You're My Clarity

      Вечером следующего дня Канкри, расположившись на скамейке возле семейной пекарни, наслаждался свежей булочкой и полной кружкой какого-то странного человеческого стимулирующего напитка-«гибрида», прозванного «тиафи». Послушник размышлял о произошедших накануне событиях, потратив на это большую часть своего свободного времени: и о странном инциденте со сном-трансом Курлоза, и о том, как сильно ему хотелось, чтобы Кронос подобно якорю удерживал его в этой реальности. Конечно, были и другие, более неприличные… мечты, но ради соблюдения приличий он прилагал немыслимые усилия, чтобы не думать об этом. Служителям Ордена Неклейменого не приходилось соблюдать обет безбрачия, в отличие от некоторых человеческих аналогов их конфессии, но Канкри рассматривал такой вариант. Раньше. Теперь же самая мысль о том, что он мог добровольно возложить на себя ограничения и не иметь права следовать своему сердцу (а привязанность становилась всё сильнее), заставляла его содрогаться. Редблад очень долго рассматривал с разных сторон эту возможность: неужели сиадвеллер действительно мог стать его мейтспритом? Или было слишком рано даже думать об этом? Но ведь никто раньше не заставлял его чувствовать рядом с собой такую неловкость, и было что-то сверхъестественное в той силе, что неумолимо притягивала его к Кроносу. Одно из фундаментальных учений его Ордена сводилось к велению следовать своим инстинктам подобно Радостным Мессиям — следовательно, если что-то способно было с завидной настойчивостью нарушать его медитацию, то… ну, это явно не входило в число вещей, которые он мог игнорировать.       С головой уйдя в размышления, юный послушник не заметил приближения тиилблада, хотя от соприкосновения скейтборда и тротуара разве что искры не летели, и не обращал внимания на её громкие оклики ровно до тех пор, пока девушка не налетела на него, продолжая выдавать фразу за фразой с невозможной скоростью, существенно затрудняющей понимание сказанного. Канкри запоздало попытался увернуться, но это лишь превратило их в неловкое четырёхколесное и многоконечное чудовище, закончившее свою недолгую жизнь на твёрдой земле. Вообще-то, даже с лежавшей на его коленях Латулой ситуация не была компрометирующей — если бы не тошнотворное паническое головокружение из-за явной выпуклости в штанах, возникшей при мыслях о Кроносе. Редблад уже открыл было рот, чтобы начать оправдываться, но его исповедь пресекла на корню кружка с остатками тиафи, которую он случайно подбросил перед падением. Вторую попытку бесцеремонно прервала отскочившая от него булочка, щедро усыпавшая волосы крошками.       После такого Канкри пришлось зажмуриться и попросить помощи у высших сил: «Неклейменый, твоё терпение — самая большая из твоих добродетелей, так одолжи мне небольшую часть, чтобы с достоинством пройти это испытание и никого не прикончить!»       — Ай, чёрт победи, Канклс, я не думала, что ты захочешь обмазаться своим завтраком с ног до головы, но у меня есть очешуенные новости! Ты ни за что не поверишь, чувак! Ты был там, но всё равно ни на йоту не подберёшься к разгадке, говорю тебе! О, но я та-ак рада! — подскочив, Пайроп села на него сверху и крепко прижала к себе, значительно ограничив возможность говорить.       — Лтула, я фижу, што ты ошень опрадфона фспрече, но не мхгла фы ты отфинутща от меня, штопы я мох с топой погофорить?       — Чего? — девушка отстранилась и повела носом, поправляя съехавшие очки с красными стёклами. — Эй, я не могу тебя понять, глупый! Ты же уткнулся лицом мне в грудь!       — Да, так лучше… Кажется, твоей груди понравилась идея вторгнуться в личное пространство моего лица. Теперь, когда они находятся под контролем, не хотела бы ты поделиться той «очешуенной» новостью до того, как все мы лопнем от нетерпения? — редблад потянул вниз почти полностью задравшуюся рубашку, возвращая подол на положенное ему место.       — Ась? — Латула на мгновение склонила голову набок, прежде чем её озарило. — А, я о Туне! Он пришёл в сознание! Что бы вы с Курлозом вчера не сделали, это сработало! Сегодня он не просто смотрел на меня, когда проснулся, но и поцеловал! Он узнал меня! Ну разве это не клёво?!       Канкри едва удержался от желания поморщиться от громкости голоса своей подруги.       — Это замечательно, Тула. Уверен, остальные тоже будут очень рады! Могу я спросить, почему ты предпочла обрушить эту ошеломляющую новость только на меня? Неужели ты не благодарна за то, что тебе было даровано, или ты умаляешь значимость этого события?       — О, чувак, всё предельно просто! Отец Света услышал об этом и захотел, чтобы я прихватила тебя с собой. Он говорил, что хочет провести несколько тестов, или что-то в этом духе. Не знаю, но вроде это хорошо, ведь он был чертовски спокоен, — девушка буквально вскочила на ноги, показывая зубастую улыбку. — Мне пора, Канклс, хочу забрать своего парня!       И, не дожидаясь ответа, Латула носком сапога перевернула скейтборд и укатила, выкрикивая на весь город:       — Слава Бобже, моя детка идёт домой!!       Мягко улыбаясь, перед Канкри возник перплблад, протягивая к нему обтянутую фиолетово-серой тканью руку.       «Пойдём, мой самый милосердный брат. Нам нужно явиться в храм. Не думаю, что ты хочешь заставить Отца Света ждать нас.»       Курлоз дразнился, но его глаза загорелись от волнения. Он сказал всё, что хотел, и точно знал, что его слова дошли до адресата. Курлоз был истинным и верным последователем Радостного Мессии, и знал Завет: у каждого Мессии должна быть пара среди адептов Неклейменого. Поэтому получить вызов в то же время, что и его брат-послушник... он нашел свой святой мойрейл.       Канкри принял протянутую руку, но старался не опираться на неё, чтобы не причинить боль.       — Ты действительно уверен, что стоит идти, брат? Испытание Уединения очень трудно даже для полностью здоровых, а ты до сих пор, прости за упоминание, не исцелился после того случая. Улыбка стала шире, натягивая готовые порваться стежки.       «Я хотел бы и смог бы сделать это даже будучи в шаге от смерти и не в состоянии двигаться. Мы сделаем это случаться, брат!»       — Тише, тише, я и не сомневался, — редблад тоже усмехнулся.       Их вызвали для проведения ритуала и принесения обетов, хотя они учились совсем недолго. Это действительно было великой честью для них. Учитывая, что Канкри был активным адептом Ордена Беззнакового лишь последнюю треть Оборота, но смог за столь невеликий промежуток времени достичь такого уровня преданности… о, если бы его рожки были чуточку больше, он бы мог поклясться, что чувствовал, как волны энергии смеховуду исходят от его друга. Канкри почувствовал, как что-то тёплое ёкнуло в груди, и что щёки начинали болеть из-за широкой улыбки от восторга, который он испытывал. Ни на что больше не обращая внимания, они переплели пальцы и отправились в Объединённый Собор, центральное место сосредоточия обеих вер.       Когда они добрались до места, сабджаглейтор* потянул Канкри в сторону комнаты для омоновений и с величайшей осторожностью избавил от залитого тиафи храмового костюма, чтобы вымыть его. Это было частью ритуала, на котором настояли Мессии. И это было той причиной, почему редблад был готов заплатить любую цену, лишь бы оказаться сегодня именно в этом месте.       Они становились родственными душами — с этого момента и до последнего дня этого парадоксального пространства; устанавливалась тесная платоническая связь, выходящая за рамки смертных ограничений. Это было основой данного братства. Но они никогда не смогут обрести подлинного единства без завершения всех ритуалов.       Канкри ещё не успел очиститься, когда вошел Курлоз — к слову, то, что он успел хотя бы частично восстановиться до ритуала, было хорошим предзнаменованием, потому что это позволяло перплбладу ухаживать за ним.       Мессии защищали, принуждали и были яростными. В свою очередь, их Братья должны были направлять их гнев и силу, показывать им, как они должны себя реализовывать — вот что объяснял Курлоз, методично продолжая своё занятие, чтобы отвлечь Канкри от чувства неудобства.       Канкри знал содержание подготовительного процесса, но когда дело дошло до мазков малиновой краски на бёдрах, он не смог сдержать румянец, расползающийся от шеи на щёки, уши и кончик носа. Во всяком случае, он постарался лечь удобнее, чтобы облегчить брату доступ к нужным участкам тела. Хотя у каждого Брата Смерти был потенциальный партнёр среди Отцов Жизни, в отличие от них, не каждому Отцу Жизни разрешали выбирать Братьев Смерти. Тот факт, что это вообще происходит сейчас, приводило редблада в неописуемый восторг и вытеснило из головы все мысли, кроме осознания необходимости закончить ритуал.       Как только Канкри был облачён в традиционный костюм своей конфессии, настала его очередь очистить Курлоза: омыть и снова нанести рисунок костей на тело — с тщательным выравниванием свежих повязок, которые он наложил утром; и помочь одеться в церемониальную одежду, на которой тоже были нарисованы кости, составляющие скелет. На весь процесс Первого Соединения им потребовалось около трёх часов, и когда всё закончилось, Канкри отступил с улыбкой, с точностью отзеркаленной троллем напротив. Сейчас им не нужны были слова, поэтому редблад молча подставил руку в знаке благодарности и надежды.       Осторожно, чтобы не потревожить наложенную шину, Курлоз опёрся на плечо и, кажется, был готов лопнуть от гордости, радости и странного внутреннего сияния, которое любой человек назвал бы любовью. Это и была платоническая любовь в высшем своём проявлении. Обе его улыбки — нарисованная и настоящая, — были широкими и радостными, когда Макара кивнул в сторону двери. Были ли они готовы? Конечно, были. Но ведь это обязанность Света — следовать впереди.       Канкри кивнул и повёл их в нужную комнату храма. Алтарь, наполовину малиновый, наполовину цвета индиго, с украшениями из золота и серебра, символизировал баланс жизни и смерти между двумя религиями. Фигуры Неклейменого, Освободителя и Радостного Мессии были вырезаны из камня вдоль задней стены триады, с соответствующим оружием в руках — словно они были готовы сразить тех, кто отказался от обретения гармонии. Неклейменый, с Его всевидящей мудростью на пике проповеди, Сын Его, Избавитель**, справа, и единый в двух лицах Мессия — слева. Эти фигуры были повторены даже в витраже сверху, хотя на большинстве из них были изображены ключевые моменты в развитии религии: рождение Неклейменого, распятие, откровение Радостного Мессии, рождение Божественного Мойрейла, триумф Избавителя, начало Великого Мирного Времени, и многие другие. Скамьи были убраны красным и фиолетовым бархатом, а во главе передней части огромного храма стоял Отец Света, всеобщий наставник.       — Ну же, молодняк! Сегодня Благословенный День. День, в который вы начинаете свой подъём к сану великих духовных лидеров, подобно представших перед вами, — говоривший был высоким азуребладом с большими рогами куппербладов, раздвоенными на концах, а его звучный голос заполнял храм весельем. — Надеюсь, вы уже закончили первую часть Ритуала, и теперь готовы подняться в ваши кельи для уединения?       — Да, Отец, — Канкри, склонив голову, встал на колени перед взрослым троллем.       — Хорошо, отлично, — священник коснулся затылка редблада и поднял руку, чтобы повторить этот жест в сторону Курлоза — но уже ко лбу. — Брат Пустоты отведёт тебя, Радостный Мессия, а я отведу своего верного ученика лично. Что же, ночь только начинается, и у вас двоих есть много времени на медитацию, прежде чем дневная жара замутнит ваши разумы.       Тролль, слишком крупный, чтобы быть блюбладом, выступил вперёд; он был одет в типичные для Пустоты чёрно-синие цвета, а его лицо было разрисовано маской Радостного Мессии. Он опустил голову, показав свои широко посаженные рога, почти претендовавшие на принадлежность к касте хайбладов, и повернул к тёмно-фиолетовой двери слева от алтаря, за которой был коридор в подвальное помещение — находясь там, Курлоз должен будет протянуть ниточки через сеховуду к Канкри, которого увели через находящуюся справа от алтаря ярко-красную дверь в самую верхнюю комнату, находящуюся в самом высоком шпиле собора. Редблад будет находиться под палящими лучами солнца в течение семи дней, а Курлоз должен регулировать температуру его тела, пока разум самого перплблада будет блуждать по Дриммбаблам в поисках Страдальца. В свою очередь, Курлоз всё это время проведёт в подземелье без еды и компании, закованный в цепи, и будет поддерживать связь с миром только через свою Куклу Вуду. Задачей Канкри в этом случае становилось поддержание жизни в теле брата в течение семи ночей, пока тот будет продолжать глубокую медитацию.       Очень немногие пары добирались до этой части Ритуала, и ещё меньше смогли бросить вызов трудностям в поддержании самоконтроля. Следующую неделю можно было смело называть сущим Адом, если бы у троллей было в обиходе это слово.

***

      Тем не менее, в то время как близкие и друзья Канкри обо всём знали, и, конечно, близкие Курлоза тоже были осведомлены о том, что происходит, оставался тот, о ком все позабыли. Некий вайолетблад, которого никто не посчитал нужным предупредить. А почему кто-то должен был, в конце концов? Все знали, что у Канкри из всех квадрантов был заполнен только мойрейл, а Кронос совсем недавно вернулся в город, и всего двое видели их вместе.       И естественно, никто даже не предполагал, что они уже были на полпути к красному квадранту. Поэтому-то никто ни слова не сказал Ампоре, оставив его в состоянии беспокойного прочёсывания города. Когда дело уже близилось к рассвету, Кронос пребывал в особенно раздражённом расположении духа. Он проверил каждый дюйм в этом городишке, но ничего не нашёл. Ни одной Гогподом проклятой зацепки. Поэтому в конце концов он просто сосчитал жуков, которые у него были, и побрёл в сторону кафе, надеясь перекусить и встретиться там с милым ему редбладом.       Долороза, как обычно, находилась за прилавком, но сегодня её волосы были подвязаны малиновой банданой с клоунской рожей фиолетового цвета, похожей на рисунок от руки. Где-то в другом доме другая мать носила такую же, но фиолетовую с красным символом Неклейменого, ведь это было традицией для семей, чьи дети проходили Испытание. Женщина оторвалась от раскатки теста и вытерла пот со лба.       — Проголодался? Хочешь рыбных котлет?       — Ох… не соввсем, — его взгляд скользнул по посетителям в зале.       Он смутно признавал символы на платке, но их смысл был от него далёк. Он был ещё слишком мал, когда решил покинуть отчий дом, а потом почти всё время провёл вдали от цивилизации. И когда он всё же появлялся в городе, к нему не сбегались со всех сторон желающие обрушить на него разностороннюю информацию — как правило, они просто «спасали» его в течение ночи или около того. Кронос пожал плечами.       — Если у ввас есть кофе под рукой, я был бы не прочь ввыпить чашечку до ввосхода солнца. Но мне не хотелось бы ввас отввлекать от других дел, если его надо готоввить отдельно, я могу и обойтись. Нет смысла заввариввать целый горшок, если к ввечеру он станет несввежим.       Сиадвеллер предпочитал сильный удар кофеина по организму, а не слабенький тиафи. Фактически, ему нравились многие человеческие вещи, которые не принимало большинство троллей. Люди на улицах немного более охотно делились своими вещами с кем-то вызывающим жалость, чем тролли, и он успел многого от них нахвататься. Сигареты, например.       — Это не проблема, у меня уже заготовлен целый котелок для тех, кто возвращается с дежурства, — джейдблад сделала несколько хлопков, обтряхивая руки от муки, и потянулась за кружкой, чтобы наполнить её с привычной лёгкостью. — Похоже, ты готов развесить уши, милый. Что-то гложет твой ум?       — О, ничего особенно, — Кронос врал с непринуждённостью квалифицированного мошенника, выкладывая жучков на прилавок прежде чем взять чашку. — Просто… какое бдение? Что случилось, Туна ввпал обратно вв кому? О, Гогподи Бобже, только не говворите мне, что он умер!       — Нет, это Испытание. Разве ты сегодня не видел дым из собора? — хозяйка пекарни нарезала тесто, стуча ножом быстрее, чем лошадь копытами. — Пока дым остаётся белым, с испытуемой парой всё в порядке. Мы меняемся, чтобы наблюдать за ним и удостовериться, что он не станет серым или чёрным.       Долороза затолкала противень с будущими булочками в духовку и наполнила кружку кофе для себя, попутно настраивая таймер на задней панели. Закончив, она села на скрипучий стул напротив него.       — Вв порядке? — вайолетблад почесал голову за рогом. — Что именно они пробуют? Кто-то ввыступает противв учения или что?       Он в замешательстве снова отхлебнул кофе. Что такого он сказал, что Долороза сочла необходимым испепелять его взглядом? Тролль, которую весь квартал называл «мамой», смотрела на него почти минуту — очевидно, чтобы убедиться, что он мог пошутить.       — Разве после кругосветного путешествия твои мозговые трубки стухли, мальчик? Неужели ты ничего не помнишь из уроков для личинок о Неклейменом и Радостном Мессии? Кронос ответил ей кислой миной.       — Я не ходил вв школу, помните? Ампоры ввсегда были на домашнем обучении. Только так мы можем ввыжить вв одиночку вв море, если это будет необходимо. Знаете, как я это делал?       — Это не даёт тебе права дерзить со мной, недомерок! — женщина болезненно стукнула его по голове. — Я всё ещё могу перекинуть тебя через колено и выпороть, и не думай, что мне не хватит сил!       — Аууууч! Рога, Дол, рога! — Кронос схватился за место удара, скривившись, и пару раз моргнул, чтобы зрение прояснилось. Гогподи, какая у леди тяжёлая рука! — Я могу просто сплаввать вв следующий город, где тоже знают об этом. Увверен, кто-нибудь ввсё рассказал бы мне, не избиввая!       — Они делали так все время, пока ты отсутствовал, — Долороза усмехнулась и отпила маленький глоток из своей чашки, смотря на стену так, словно сиадвеллера вообще не было. — Когда послушник из сдвоенной религии достигает определённого момента в его образовании, он должен пройти Испытание. Это проверка на физическую силу, выносливость, силу веры и стойкость. Ни еды, ни воды, ни сна. Первый послушник Ордена должен медитировать, чтобы найти Неклейменого и узнать, что значит быть прикованным к Камню Распятия в течение семи дней под гнётом суровой, жестокой ненависти Её Снисхождения и её приспешников. Второй послушник должен глубоко познать себя и добраться до источника гнева, направлять его и обнаружить то безумие, что ведёт Радостных Мессий. По истечению срока они либо станут полноценными священниками… — она поправила бандану, смотря в свой кофе так, словно тот скрывал все ответы во Вселенной. — Либо они будут мертвы.       Кронос нахмурился. И расслабился.       — Ха, мертввы. Довольно экстремальное испытание. Теперь я могу понять, почему ввы постоянно бодорстввуете. За исключением… — когда он с силой сжал челюсти, раздался звук, который любой, кто знал Заххаков, мог бы идентифицировать как сломавшийся зуб. — Это Канкри и Курлоз, введь так?       — А кто ещё это может быть? — Долороза машинально полезла в карман за платком, чтобы он мог сплюнуть кровь. Кронос действительно испачкал его, выплюнув сломавшийся зуб, а после этого ещё и пальцами вытащил оставшиеся в десне осколки, бросив их к остальным. Ничего, замена вырастет.       — Конечно, больше некому, — сиадвеллер осторожно вытер кровь с губ и снова схватился за чашку, — С ними ввсё будет вв порядке. Макара никогда не позвволит нанести ввред Ввантасу. Они со ввсем справвятся просто отлично, — он сложил салфетку и встал. — Дол, спасибо за объяснение. Мне надо начинать работать, рассввет близко.       Не то чтобы он спал.       Долороза кивнула и смотрела ему вслед, качая головой. И вздохнула, когда за гостем закрылась дверь.       — Ох, чертов мальчишка. Никогда не мог сдержаться, когда дело доходило до его чувств. Надеюсь, сейчас он хотя бы приблизился к этому.       Во всяком случае, еда не собиралась готовить себя сама, а у неё ещё пеклись булочки, которые надо было отнести Редглер. Сама Долороза на её месте давно сошла бы с ума от беспокойства. Джейдсблад подумала, что Меулин тоже будет там, собрала кружки и жуков, и удалилась на кухню, размышляя по пути, что именно она может сделать для единокровной сестры её приёмного сына, чтобы подбодрить её и скрасить часы ожидания мейтсприта.       Конечно, Кронос был прав. Никто и не думал, что ребята умрут. Канкри был слишком упрям, а Курлоз был слишком умён, чтобы позволить чему-то подобному взять над ними верх. Однако это было право матери — волноваться. Вытирая руки о передник, Долороза подумала, что она могла бы зайти к Кондесс и поговорить об этом.

***

      Кронос обнаружил, что сидит на скале и услышал рев моря. Он сидел с чашкой кофе и сигаретой в зубах, а ветер уносил сигаретный дым , и крутил пальцами кольцо на другой руке: по кругу, по кругу, по кругу.       И когда он не всматривался в дым из храма, он охотился и убивал всё, что плавало слишком близко.