Стать красивым NPC в бесконечном потоке/Became an Infinite Game Beauty NPC

В голосе Цзи Яня не было ни капли жестокости. Он звучал как обычный шепот, но таящуюся в нём угрозу невозможно было проигнорировать. Услышав это, Жуань Цин вздрогнул и сжался. Он рефлекторно дернул головой в попытке вырваться из оков мужчины. Однако Цзи Янь слишком сильно сжимал его подбородок, поэтому у него не было ни единого шанса вырваться. Более того, попытка отвернуться лишь заставила хватку стать ещё жестче. От пульсирующей боли в глазах Жуань Цина заклубился туман¹, а уголки глаз слегка покраснели, отчего он стал выглядеть так, что невольно вызывал щемящую жалость. Однако Цзи Янь ничуть не смягчился — в конце концов, маленькие лжецы лучше всего умеют обманывать людей. Занимая высокое место, он смотрел вниз² на юношу перед собой и слегка прищурился, излучая нешуточную опасность: «Говори.» И хотя на дворе стоял разгар дня, высокая фигура, нависшая над Жуань Цином, источала такую жуткую ауру давления, от которой желчный пузырь дрожал, а сердце пугалось³. Жуань Цин побледнел. Из-за того, что его подбородок был крепко зажат, он не мог даже опустить голову, чтобы избежать взгляда мужчины. Его тело слегка дрожало, когда он с нотками обиды и страха тихо произнес: «П-простите, я не нарочно вас обманул, и ранил вас тоже не специально.» «Я тогда просто... просто очень испугался...» По мере того как юноша говорил, в его голосе всё отчетливее звучали слезливые нотки, и он выглядел донельзя жалким. Однако Цзи Янь прекрасно знал, что юноша вовсе не такой хрупкий, каким хочет казаться. В конце концов, в тот раз он ударил его с безжалостной жестокостью, на которую слабый человек просто не способен. К тому же, хоть юноша и выглядел несчастным, его объяснения звучали расплывчато и совершенно не касались сути. Он просто давил на жалость. «И это твоя причина лгать мне?» Цзи Янь посмотрел на юношу, словно улыбаясь, но не улыбаясь: «К тому же, ты ведь не думаешь, что за обман не придется платить?» Тело юноши снова вздрогнуло. Он испуганно опустил глаза, приняв жалкий вид, готовый расплакаться: «Простите, я правда не специально. Надеюсь, вы сможете меня простить...» Взгляд Цзи Яня остановился на влажных от слез глазах юноши. На его длинных ресницах, трепещущих словно крылья бабочки, повисли слезинки. Это зрелище лишь сильнее разжигало желание поиздеваться над ним, чтобы заставить его плакать ещё горше. Цзи Янь изогнул губы в легкой усмешке: «Простить тебя? Можно.» Он слегка наклонился, приблизившись к юноше. Его низкий голос зазвучал с какой-то необъяснимой сексуальной притягательностью: «Доставь мне удовольствие, и я прощу тебя.» Юноша замер, на его лице отразилась растерянность, словно он не до конца понимал смысл этих слов. Эта наивность юноши доставила Цзи Яню огромное удовольствие. Он тихо усмехнулся и протянул руку, нежно погладив его безупречно красивое лицо. Длинные, изящные пальцы сначала осторожно стерли слезы в уголках его глаз. Затем большой палец лег на бледные тонкие губы юноши, многозначительно погладив их, а после слегка надавив. Губы юноши были невероятно мягкими. Вероятно, из-за того, что он только что их кусал, они казались теплыми и влажными. От этого прикосновения возникло чувство, словно перышко пощекотало сердце. Взгляд Цзи Яня потемнел, а в голосе послышались с оттенком обольщения, полные соблазна нотки: «Послушный мальчик, открой ротик.» Е Цин тоже был не дурак и, поздно осознав и поздно почувствовав⁴, наконец понял, что именно мужчина подразумевал под «удовольствием». Он поднял голову и посмотрел на стоящего перед ним мужчину. Его влажные глаза мгновенно расширились, наполнившись шоком и страхом. Кровь полностью отхлынула от его изящного лица, когда он, заикаясь, выдавил: «Но... но я же парень...» Цзи Янь тихо усмехнулся: «Я знаю. И что с того?» В глазах Е Цина мелькнули паника и недоверие, однако на лице Цзи Яня не было ни намека на шутку. Он прикусил нижнюю губу и опустил ресницы, словно внутри него шла напряженная борьба. В конце концов, стиснув зубы, юноша тихо произнес: «П-простите, я... у меня уже есть человек, который мне нравится.» Улыбка Цзи Яня померкла, а взгляд стал по-настоящему мрачным. Как раз в тот момент, когда он, источая враждебность, собирался схватить юношу за руку, со стороны двери раздался голос, теплый и гладкий, как нефрит⁵. «Заставлять человека делать то, что ему трудно⁶ — это отнюдь не поступок благородного мужа⁷.» Услышав знакомый голос, оба обернулись к входу в туалет. В дверях стояли две фигуры. Это были Гу Чжаоси и Вэнь Ли, а говорил только что именно Вэнь Ли. «Вэнь Ли гэгэ!» Глаза Жуань Цина загорелись, а на лице отразились волнение и радость, словно перед ним предстал его спаситель. Вероятно, присутствие любимого человека придало юноше смелости. Он резко отвернулся, уворачиваясь от руки Цзи Яня, пригнулся, поднырнул под его руку и подбежал к Вэнь Ли. Цзи Янь не стал его останавливать, лишь бросил на Вэнь Ли взгляд, мрачный и неясный⁸. То ли оттого, что он был спасен, то ли из-за того, что объект его симпатии стоял прямо перед ним, изящное лицо Е Цина залилось румянцем. В его глазах, устремленных на Вэнь Ли, переливался струящийся свет, словно в них отражались мириады звезд. Вэнь Ли успокаивающе потрепал Жуань Цина по волосам: «Всё хорошо, не бойся, я здесь.» Почувствовав, как человек, который ему нравится, нежно гладит его по голове, юноша покраснел ещё гуще и застенчиво подарил Вэнь Ли легкую улыбку. Когда юноша не улыбался, он казался немного мрачным и робким, но стоило ему улыбнуться, как его красота вспыхивала, словно распускались сотни цветов⁹. Его безупречное лицо преображалось, уголки глаз слегка приподнимались, образуя изгиб, в котором сочетались невинность и соблазн, а во взгляде читалась радость, совершенно без малейших примесей. Любой мог бы заметить, насколько сильно юноша влюблен в доктора. Искренне и кристально чисто. Это вызывало жгучую ревность. Ревность настолько сильную, что в глубине души зарождалось желание — желание уничтожить абсолютно всё. На какое-то время повисла пауза, и у каждого на уме было свое. Успокоив юношу, Вэнь Ли посмотрел на Цзи Яня, чье лицо оставалось ледяным, и произнес тоном, в котором мягкость сочеталась с властностью: «Господин, надеюсь, вы понимаете, что принуждение — это нарушение закона.» Цзи Янь презрительно усмехнулся: «Нарушение закона? Разве проявлять нежность к собственной жене — это преступление?» Как только прозвучали эти слова, взгляды всех присутствующих тут же скрестились на Жуань Цине. Жуань Цин отчаянно замотал головой, до смерти боясь, что Вэнь Ли неправильно всё поймет: «Нет, это не так. Я его не знаю.» «Не знаешь? Эти слова по-настоящему ранят.» Цзи Янь небрежно поправил рукава, а затем посмотрел на Жуань Цина, изогнув губы в скверной ухмылке: «Прошлой ночью в моей постели ты говорил совсем другое.» Лицо Жуань Цина побледнело, а глаза вновь покраснели. Он в панике посмотрел на Вэнь Ли: «Нет, всё было не так! Вэнь Ли гэгэ, поверь мне, между мной и ним действительно ничего нет.» Цзи Янь предпочел не соглашаться и не отрицать¹⁰ оправдания юноши. Он постучал указательным пальцем по виску, делая вид, что задумался: «Ах да, помнится, у моей жены прямо под грудью есть родинка, похожая на цветок. Если не верите, можете сами у него спросить.» Лицо Е Цина стало белее мела. Потому что Цзи Янь был прав — под грудью у него действительно была родинка. Но ведь он сам силой заставил его показать её! «Нет, всё было не так.» Юноша, не сильный в речах¹¹, стоял с полными слез глазами, казалось, готовый вот-вот разрыдаться. Но он совершенно не представлял, как это объяснить, поэтому ему оставалось лишь умоляюще смотреть на Вэнь Ли, моля о доверии.