моргнул дважды. Хотя он и не умрет от болезни сердца, но если его можно вылечить, то, естественно, он выберет лечение. В конце концов, он совсем не хотел, чтобы в следующий раз приступ внезапно настиг его в самый критический момент. Вот только неизвестно, подействуют ли лекарства от болезни сердца на его нынешнее тело. Е Цин, лежащий на больничной койке, казался абсолютно беззащитным. Он просто послушно следовал всем указаниям доктора, ни на йоту не задумываясь о том, насколько опасна его поза. Изгибы тела юноши были изысканны до совершенства, утонченно-красивы. На его белоснежной груди из-за нажатий проступил красивый розовый оттенок, что выглядело ярко и двусмысленно. Но сам он этого совершенно не замечал. В его прекрасных глазах читалась абсолютная чистота, он был необычайно послушен. Однако эта абсолютно беззащитная поза лишь сильнее пробуждала в чужом сердце садистские наклонности: хотелось оставить следы на теле Е Цина, хотелось окрасить его в свои цвета, хотелось возвести для него замок и спрятать там, чтобы никто больше не смог на него взглянуть. Увидев, что юноша послушно моргнул, доктор слегка опустил веки, вновь перенося внимание на область его сердца. Нажав на несколько фэней в сторону, он спросил всё тем же мягким голосом: «Здесь тоже болит?» Жуань Цин почувствовал, что легкая боль всё еще присутствует, но не слишком сильная. Он дважды моргнул. Доктор был очень профессионален, спрашивал серьезно и детально, по ходу дела делая записи на бумаге. «Бывает ли чувство, что не хватает воздуха?» Е Цин дважды моргнул, крайне охотно сотрудничая. «Ощущается ли сейчас учащенное сердцебиение?» Е Цин моргнул один раз. «Бывает ли чувство головокружения и слабости?» Е Цин моргнул один раз. «Ощущается ли вздутие живота или тошнота?» Е Цин моргнул один раз. «Ты хочешь спать?» Живые глаза Е Цина на мгновение застыли, его взгляд, еще секунду назад абсолютно ясный, вдруг затуманился. Мозг мгновенно захлестнула сонливость, превратив всё в сплошную пустоту. Е Цин ошеломленно приоткрыл рот: «Хочу… спать… .» Доктор изогнул губы в легкой усмешке, его улыбка была такой же чистой, как и всегда, в ней по-прежнему нельзя было найти ни единого изъяна. Он снял перчатки, протянул руку и коснулся изысканных черт лица Е Цина. Затем он стянул с него маску, обнажив его истинный облик. Словно распустившийся в ночи цветок эпифиллума⁹, он был неописуемо прекрасен. Доктор глубоким, темным взглядом смотрел на невероятно красивого Е Цина перед собой. Протянув руку, он коснулся его лица, с толикой нежности и страстной привязанности он очерчивал пальцами его лицо. Наконец, его большой палец остановился у губ юноши, слегка потирая тонкие губы, пока их бледно-розовый цвет не стал насыщенно-алым. Спустя долгое мгновение доктор наклонился и приблизился к Е Цину, почти переплетаясь с ним дыханием. Их носы соприкоснулись, создавая крайне интимную атмосферу. Через несколько секунд он слегка опустил голову, приблизился к уху юноши, выдыхая аромат орхидей¹⁰. Его голос был всё таким же мягким, но теперь он звучал как шепот дьявола, когда он произнес с толикой гипнотического искушения: «Ты любишь меня. Любишь так, что не можешь вырваться. Любишь так сильно, что готов умереть ради меня.» В глазах Жуань Цина промелькнул след борьбы, но не продержавшись и мгновения, его взгляд расфокусировался. С остекленевшими глазами он повторил слова мужчины: «Я… лю… блю… тебя…» «Люблю так… что не могу вырваться…» «Люблю так… что готов умереть… ради тебя…»