Затмение Божье

      Эклипс про себя думала, что не так всё должно было произойти. Всё было по-другому, по-новому и это пугало. Пугала неизвестность, тайны, которые то тут, то там окружали со всех сторон. Девушка пыталась понять, зачем это всё? Зачем столько жертв, крови, смертей? Пыталась, но так и не поняла.       Конечно, было ясно, что с головой у высших чинов не всё хорошо, но скатываться до подобного даже они себе не позволяли. А Александр с Филиппом? Почему они помогают церкви, если видно, что ни один из них не рад этому?       Слишком много вопросов.       И сейчас, лёжа в собственной крови, кое-где поблёскивающей золотым, Затмение придумывала ещё множество вопросов, на которые хотела бы когда-нибудь найти ответы. Звуки битвы давно стихли, только вороны, прилетевшие на запах свежей плоти, противно щёлкали своими клювами.       Эклипс попыталась встать. Слабость никак не отступала, конечности казались свинцовыми и поднять их было невозможно. Холод пробирал до самых костей, а вокруг была темнота, которую девушке не хотелось бы видеть более никогда. Затмение не знала, сколько прошло времени, поэтому она попыталась вспомнить, что произошло после второго удара Элизы.

***

      — Хо, не ожидала тебя так скоро.       Эклипс открыла глаза, заметив нависающую над собой красивую женщину с движущимися угольно-черными волосами. Кожа незнакомки была неестественно белой, губы подчеркивала темная помада, а струящееся черное платье отдавало синевой.       — Кто...       — О, дорогая, ты меня знаешь.       Затмение осторожно села, оглядев абсолютно белое пространство вокруг себя. Удивительно было то, что здесь свет не бил в глаза, а был спокойным.       — Матерь?..       — Верно, дорогая, — Матерь Погребённых выпрямилась, протягивая белоснежную ладонь девушке. Ее волосы так мягко и красиво следовали за каждым движением, что Эклипс невольно залюбовалась. Затмение вложила свою ладонь в чужую и поднялась, подмечая, что была она в "потустороннем" обличии с длинными черными волосами. — Как я и сказала, не ожидала тебя увидеть здесь, Ларгон посетил меня во второй раз только через десять лет после первого.       Девушка вновь осмотрелась.       — Раньше здесь было темно, — подметила Эклипс.       — О, это мой маленький подарок тебе. Всё-таки ты, дитя, более эмоциональная, чем твой братец, начала бы кричать, а я, если честно, от воплей устала. С начала времён их слышу.       Затмение вновь посмотрела на Матерь Погребённых. Такая красивая, статная женщина с бездонными угольно-черными глазами, в которых ещё плескались веселые чертята.       — Это одна из ваших форм? — снова спросила девушка, понимая, что Богиня на разговор настроена.       — Если сказать более верно, то одно из воплощений, — Матерь кокетливо поправила волосы взмахом руки. Однако, те снова вернулись в свое хаотичное движение. — У меня их очень, очень много.       — Верю, — хмыкнула Эклипс. — И... Долго я здесь буду находиться?       Женщина покачала головой.       — Нет, всё-таки ты копия Ларгона. Тот тоже всегда хотел смыться по-быстрому, не забывая обматерить меня. Эх, неблагодарные вы, люди.       Затмение выгнула бровь, смотря на Матерь недоуменным взглядом.       — Я конечно понимаю, что я воплощение конца жизни, но, думала ли ты о том, что Смерть бывает милостивой? — улыбнулась Богиня. — Души, которые страдали на протяжении жизни здесь обретают покой. Вы ведь тоже так делали — прекращали муки тех, кто попадался на вашем пути. Тех раненных, кто больше не может воевать, лучше убрать, разве не так?       Эклипс пораженно замерла, обдумывая слова Матери. Она говорила правду. Ужасную, но верную.       — Я... Думала об этом, — призналась девушка. — И совершала убийства с таким же мотивом.       — И? Мучала ли тебя совесть?       — Я как будто на исповеди, — вздохнула Затмение, потерев переносицу.       — Забей. Знаешь ли, все Боги одинаковые. Все хотят слышать, как их почитают и любят, как идут по пути, который они предписали людям. Есть, конечно, исключения, но это редкость. Вот и я решила услышать, почитаешь ли ты меня.       — Нет, я... — Эклипс замялась. — Я благодарна за то, что вы позволили мне продолжить жить, но до почитания ещё далеко.       — Что ж, скоро это придёт, когда ты поймёшь всю суть моих слов, — Матерь Погребённых мягко улыбнулась. — Ступай, иначе твое тело разложится, а возвращаться в него станет... Несколько неприятно.       Затмение не двинулась с места, посмотрев прямо в глаза Богини.       — Могу я задать вопрос?       — Конечно, для моих Рыцарей всё, что угодно, — хитро ухмыльнулась женщина.       — Почему Филипп там, в мире живых?       Матерь Погребённых несколько секунд подумала. Улыбка сползла с ее лица.       — Он отвернулся от меня, предпочтя земную жизнь и живую любовь.       Эклипс кивнула и, поддаваясь какому-то незнакомому ранее порыву, подошла ближе к Богине, обняв ее. Женщина тихо усмехнулась и положила ладони на голову девушки, мягко поглаживая ее волосы.       — Так и знала, что из-за этого облика ты вспомнишь свою мать.       Затмение ничего не успела сделать. Ее сознание угасло, провалившись во тьму.

***

      Вспомнить-то вспомнила, но что делать дальше? Да и всё, что произошло было больше похоже на сон и Эклипс не могла быть уверена в том, что ничего не забыла. А последние слова Богини так и вовсе выбивают из колеи. Мать? Как Затмение могла вспомнить того, кого никогда не знала?       После получения креста на лбу все старые воспоминания стёрлись, и началась новая жизнь. Та, что посвящена Высшему и та, которая не запачкана прошлыми грехами.       Эклипс попыталась пошевелить рукой и у нее это получилось. Удалось даже поднять конечность, что не могло не радовать.       Ларгон. Нужно его найти.       С этой мыслью Затмение предприняла новую попытку встать, что почти удалось осуществить. Девушка приподнялась на локтях и протянула руку во тьму, нащупывая гладкий камень. Проведя ладонью в сторону, Эклипс поняла, что находится в замкнутом пространстве.       Затмение тяжело выдохнула и легла обратно на траву, влажную от ее крови. Девушке удалось уловить звуки спешных шагов, которые затихли около нее. И снова шестое чувство не подвело — Эклипс прикрыла голову руками за мгновение до того, как послышался противный звук, словно разбилось стекло.       Затмение открыла глаза через несколько секунд, сразу же натыкаясь на лицо Бертиссы, которая легко и быстро вытащила ее на свежий воздух. Эклипс вдохнула полной грудью, повиснув в объятиях сестры, так как ноги отказались слушаться.       — Эй, эй, подъем! — Берта потрясла сестру за плечи, заставляя ту недовольно промычать что-то под нос.       — Ноги... — наконец вымолвила Затмение.       Бертисса опустила Эклипс на землю, поддерживая ее за спину, чтобы не свалилась. Девушка помотала головой, пытаясь сфокусировать зрение.       — Твою налево! Ты долго там возиться будешь?! — послышался голос Зегеля, очень уставший.       — Не ори на меня, полудурок! — рявкнула в ответ Берта и, получив кивок от Затмения, отошла от сестры.       Эклипс подняла глаза. Недалеко от нее, закованный в тонкие нити Власти Божьей, на коленях сидел Ларгон, глаза которого сияли опасным красным цветом. Воин Божий пытался вырваться, но у него не получалось это сделать.       Затмение вновь попыталась встать, но упала на колени, оставив следы на снегу.       — Эй, уёбок! — крикнула Бертисса, которая закрыла собой сестру от безумного взгляда Ларгона. Воин Божий резко повернул голову на неё. — Живо твое сокровище!       Берта кивнула Зегелю и тот, тяжело выдохнув, за мгновение ослабил нити. Ларгон вырвался и настолько быстро оказался около Эклипс, что Бертиссе еле удалось вовремя отпрыгнуть в сторону.       Воин Божий заключил Эклипс в крепкие объятия, утыкаясь носом в ее шею. Черный цвет на его одежде и волосах медленно сходил на нет, как и на Затмении.       — Прости... Прости меня... — сиплым, надрывающимся голосом сказал мужчина, не отпуская возлюбленную.       Девушка с усилием подняла руки и обняла Ларгона в ответ, не сдерживая слёзы.       — Это ты прости, что была слаба...       Воин Божий мягко отстранился и костяшками пальцев стёр с чужой щеки слезу.       — Всё в порядке, — нежно улыбнулся мужчина, осторожно поднимая Эклипс на руки.       Затмение устроила голову на груди Ларгона, слабо улыбаясь. Он в порядке, а значит, всё действительно не так плохо.       — Когда свадьба? — в унисон спросили Зегель и Бертисса, стукнувшись кулаками с хитрыми улыбками.       Затмение как будто очнулась, глупо моргая.       — А вы как узнали?..       Брат и сестра постучали пальцами по вискам, намекая на одного конкретного Рыцаря.       Ларгон хмыкнул, покачав головой в разные стороны.       — Не смущайте молодых, — с улыбкой сказал подошедший Рунбора, а Жельф громко засмеялся, шагая рядом с братом.       — Раз вы здесь... — Эклипс стукнула ладонью по груди Воина Божьего, чтобы тот поставил ее на ноги. Мужчина выполнил немую просьбу, поддерживая сестру за талию.       — Пламя Войны видела, походу, половина континента, — усмехнулась Руя. — Переусердствовала.       — Ситуация на спокойную мало походила, — закатила глаза Затмение. — Я хотя бы это смогла сделать, а ты бы просто светилась, как стая светлячков...       — Хватит вам, — строго осадил сестёр Ларгон. — Где Айван?..       Воин Божий вздрогнул, как и Эклипс, почувствовав удушающую ауру Капитана.       — Потом поговорим, — угрюмо сказал Веллер, выйдя из-за спин Рунборы и Жельфа на пару с Игликом и Браней. — Что у вас?       — Вестников перебили, Игамонта похитили... — хмуро отчитался Воин Божий. — Я убил Элизу и около трёх дюжин ее рыцарей. Многие из них были нашими последователями.       Айван слабо кивнул, повернув голову к лесу.       — Всем быть начеку, мы здесь как на ладони. И заканчивайте уже свои телячьи нежности, — Капитан глянул на Бертиссу с Зегелем, которые сразу же сделали большой шаг друг от друга. — Браня, осмотри Эклипс, мне не нравятся ее ноги.       — Это забота или оскорбление? — выгнула бровь Затмение, присаживаясь на снег. Лекарь Божий не стал терять время зря и приложил ладони к голеням девушки, вызывая у той судорожный болезненный всхлип.       — Забота. Хватит пререкаться, — Капитан поднял руки на уровень груди и стал вырисовывать в воздухе буквы Божественного алфавита.       — Что-то не так? — спросил Рунбора, обнажая клинки.       — Плохое предчувствие. И гнилью воняет.       Айван резко развел руки в стороны и золотые символы растворились в воздухе. Сразу же зашелестели листья и снег посыпался с ветвей. Хлопки крыльев сначала были оглушающе громкими, а после удалились, затихнув.       — Вороны... — тихо сказал Ларгон.       — Вот этого нам ещё не хватало, — всплеснул руками Зегель.       Эклипс осторожно поднялась на ноги с помощью Брани и крепко обняла брата, в вполголоса поблагодарив его за лечение. Лекарь Божий широко улыбнулся и ответил на объятия.       Вновь раздались звуки хлопков. К ним подключилось громкое карканье, исходящее со всех сторон. Но птицы не подлетали слишком близко, оставаясь вне зоны видимости.       Насторожились все. Послышался лязг металла.       Внезапно Айван прислонил голову к плечу, тем самым уворачиваясь от летящего из-за его спины топора. Оружие пересекло поляну и исчезло среди плотно растущих стволов деревьев, врезаясь в одно из них.       — Онун? — обеспокоенно спросил Рунбора.       — Там кто-то был, — коротко ответил Ярость Божья и вытянул руку, в которую вернулся кинутый ранее топор.       Ларгон отвёл Эклипс за свою спину, словно почувствовав что-то. Капитан выглядел спокойным, но его напряжённые мышцы можно было увидеть невооружённым взглядом.       В повисшей тишине раздался голос. Мужской, достаточно мелодичный, чтобы слова детского стиха превратились в песню.       — London Bridge is falling down, Falling down, falling down. London Bridge is falling down, My fair lady.       Слова на непривычном, но похожем на латынь, языке звучали достаточно красиво.       Из-за одного из стволов старой сосны вышел высокий человек в светлом одеянии, похожим на шубу. Молодой парень выпустил из рта сизый дым и стряхнул пепел из трубки, второй рукой поправив непослушные кудрявые волосы каштанового цвета. Незнакомец обвел поляну с Крестоносцами внимательным кроваво-красным взглядом и широко улыбнулся, убирая трубку во внутренний карман своей одежды.       — Неожиданно... — парень сделал шаг вперёд, но его словно что-то остановило. Шатен провел ладонью перед лицом и за его пальцами потянулась золотая рябь. — Не впускает нечисть? Умно, Капитан.       — Кто ты такой? — нахмурился Айван, сложив руки на груди.       — Разве это важно? — с улыбкой задал встречный вопрос незнакомец. — Какие кресты... Такие яркие, аж глаз радуется.       Рыцари встали в круг спинами друг к другу, услышав шаги, которые раздавались с каждой стороны       — Что ж, жаль, что приходится вот так некрасиво поступать, но... Вы арестованы, Святой Рыцарский Орден Крестоносцев, — ухмыльнулся парень, разводя руки в стороны.