Стать красивым NPC в бесконечном потоке/Became an Infinite Game Beauty NPC

Прямая трансляция «Комната ужасов» прямо-таки взорвалась. Все наперебой начали сыпать ругательствами. Даже зрители, чья элегантность была вырезана в костях¹, и которые не любили кровь и насилие, не могли сохранять спокойствие. Комментарии начали мелькать с невиданной прежде скоростью. Комментарии были очень плотными, полностью заслоняя на экране изящное и красивое лицо доктора. 【Дешевка! Дешевка! Дешевка!!! Я так и знал, что он не какая-то хорошая вещь²! Но не ожидал, что он будет играть в тени³!!!】 【Любит тебя?! А ты в зеркало не хочешь посмотреть? Посмотри, достоин ли ты?!】 【Жаба хочет съесть лебединое мясо⁴! С этим твоим мерзким видом, и тоже хочешь получить любовь моего Цинцина?! Иди мечтай!!!】 【Трава⁵! Убери руки! Если посмеешь тронуть Цинцина, я с тобой не закончу!!!!】 【...Я один считаю, что эта поза Цинцина слишком уж вызывает желание издеваться над ним?! Затвердел⁶.】 Взгляд юноши расфокусировался, словно у него извлекли душу и дух. Прекрасные глаза были пустыми и безжизненными; он казался изысканной куклой, лишенной души. Словно можно было по своему желанию делать с ним всё, что угодно. Придавая ему любую позу, которая только понравится. Даже если бы он не был неподвижной изысканной куклой, на самом деле разница была бы невелика. Е Цин всегда был спокойным и послушным. Даже если бы над ним жестоко издевались, он, вероятно, лишь покраснел бы в уголках глаз, и, очень обиженный, смел бы гневаться, но не смел говорить⁷, только злясь про себя. Вероятно, даже в гневе он был поразительно красив, вызывая лишь ещё большее желание издеваться над ним сверх всякой меры. Доктор снова коснулся изысканных черт лица Е Цина. Его пальцы с отчетливо выделяющимися суставами скользнули вниз по белоснежному, как нефрит, лицу. В конце концов кончики пальцев остановились у румяных губ юноши. Губы юноши были очень тонкими, но их форма была прекрасной. Из-за недавнего трения сейчас они были такими же яркими, как вечерняя заря на закате солнца, окрасившая край неба. А следы укусов на губах придавали ему ещё больше великолепия, делая их похожими на спелую вишню, вызывая желание слегка попробовать и тут же остановиться⁸. В глубине глаз доктора читались лишь изумление от красоты и восхищение: «И правда прекрасен.» Он ущипнул белоснежный, как нефрит, подбородок Е Цина, слегка приподнял его, и большой палец, находившийся у губ, с силой надавил. Губы юноши слегка приоткрылись, обнажив белоснежные светлые зубы, за которыми смутно виднелся розовый цвет. Эта поза выглядела так, словно он выпрашивал у кого-то поцелуй. Доктор глубоким, темным взглядом уставился на тонкие губы юноши. Спустя долгое мгновение он вновь наклонился и опустил голову, медленно приближаясь. Как раз в тот момент, когда доктор приблизился вплотную, их дыхание переплелось, и он уже почти коснулся Жуань Цина, со стороны позади тела раздались два громких звука "бам-бам". Кто-то нетерпеливо пинал дверь. Кроме Цзян Сыняня у дверей, других вариантов не было. Этот звук прервал действия доктора. В глубине его глаз промелькнул след недовольства, но в итоге он всё же выпрямился и отпустил Е Цина. Доктор скрыл выражение в глубине своих глаз, надел маску обратно на Е Цина, а затем щелкнул пальцами. Звук был несколько звонким, обладающим невероятной проникающей силой, словно вонзающимся прямо в душу. Услышав этот звук, пустые глаза лежащего на кровати юноши мгновенно прояснились и вновь стали живыми, словно его пробудили от глубокого сна. Однако память Е Цина, казалось, остановилась за секунду до того, как он произнес "хочу спать". Он не заметил ничего странного, и взгляд, которым он смотрел на доктора, по-прежнему был чистым и безупречным. Когда на тебя так внимательно смотрят, кажется, что в этих глазах может отразиться самая темная сторона человеческого сердца, заставляя чувствовать стыд за свою уродливую форму⁹. Доктор держал ручку и бумагу, очень серьезно что-то записывая. Очевидно, он фиксировал всё, что Жуань Цин только что сказал. Вероятно, из-за того, что Жуань Цин смотрел слишком внимательно, доктор это заметил. Он поднял голову и одарил Жуань Цина абсолютно чистой улыбкой. В этой улыбке крылось тепло, способное растопить любой мрак, а голос звучал успокаивающе: «Не пугайся, сейчас это просто обследование. Результат не обязательно будет самым ужасным.» Увидев эту мягкую улыбку доктора, Жуань Цин внезапно почувствовал, как из глубины сердца поднимается незнакомое, онемело-щекочущее чувство, а сердцебиение по необъяснимой причине слегка участилось. Он смотрел на доктора перед собой и чувствовал, что тот, кажется, немного изменился. Словно стал намного приятнее глазу, чем раньше, и вызывал ещё большее желание сблизиться с ним. Наверное, это было потому, что в глазах доктора никогда не было тех взглядов, какими смотрели на него другие люди. Мягкость всегда заставляет людей утопать в ней. Лицо Жуань Цина слегка покраснело. Почувствовав себя не в своей тарелке, он опустил глаза, словно стесняясь, избегая взгляда доктора. Доктор, казалось, не заметил реакции Жуань Цина. Он взял бумагу с ручкой и встал, собираясь развернуться и уйти. Внезапно ощущение натяжения за уголок одежды остановило его. Доктор обернулся, посмотрел на юношу, который уже сел на кровати. На его лице отразилось легкое недоумение: «В чем дело? Тебе где-то больно?» Лицо Жуань Цина покраснело ещё сильнее. К счастью, медицинская маска скрывала это, так что ничего не было видно. Казалось, он нервничал и испытывал тревогу. Его взгляд несколько панически метнулся в сторону, он застенчиво приоткрыл рот. Его голос был очень тихим, настолько тихим, что его почти невозможно было расслышать. Доктор не расслышал. Он посмотрел на Жуань Цина, очень терпеливо повернулся лицом к юноше, приняв позу внимательного слушателя: «В чем дело?» Жуань Цин, казалось, потратил всю свою храбрость на ту фразу, что произнес мгновение назад. Под пристальным взглядом доктора его лицо слегка покраснело. Он несколько раз открывал рот, но так и не смог вымолвить ни слова. Прикусив нижнюю губу, он лишь спустя долгое время вновь набрался смелости: «...Доктор, у вас есть человек, который вам нравится?» Голос по-прежнему был очень тихим, но всё же громче, чем в прошлый раз. По крайней мере, доктор расслышал его ясно. Сказав это, Жуань Цин почувствовал неимоверный стыд. Из-за стыда его лицо неконтролируемо покраснело, даже уголки глаз залились краснотой, которую не могла скрыть маска. Будь это жизнерадостный человек, он бы, вероятно, задал этот вопрос без всяких колебаний. Но для человека с глубокой формой социофобии это, должно быть, потребовало напряжения всех сил в теле. Вероятно, из-за чрезмерного смущения, белоснежная кожа также покрылась румянцем, делая его внешность невероятно великолепной. Доктор опустил глаза, выражение его лица было мрачным и непроницаемым. Он промолчал, лишь с высоты своего роста глядя на Е Цина перед собой. Красивые уголки глаз юноши были окрашены легким румянцем, делая весь его облик невероятно ярким. Волосы, подобные шелку, послушно рассыпались по лбу, вызывая необъяснимое желание издеваться над ним. К тому же, другая сторона послушно сидела на белоснежной больничной койке, словно кто бы над ним ни издевался, он не стал бы сопротивляться. Белоснежная, как нефрит, кожа пестрела розовыми оттенками, будучи невероятно великолепной. Под пристальным взглядом доктора на ней даже проступил красивый румянец. Взгляд доктора был слишком интенсивным; Е Цин не смог бы его проигнорировать, даже если бы захотел. Кожа под его пристальным взглядом казалась обжигающей, словно готова была загореться. По мере того как доктор продолжал молчать, в сердце Жуань Цина постепенно нарастала тревога. Он прикусил нижнюю губу. Он был слишком резок? Как раз в тот момент, когда голова Е Цина опустилась очень низко, и он выглядел так, будто вот-вот расплачется... Доктор вдруг рассмеялся. Он смеялся очень мягко, словно недавнее молчание было лишь иллюзией: «Нет. Однако в больнице докторам и пациентам запрещено заводить романы. Если хочешь ухаживать за мной, придется подождать, пока ты не выздоровеешь.» Слова доктора звучали игриво, полные легкого, поддразнивающего тона. Он не заставлял противоположную сторону чувствовать неприятие или оскорбление. Вероятно, он часто сталкивался с подобными признаниями от пациентов и уже умел очень искусно справляться с этим. Выслушав слова доктора, Жуань Цин покраснел ещё сильнее. Он заикаясь произнес: «Я-я не это имел в виду. Я-я просто подумал, что раз доктор такой выдающийся, у вас наверняка есть кто-то, кто вам нравится...» Однако юноша не успел договорить, как доктор наклонился, вытянул указательный палец и приложил его к губам юноши: «Тсс, не говори больше. Твоя шея только что перевязана, нельзя так долго говорить.» Палец доктора не коснулся Жуань Цина, но был очень близко — настолько близко, что можно было почувствовать горячее дыхание Жуань Цина. Жуань Цин рефлекторно затаил дыхание. На этот раз даже корни его ушей залились густым румянцем. «Бам-бам—!!!» В дверь снова ударили. На этот раз звук был громче, чем прежде. Было очевидно, что терпение человека за дверью почти иссякло. Доктор не придал этому особого значения. Не снимая улыбки с лица, он убрал руку и заботливо произнес: «Хорошо. Температура в помещении низкая, сначала надень одежду, чтобы не простудиться.» Сказав это, доктор направился к двери. Оглянувшись и убедившись, что юноша уже оделся, он открыл дверь. На лице стоявшего за дверью Цзян Сыняня читалось крайнее нетерпение: «Обследование ещё не закончено?» Доктор, вероятно, уже привык к скверному поведению Цзян Сыняня. Сунув руки в карманы халата, он покачал головой: «Разве обследование может пройти так быстро? Осталось ещё проверить несколько пунктов.» Ш Цзян Сынянь посмотрел на послушно стоящего в комнате юношу, его тон был крайне недружелюбным: «Тогда проверяй быстрее.» Видимо, доктор опасался, что Цзян Сынянь выкинет какую-нибудь зловещую моль¹⁰, поэтому впустил и его. Цзян Сынянь не разбирался в медицинских знаниях, поэтому просто встал в стороне. Доктор вновь с сугубо деловым видом приступил к обследованию. Он проверял очень тщательно, неся полную ответственность перед пациентом. Цзян Сынянь, стоя в стороне, наблюдал за тем, как послушный Е Цин следует указаниям доктора во время обследования, и в душе испытывал некую раздражительность. Е Цин ещё никогда не был таким послушным с ним! Каждый раз он делал вид, будто до ужаса его боится. Неужели он такой уж страшный? Он ведь тоже мягкий человек, окей?!* Чем больше Цзян Сынянь думал об этом, тем больше он бесился. Он неотрывно смотрел на проходящего обследование Е Цина. Чем дольше он смотрел, тем больше чувствовал, что что-то не так. Во взгляде юноши, устремленном на доктора, читались близость и радость. На дне глаз переливался струящийся свет¹¹, словно там таились тысячи звезд. Не было абсолютно никакого отторжения к незнакомцу. Словно он смотрел... на любимого человека. Цзян Сынянь почувствовал абсурд. Как давно Е Цин знаком с доктором? К тому же Е Цин был таким мрачным и нелюдимым человеком, как могло его сердце забиться ради кого-то так быстро? Но вспомнив о том, насколько доктор популярен в этой больнице, а также о его характере, лицо Цзян Сыняня мгновенно помрачнело. Как раз в тот момент, когда он с ног до головы источал мрак, и собирался подойти, чтобы увести Е Цин, доктор посмотрел на Цзян Сыняня: «Обследование завершено. Сначала отведи его в мой кабинет и подождите там немного. Я пойду заберу отчет об обследовании.» Цзян Сынянь замер, но в итоге подавил свой гнев и отвел Е Цина обратно в кабинет. Обычно результаты обследования приходилось ждать около половины дня. Но статус доктора в этой больнице был не из низких, так что наверняка столько времени не потребуется. Жуань Цин тихо сидел на диване. Его взгляд скользнул по кабинету и остановился на кулере для воды неподалеку. Изначально Цзян Сынянь собирался поговорить с юношей о докторе, но, заметив, что тот смотрит на кулер, спросил: «Хочешь пить?» Жуань Цин на мгновение заколебался, но в итоге всё же кивнул. Со вчерашнего дня и до сегодняшнего он не выпил ни капли воды. Его тело уже кричало о необходимости восполнить воду. Цзян Сынянь встал, налил Жуань Цину стакан воды и передал ему в руки. Цзян Сынянь налил горячую воду. Она была обжигающей, так что выпить её залпом было невозможно. Жуань Цин снял маску и пил воду маленькими глоточками. Доктор вернулся очень быстро. Жуань Цин не успел допить и половины стакана, как тот уже вошел, держа в руках отчет об обследовании. Увидев Жуань Цина без маски, он на мгновение опешил, словно впервые увидел человека с настолько выдающейся внешностью. Впрочем, он, похоже, не был человеком, который слишком заботится о внешности, поэтому быстро пришел в себя. Протянув отчет Жуань Цину, он мягко улыбнулся: «Я ошибся в суждениях, у тебя нет болезни сердца. Однако тебе придется следить за питанием и физическими нагрузками.» Жуань Цин поставил стакан с водой на стоящий рядом стол, взял отчет и посмотрел на него. Убедившись, что в отчете действительно написано об отсутствии болезни сердца, Жуань Цин поднял голову. Он посмотрел на доктора и робко выдавил из себя улыбку: «Спасибо, доктор.» Эта улыбка была чистой и безупречной, словно после того, как растаяли лед и снег, сто цветов разом распустились¹². Она была настолько великолепна, что весь мир, казалось, немного померк. Она заставляла людей невольно изумляться и терять рассудок. Е Цин отродясь не любил улыбаться, в обычные дни на его лице всегда было выражение страха и тревоги. Вероятно, за всё это время это была единственная улыбка, которую он показал. Но улыбался он не ему. Глаза Цзян Сыняня окончательно потемнели. В них, казалось, содержалась опасная атмосфера, подобная буре. ___________________________________________________ Автору есть, что сказать: Доктор: Простите. Цзян Сынянь: (Холодно усмехнувшись) Я тоже прошу прощения.