Something in the way
Джеймс
Вопреки распространенному мнению Джеймс Поттер тупым не был. Да, он принимал мячи головой, днями слонялся без дела и приставал к девушкам, но это не делало его более ограниченным, чем те, кто считал его таковым. Джеймс неплохо закончил школу и даже имел предрасположенность к точным наукам. Никаких проблем со счетом. Чтение не входило в список увлечений, но он знал сюжет многих книг, которые читал вечерами Ремус. Пустая трата времени — часами плавать в несуществующих сюжетах. Мир вокруг — непаханное поле сюжетов, и хоть воплощать многие из них было рискованно и даже опасно, его это не останавливало, потому что жизнь скучна без риска. Этому его научил Сириус. Сириус был самым классным его другом, они могли бы быть настоящими братьями, если бы не некоторые скользские моменты. Сириус, Ремус и Питер обладали кучей темных секретов: эти трое в целом были будто сами по себе — завершенная компания, трио, не требующее дополнительных звеньев. Мимолетное замечание, что он, Джеймс, ненастоящий Мародер, задели его честолюбие и поселили еще больше сомнений. Правильно ли он поступил, позволив им задержаться в его жизни квартире? Он так боялся прослыть среди лондонских людей деревенщиной, что прыгал выше головы, лишь бы доказать обратное. У него не было "списка крутых дел для крутых парней", где он мог бы проставлять галочки и рассчитывать вероятность приближения своей крутости. Это слишком по-деревенски. Для лохов. Генетически заложенная крутизна подсказывала ему, что делать: общество формирует тебя, так что забреди-ка в косяк отвязных парней. Колледж не жалко — на него изначально было похуй. За футбол сердце немного скрипело, все-таки из команды выгнали его с позором, но все равно они все, как на подбор, олухи и идиоты. С Мародерами хоть было о чем поговорить. Изначально все их шуточные догмы он принимал за чистую монету. Вот он — истинный образец для подражания, то, к чему стоит стремиться! Уебошиваться, не раздупляясь, выкрикивать на улицах ругателства, провоцировать драки, без остановок наводить любого рода суету. Он искренне верил, что все путем, пусть даже путь иногда (довольно часто, на самом деле) переходит через его собственные принципы. Пути Господни, как бы, неисповедимы. От голой жопы на стойке бара еще никто не умирал. Прошлое — в прошлом. Новый Джеймс в Лондоне живет жизнь крутого парня. Или дурачка. Зато с Мародерами. И все равно, несмотря на все его усилия, они сохраняли от него дистанцию. Скрывались. Утаивались. Ему прямо как Джеку из «Сияния» приходилось прорубать окна в их потусторонний мир, насильно вынюхивать недосказанности и расковыривать поднаготную. То, что Сириус и Ремус сидели на игле, не стало особенным открытием. Это было и так понятно, ровно как и то, что архетип "умника" в их компашке уже занят, или то, что изначально дружбу с Джеймсом они завели лишь из-за денег. А может и дальше, чем изначально. Подозрение, что Ремус имел склонность к лавандовым связям, закрадывалось в голову Джеймса еще с третьего месяца их знакомства. Уж слишком часто он позволял себе ненароком касаться Сириуса, слишком часто они удалялись для личных разговоров, слишком часто он ловил их вдвоем. Наверное, только один героин не давал этим двоим перейти в фазу «активного наступления» друг на друга, и Джеймс молился на него, борясь с внутренними противоречиями. Его новые друзья — ******? Наверное, была в словах шотландцев, которых он так рьяно и беспочвенно презирал, толика правды — все лондончане ******. Джеймс и сам не знал, где брали корни терпеливо взрощенные гомофобия и национальная нетерпимость. Так было всегда: все в его окружении ненавидели г****** и шотландцев вместе с ирландцами за компанию. Ну а хуле. Он просто не придавал этому значения, не считал нужным предавать столь фундаментальные убеждения личному переосмыслению. Лили Эванс была рыжей. Джеймс, решив ее любить, не придал этому особого значения — мало ли рыжих в Британии, но после каждой новой (насильно созданной) встречи отбивался от назойливой армии вопросов: а вдруг она...? Акцент разобрать не удавалось, ну, не то чтобы она много с ним говорила. И Хвост, вроде бы, упоминал, что она училась с ними в одной школе. Ну и что, разве в Лондоне мало оседлых шотландцев? В Лондоне куча всякого сброда. Лили Эванс вполне могла оказаться такой, и тогда Джеймсу придется наступить на шею еще одному своему принципу. Как оказалось, у него было их слишком много. Возможно, поэтому Мародеры считали его глупым.Мертвый
Питеру много чего не нравилось, но он предпочитал этим ни с кем не делиться. Прежде всего ему не нравилось его имя. Питер. Пит. Пити. Питер Петтигрю. Пи-пи-пи. Куда больше оно бы сгодилось сыну веселого молочника, но никак не ему. Кличка “Хвост” тоже ему не нравилась, но отлепиться от нее было сложнее, чем сменить паспортное имя — данная всего лишь раз, кличка закреплялась за человеком до смерти, только если он не сменит кардинально круг общения. Наверное, даже в Австралии найдется знакомый знакомого, который назовет его Хвостом. И даже если он обкорнается под корень и спилит резцы, то так и остался крысиным "Хвостом". Ему не нравилось общаться со своими старыми друзьями. Успев разменять жизни на пригоршню черного порошка, они не занимались абсолютно ничем, колясь и втыкая с утра до ночи в ожидании следующего, точно такого же дня. На улицу и домой, по замкнутому кругу. Упуская год за годом, они ждали, когда с неба на них свалится счастье. Томиться с ними в одном котле значит постепенно становиться таким же, Питер успел заметить это. Это как про лягушку во вскипающем молоке, когда она вроде сначала сидит в тепле, а потом обваренная не может выпрыгнуть и дохнет. Смена действующих лиц не помогла: другие друзья не были лучше. Те, может, не употребляли особо, но проблем порождали не меньше. Стоило вспоминть живодера или других, не упускающих случая влезть в перепалку, и ему хотелось вообще обрубить все связи с общественностью. Относительно неплохой компанией в его жизни были ребята из группы Робби, но они слишком быстро взлетели, чтобы вспоминать о нем. Обычном Пите. Ему не особо нравилось играть на басу, просто другой роли ему никогда не доставалось. С этим приходилось мириться и задвигать другие инструменты на второй план. Рисование тоже — за учебой и музыкой на это совсем не оставалось ресурсов. Вырисовывая осенью футболку для Сириуса, он ужаснулся, как сильно деградировали его навыки. Учиться в колледже ему тоже не нравилось. Юриспруденция. На свете не могло быть ничего скучнее, учитывая, как он не любил вникать в политику, чем его нередко попрекали так называемые друзья. Лучшая шутка от жизни. Колледж, специальность выбирал не он: его мнение в семье никогда не учитывалось. Большинство людей вообще не идет в колледж, им хватает послешкольной специальности раньше школьная система Англии подразумевала, что последние два года школы ученики осваивают только несколько выбранных предметов, включая какую-нибудь рабочую специализацию. К сожалению, друзья, семья и учеба были не главной проблемой. Внешность всегда оставалась худшим из кошмаров. Единственное, чем он в себе гордился — это длинные, гладкие волосы, но это же являлось главным недостатком для всех других, “обычных” людей. С угревой сыпью, с каждым годом сильнее мигрирующей с лица на тело, он мог смириться, как и с выдающимися вперед зубами и слишком широким носом. Этого он никак не мог исправить. Волосы спасали — стоило прикрыть лицо, поменьше улыбаться, и неприязненные взгляды скользили мимо. Телеса было не спрятать. Каждый считал своим святым долгом подколоть его, ткнуть в недостаток, отпустить едкую насмешку. Когда он только вроде бы принял свою уродливость как факт, его наотмашь размозжила ночь в “Вечно-вечериночной”. “Фу, ну и складки!” “Это ужасно, ты знаешь?” “Мх, не приближайся ко мне!” И брезгливое, уничижительное хихиканье. Пи-пи-пи. Оно мешало спать. Оно отражалось от всех зеркальных поверхностей, усиляясь тысячью эх. Оно мешало смотреть на еду без приступа тошноты. Да, с ним вызывать рвоту было очень просто. И, кстати, фанатам его группы это тоже нравилось — лучшее из анархистических представлений. Новые тени-спутницы: непроходящие головокружение, слабость и дрожь в руках — вот его новая компания. В руках приходилось сосредотачивать всю концентрацию, если он не хотел облажаться на репетициях. Отключать мозг и повиноваться первичным музыкальным инстинктам, отпустить руки в свободный полет. Те сами, по памяти, перебирали струны — можно и не думать, ни о чем не думать, кроме следующего приема пищи. Утро = Цифры. На весах, на ленте. Быстрое яблоко, обещание пообедать в школе. Днем вода, что-то еще, неважно, еда бессмысленна. Уверения, что поест дома и что уже поел у друзей. В случае неудачи день кончался в туалете. И мыслями о завтраке. Сотней разных его вариаций. Это было так утомительно, все это притворство. Ему совершенно ничего не приносило удовольствия, а все неудовольствие выплескивалось на бумагу и струны. Оттуда обратно в нутро. С дегтем вместо сердца было тяжеловато жить, так что неудивительно, что он избрал путь смерти. Мысли о ней преследовали его и до кончины Белла. Внезапный отход в иной мир должен был подготовить друзей Питера к обсуждению такого рода философских вопросов. Но все опять прошло спустя рукава, никто не был готов даже просто выслушать его, не то, что понять! День изо дня он бродил по краю двух миров, сознательно, а не из подчинения химическим сигналам, как его приятели. Знать, что сейчас, во время того, как изрезанные запястья исткают кровью, ты можешь не рассчитать и откинуться, было чертовски возбуждающе. Не в сексуальном плане, что за пошлость. Это расширяло границы доступного ему мира. Да, традицию группового кровопролития после репетиций ввел именно он, но все ее поддержали. Это было в их духе. Пребывая между живым и мертвым, он не мог определиться, куда же все таки его больше тянет. Чем меньше в нем оставалось крови, тем очевиднее становился ответ.(tw: жестокость. вы можете пропустить текст без потери смысла повествования)
Мама
Сириус не пришел. Но Регулус все равно ждал. Они приковали его к стулу. Привязанные к ножкам щиколотки было невозможно сдвинуть, как и прилепленную спину. Любое движение вызывало оглушительный в тишине квартиры скрип, и ему жестоко напоминали о главном правиле. Не плакать и не рыпаться. И не говорить, что это два правила. Его криков никто не слышал. Ему сказали, что кляп вытащат только в том случае, если Сириус возьмет трубку: голос Регулуса должен быть отличной приманкой. Проблема заключалась в том, что Сириус не брал трубку. Ни в первый день, ни во второй, ни в третий. Взгляды налитых агрессией глаз постоянно блуждали по помещению, но неизменно натыкались на него, и чешущиеся руки, ноги срывались в одностороннее побоище. Его собственные глаза постоянно заливались багровой кровью, но, тем не менее, вид перед ними всегда был однообразным. Серая голая стена с полусодранными обоями, дряхлый комод, закрытый пленкой. Много, много пленки абсолютно везде. Красная лампа после наступления темноты. И гудки, гудки, гудки… Трещины на стене. Если смотреть немного под углом, похоже на собаку. Или это не трещина, просто грязь. Все равно похоже на собаку. Неважно. Важно, что в этот раз ему плеснули чуть больше воды: казалось, даже кляп во рту пересох. Наверное, Бартемиусу он все-таки не противен. Или ему нужно, чтобы он дольше пробыл в сознании. Ему так хотелось есть. Спать удавалось урывками, и если сон приходил, то всегда с едой. Лимонный пирог Нарциссы... Так реален, что слюна смочила кляп. Не стоило с ней ссориться тогда... Снова они друг с другом ругаются. Интересно, снимут ли про него кино, если он умрет? В новостях точно покажут. Наверное. Не такая уж у него была насыщенная жизнь. Вот Сириус... Интересно, как он отреагирует, когда до него дозвонятся. Регулус-то очень надеялся услышать его голос. Даже если их обоих потом убьют, это, наверное, будет самую малось легче пережить, чем пытки в одиночестве. Чем мысль о том, что попытка его подвига увенчалась критической неудачей. Полиция наверняка его ищет. Мать с отцом стоят на ушах. Еще немного потерпеть здесь, и все кончится. Мама всегда говорила, что семь — счастливое число. Может, на седьмой день дверь за его спиной снесут с петель. Зачем он только ушел из дома... Сириусу и до побега было плевать на Регулуса, что он бы сказал ему при встрече? Привет, иди на... Гудки все еще идут или ему кажется? Вроде все легли спать. Может, не все, откуда ему знать. В трещинах собака. Если красный фонарь мигнет семь раз подряд, его вытащат до утра. Шаги. Шаги, шаги. !!! Задеревеневшая спина выпрямилась, как натянутая струна. Никаких звуков. Наверное, галлюцинации от недоедания. Сахаром действительно как-то сильно попахивает. Пусть они его уже прикончат, лишь бы это кончилось. Гудки на следующий день. Гудки на восьмой день. Потом гудки вовсе перестали идти. Он надеялся, что отключится от боли в первый час. Или хотя бы во второй. Через двенадцать часов, через день. Через неделю. Но они упоенно поддерживали в нем жизнь, не давая умереть — Сириус ведь мог найтись. Неизвестный мужчина с грубым восточноевропейским акцентом и… и… То, что оказалось под маской второго, вдребезги разбило сердце Регулуса. Что такого он ему сделал? Конечно, очевидно, его кузина тоже в этом замешана — скорее всего, она командовала ими тремя. Но зачем? Что они хотели получить от Сириуса? Мотивы Бартемиуса были ему понятны, но… Регулус ведь не знал, где Сириус. И Сириус не знал, что с Регулусом. Тогда зачем…? Ради чего?.. зачем боль боль боль боль боль боль боль боль боль боль боль боль отрезать боль боль боль боль боль боль боль боль боль боль боль пальцы боль боль боль боль боль боль Может, Она все-таки не знает, как они с ним обращаются? Может, она скоро придет и спасет его? Между ними никогда не было хороших отношений, но чтобы настолько… Нет, она не придет. Не после перешедших в зловещую тишину гудков. “ХВАТИТ СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ!” Хлюпанье. Может, он умрет от потери крови прежде, чем они доберутся до его головы? Лицо превратилось в месиво еще несколько дней назад, а тот, что сидел у телефона, лишил его глаз. Может, прошло больше, чем несколько дней. Он не знал, сколько длился этот кошмар. Его сняли со стула, когда он прекратил двигаться и принимать воду. Лежа на пленке, Регулус не мог пошевелить ничем — ни отсутствующими на обрубках пальцами, ни самими обрубками. Отрезанный язык не давал сказать ему ни слова, хотя залитое кровью горло все равно не смогло бы издать никакого звука, кроме бульканья. Но он так хотел позвать.Мама Пожалуйста Забери меня отсюда
К счастью, они отрезали ему голову прежде, чем вспороли живот.Звонок
Регулус был жалок. Он не выносил малейшего прикосновения к своему нежному тельцу, и Бартемиуса это раздражало. Такими темпами он сдохнет через полтора дня, если идиот Сириус не прибежит раньше. Идиот Сириус не прибегал. Квартира на последнем этаже, принадлежавшая Женщине, не могла похвастаться красотой и уютом. Но когда Она в первый раз показала ее Бартемиусу, квартира подарила ему поток вдохновения для свершения их гениального плана. Здесь давно никто не жил — в помещении царила атмосфера запустения и заброшенности, впрочем, как и на доброй части лестничных площадок. Стены были толстыми, какими-то грязно-желтыми, все плоские поверхности покрывал толстый слой пыли. Ей придется заставить своего мужа все убрать, чтобы в случае расследования никто не наткнулся на их отпечатки. Первые несколько дней он провел, сидя у телефона, раз за разом набирая один и тот же номер и отлучаясь лишь по базовой необходимости. Глухие крики мелкого почти не трогали его — их звук был не больше, чем пение птиц за окном, такой же незаметный и быстро приедающийся. Сам он не трогал его, оставил потеху мужу Женщины и его приспешнику. Он встретил Женщину больше месяца назад, почти так же, как и Регулуса. Случайно. Или это судьба, все-таки? Наверное, ему было суждено встретиться со всеми ними. Предписано связать с ними свою жизнь. Им всем. Женщина тоже почему-то искала Сириуса, она с радостью включила Бартемиуса в ряд своих сообщников. В ее величественной, но повернутой головушке блуждали странные убеждения, но не более странные, чем у него самого. Просто другого толка. У них было что-то вроде секты. Ну, кружка по интересам с проповедями с немаленьким членством. Те люди были не менее странными, чем она. Они не были безумцами, и этот факт абсолютно лишал их пребывание там какой-либо логики. Возможно, бесчеловечность тоже своего рода безумие. “Разве ты не хочешь избавить мир от грязи?” — Она сверкала белозубой, пока что, ровной улыбкой, наматывая на ледяные узловатые пальцы бесконечные черные кудряшки. — “Разве ты не хочешь, чтобы она исчезла?” Каждый приходил туда со своей целью и выполнял свои задачи. У нее тоже был личный особенный мотив: очистить свое семейное древо от гнилых ветвей. Бартемиус же хотел, чтобы Сириус не доставался никому, кроме него самого. Он не привык ни с кем делиться. Даже с Женщиной пришлось делать это вынужденно, иначе у него совсем бы ничего не получилось. Последователей было слишком много, чтобы он мог запомнить каждого. Женщина и ее муж, Долохов, который почему-то ей прислуживал, и другие взрослые, в подавляющем большинстве мужчины. У всех них было общее, четкое стремление: избавить мир от наводнившей его грязи. Уничтожить всех, кто позорит человеческий род. Редко когда они прибегали к убийствам напрямымую — в основном этим промышляли Женщина и их Главный, безобразный лысый старикан. Другие втирались к грязным в доверие и подсыпали в их наркотики или алкоголь крысиный яд, избивали, натравливали на них полицейских, провоцировали передозировки и самоубийства. Тактика у всех своя. Помимо рутинной работы каждый (так заведено в том обществе) выстраивал для себя схему умерщвления конкретного лица. Кого-то, кого они всей душой ненавидели. У Женщины это был Сириус, у Главного — почти все человечество и… собственный отец. Они с Бартемиусом были чем-то похожи. Он не особенно уважал старикана, просто делал вид, чтобы не наживать неприятности. После всего пережитого за столь непродолжительный отрезок времени ему не хотелось вновь влипать в сладкую паутину из обещаний и мнимого принятия. Главный, кажется, это чувствовал, и особо его не обрабатывал. Телепатическая игра в шахматы. Сириус... Долохов тоже хотел убить Сириуса, но в меньшей степени, чем кого-то другого. По его словам, он развращал его дочь напару с каким-то *******. Бартемиус безмолвно расхохотался такой иронии — неужто у пиздючки объявился отец? Где же он пропадал? “Она забрала нашего ребенка и свалила, а потом сдохла от рака, как ебаная голая крыса”. Ну и ну. Что может быть лучше отца-сектанта? Наверное, только презирающий сына отец-судья. Хорошо, что Долохов никогда не появлялся на собраниях, где читали мантры, с дочкой. Иначе бы для Бартемиуса они закончились очень быстро. Он держался холодно и отстраненно, действуя исключительно в рамках своего плана. Главная цель — прежде всего, остальное подождет. Забрать Сириуса и скрыться — вот и все, что ему нужно. Женщина заставила его поклясться, что он вызовет ее, как только на пороге появится искомый объект. Но что для него “клятва”? Пустой звук. Пустой звук. Странно, что Она не дала указаний на случай, если Сириус все-таки не придет. Им троим пришлось действовать по ситуации: Бартемиус не слезал с телефона, казалось, эти гудки будут сниться ему до конца жизни, а те двое методично издевались над мальчишкой, едва ли не мастурбируя на его сопливые вопли. “Эй, хочешь немного крови? Обмажь пиьску, невероятно скользит!” Но он лишь медленно оборачивался и едко просил перестать его беспокоить. Долохов и тот, второй, медленно, но верно изрезали пленника ножами и истыкивали погнутой вилкой. Возможно, Бартемиусу было бы даже чуточку его жаль, но тот сам виноват, что влез в это дерьмо. Он ведь его предупреждал в самом начале. Когда кто-то целенаправленно копает себе могилу — это уже самоубийство. За долги всегда приходится расплачиваться. И за чужие тоже. Возможно, если бы он остался дома, Женщина бы все равно рано или поздно прибрала его к рукам. Просто тогда она бы не включала в свою беспроигрышную — еще какую проигрышную — стратегию Бартемиуса. Он так кричал. Регулус. Спустя неделю, когда они поняли, что никто из несуществующих соседей не встревожился его стенаниями, мучители дали себе больше воли. Но когда до них дошло, что Сириус не придет, когда гудки прекратились, тормоза сорвало. Бешеные псы послетали с цепей. осталось мокрое место. Глазастая лужа крови, с укором булькающая на Бартемиуса. И несколько черных мешков с частями выпотрошенного, перерубленного тела. Те двое скинули все в реку за пределами Лондона. И все равно его нашли. Родственные связи Блэков удивительны. На руках Бартемиуса почти не было его крови, но он ощущал ее, как бы сильно не мыл руки. На тело будто бы вылили целую бочку чужой крови и вывесили после на солнцепек. Никогда не оттереть. Когда они выбросили куски мяса в реку и сожгли мешки, то разошлись в три разные стороны. Побродив по темным улицам, Бартемиус вернулся к дикому берегу и, невзирая на проливной дождь, вошел в воду. И даже так кровь ушла, она прилипла, прижглась, вошла под кожно-жировую клетчатку. Тогда он разрыдался, впервые за долгое время. Впервые с тех пор, как от него сбежал Сириус. Погрузившись в воду, насыщавшуюся трупными соками, он сам захотел превратиться в труп, но так и не смог этого сделать. Внутренности запретили ему. Еще не время. Ты еще не забрал Сириуса. Правда-правда.(tw: поток сознания) ﹴﷴԟꟿև₧₩ⱥꜨꝄꭌ﴾ Рвота
k͜ĩ̇ ¤͡▒҉▒҉▒҉▒҉▒҉▒҉▒҉▒6cPR4HDopTZGH7ChMP8yjr8rOAo2000000000 000000 666 4 ``````````````````````````````````````````˙•٠•♥∻Ꮬ ..###########################````````````````````````````````````` ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ ͢- ͏. - . ͝- . - ͜. ͐z- . ͟- ̚. - ̑. - ̌. 𝐇 ̎. 𝐀 . . . ͞𝐄 . 𝐃 ͜. ͝- . - ̀. ͜- ͞. ͢- ̚. -. ͅ- ͢. vvv-. - ͡. ̂- ͘ ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~Ím͂āngíń̑ḛ Šøřý Ím͂āngíń̑ḛ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~С͜ириуслра̀в̂ ̎м̓о͋й~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~-̚ƠdiŃöͅchKͅA͠- о о о о о о о о موت~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
موت-----------
موت--------------
موت---------000000
موت-------
موت-----------
موت------------------
موت------------------------
موت------------------
Он так похож на него.موت----------
Малыш Регулус.عبودية---------------------
Маленькая копия Сириуса.00000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000 бездушныйпродажныйгрязныйлживыйотвратительныйнесвободныйворворвор
Он хочет украсть Сириуса
Да?Да.
ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР ВОР его ложь очевидна и беззастенчива гр͓я͉з̻н̫ый̝,̘ б̙о͎г̠а͕т͓ый̻,͓ д̻о͇м̦аш̻н͇и͜й͜ щ̼е̫но̺к͇
он ничего не знает. Правда?Правда.
правдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправда правдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправда
Он ничего не умеет. Зачем он тебе?Он похож на Сириуса.
Но это не Сириус. ЭТО НКЕ СТТИРИУКСНе обманывай себя.
ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! Я НИКОГДА НЕ ВРУ!
Ты запутался.
Ну͝ п͝о͜плачь
↪ ↩ ← ↑ → ↓ ↔ ↕ ↖ ↗ ↘ ↙ ↚ ↛ ↜ ↝ ↞ ↟ ↠ ↡ ↢ ↣ ↤ ↦ ↥ ↧ ↨ ↫ ↬ ↭ ↮ ↯ ↰ ↱ ↲ ↴ ↳ ↵ ↶ ↷ ↸ ↹ ↺ ↻ ⟲ ⟳ ↼ ↽ ↾ ↿ ⇀ ⇁ ⇂ ⇃ ⇄ ⇅ ⇆ ⇇ ⇈ ⇉ ⇊ ⇋ ⇌ ⇍ ⇏ ⇎ ⇑ ⇓ ⇐ ⇒ ⇔ ⇕ ⇖ ⇗ ⇘ ⇙ ⇳ ⇚ ⇛ ⇜ ⇝ ⇞ ⇟ ⇠ ⇡ ⇢ ⇣ ⇤ ⇥ ⇦ ⇨ ⇩ ⇪ ⇧ ⇫ ⇬ ⇭ ⇮ ⇯ ⇰ ⇱ ⇲ ⇴ ⇵ ⇶ ⇷ ⇸ ⇹ ⇺ ⇻ ⇼ ⇽ ⇾ ⇿ ⟰ ⟱ ⟴ ⟵ ⟶ ⟷ ⟸ ⟹ ⟽ ⟾ ⟺ ⟻ ⟼ ⟿ ⤀ ⤁ ⤅ ⤂ ⤃ ⤄ ⤆ ⤇ ⤈ ⤉ ⤊ ⤋ ⤌ ⤍ ⤎ ⤏ ⤐ ⤑ ⤒ ⤓ ⤔ ⤕ ⤖ ⤗ ⤘ ⤙ ⤚ ⤛ ⤜ ⤝ ⤞ ⤟ ⤠ ⤡ ⤢ ⤣ ⤤ ⤥ ⤦ ⤧ ⤨ ⤩ ⤪ ⤭ ⤮ ⤯ ⤰ ⤱ ⤲ ⤳ ⤻ ⤸ ⤾ ⤿ ⤺ ⤼ ⤽ ⤴ ⤵ ⤶ ⤷ ⤹ ⥀ ⥁ ⥂ ⥃ ⥄ ⥅ ⥆ ⥇ ⥈ ⥉ ⥒ ⥓ ⥔ ⥕ ⥖ ⥗ ⥘ ⥙ ⥚ ⥛ ⥜ ⥝ ⥞ ⥟ ⥠ ⥡ ⥢ ⥣ ⥤ ⥥ ⥦ ⥧ ⥨ ⥩ ⥪ ⥫ ⥬ ⥭ ⥮ ⥯ ⥰ ⥱ ⥲ ⥳ ⥴ ⥵ ⥶ ⥷ ⥸ ⥹ ⥺ ⥻ ➔ ➘ ➙ ➚ ➛ ➜ ➝ ➞ ➟ ➠ ➡ ➢ ➣ ➤ ➥ ➦ ➧ ➨ ➩ ➪ ➫ ➬ ➭ ➮ ➯ ➱ ➲ ➳ ➴ ➵ ➶ ➷ ➸ ➹ ➺ ➻ ➼ ➽ ➾ ⬀ ⬁ ⬂ ⬃ ⬄ ⬅ ⬆ ⬇ ⬈ ⬉ ⬊ ⬋ ⬌ ⬍ ⏎ ▲ ▼ ◀ ▶ ⬎ ⬏ ⬐ ⬑ ☇ ☈ ⍃ ⍄ ⍇ ⍈ ⍐ ⍗ ⍌ ⍓ ⍍ ⍔ ⍏ ⍖ ⍅ ⍆ ✪ ★ ☆ ✫ ✬ ✭ ✮ ✯ ✰ ⋆ ✧ ✩ ✵ ✦ 𝕠ℍ п𝕠л𝕖з𝕖ℍЧем Он только путается под ногами
dǝᥕoн и̯ынжʎн ѵǝmɐн нo
будто я бы не нашел
████████ ███─▄▄─█ ███─██─█ ▀▀▀▄▄▄▄▀ ███─▄▄─█ ███─██─█ ▀▀▀▄▄▄▄▀т⃨ы⃨ и⃨д⃨и⃨о⃨т⃨ т̳ы̳ и̳д̳и̳о̳т̳ т̅ы̅ и̅д̅и̅о̅т̅ т͝ы ӥ͊ди͘о̕т͠ т̷ы̷ и̷д̷и̷о̷т̷ т̶ы̶ и̶д̶и̶о̶т̶
неправда
Та женщина выглядела внушительно. Женщина? Женщина. О̲н̲а̲ т̲о̲ж̲е̲ п̲о̲х̲о̲ж̲а̲ н̲а̲ С̲и̲р̲и̲у̲с̲а̲.̲Очень умная женщина. Ќр̚о́во̕ж̐ӓ͑д͠н͘а͝я. Самое подходящее слово.
они оба похожи. две его внутренние противоположности. если их соединить, получится Сириус?Ты не играл роли. Ты подвернулся ей в удобный момент. Ты бесполезен. ๑ ஐ ॐ ๖G இ ഊ ₪₪ § Ѿ Ω Ѽ ఞ ಊ ఎ യ ⅋ ﻸ௵ ௸ ௹ ஹ ૪ ֆ ൠ Ƹ̴Ӂ̴Ʒ ஔ ᘘ ∫ ∬ ∭ ∮ ∯ ∰ Сириус имеет видимый блеск −1,47m и является самой яркой звездой созвездия Большого Пса, а также самой яркой звездой всего ночного неба. В Северном полушарии Сириус виден как вершина Зимнего треугольника (другие его вершины — яркие звёзды Бетельгейзе и Процион). actually ∱ ∲ ⇋⇌ ℵ ᕘᕚ ६ ३ १ २ ५ ७ ९ ণ ঐ ঙ ৡ ১ ২ ৩ ৯ ৶ ৸ ઈ ઉ ᖗᖘ ᖙᖚ ૬ ୭ ໂ ໃ ໄ ⌇ܓ ܟ ܢ༼ ༽ Ҩ ҩ ☍☍☍ ᏜᏜᏜ ☌ ☋ ☊ ⎌⌭ ⊶⊷ ⌢ ⌣ ◜◝
Зачем мне Сириус? Я забыл. СИРИУС ПРЕДАТЕЛЬ СИРИУС СБЕЖАЛ СИРИУС РАЗРУШИЛ ЧАСТЬ ТЕБЯ, ОН ВИНОВАТ СИРИУС БРОСИЛ ТЕБЯ СИРИУС НАРУШИЛ ОБЕЩАНИЕ СИРИУС ГНУСНЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ ПРЕДАТЕЛЬ ПРЕДАТЕЛЬ Ц-ЗУ П ФП ПП УБИТЬ ИХ ВСЕХ Я привел Регулуса Блэка!И что дальше? Вы ничего не добились. Ваш план провалился.
Не я придумал этот план. Правда.п̿ᴘᴀ̕ʙ̓д͘ᴀп̓ᴘ̚ᴀʙ͝дᴀп͌ᴘ͝ᴀ͠ʙ͊д͝ᴀ̚п̾ᴘ͠ᴀ͘ʙ͜д͝ᴀпᴘᴀʙ́д͜ᴀп̕ᴘ̔ᴀʙ͠д͠ᴀп͛ᴘ̚ᴀʙ͜д̀ᴀ͐пᴘᴀ͑ʙ͘д͑ᴀ̐пᴘᴀ͘ʙд͘ᴀ͝пᴘ͝ᴀʙ͋дᴀ͜п̕ᴘ͊ᴀ͝ʙд̒ᴀ̓п͠ᴘ͋ᴀʙ͝д́ᴀп͜ᴘ̽ᴀʙ͑д͘ᴀ͌п͠ᴘᴀ͒ʙд̐ᴀ͜п͠ᴘᴀ͠ʙ͒дᴀпᴘ͠ᴀ̚ʙ͝д͒ᴀп͜ᴘ͘ᴀ̔ʙд͝ᴀ͜пᴘ̕ᴀʙд͝ᴀп͝ᴘ͝ᴀʙ͜д̾ᴀп͝ᴘ͝ᴀʙд͝ᴀпᴘ͘ᴀ̓ʙ̾дᴀ̕п͜ᴘᴀ̕ʙ͠д͌ᴀп͝ᴘᴀ͝ʙ͑дᴀ́п̕ᴘ̾ᴀʙ͜д͝ᴀ͠п͋ᴘᴀ͊ʙд͛ᴀп͘ᴘᴀʙдᴀ͝п͜ᴘ̽ᴀ̓ʙ͝д͝ᴀ̿п͜ᴘᴀ͐ʙ̚д̕ᴀпᴘ̕ᴀ͝ʙ̕д̕ᴀ̕п̓ᴘ͜ᴀ̚ʙ͠дᴀ͝пᴘ̚ᴀ͘ʙд́ᴀ͠пᴘ͛ᴀ͠ʙ̚д͋ᴀ̿п͝ᴘ̚ᴀ͘ʙ̽дᴀп͌ᴘ͝ᴀ͝ʙ̕д̐ᴀп̚ᴘ͘ᴀ͘ʙд́ᴀ͝п͝ᴘᴀʙ͜дᴀп̚ᴘ͐ᴀʙ͜дᴀп͠ᴘ̐ᴀ͑ʙд͝ᴀ́пᴘ͌ᴀ͝ʙдᴀпᴘᴀʙ͠дᴀ͊п͜ᴘ͠ᴀ͝ʙдᴀ̕п̕ᴘ͠ᴀ̽ʙ͜дᴀп͝ᴘᴀ͝ʙ͠дᴀ͝пᴘ̾ᴀʙ̕д͜ᴀ̽пᴘᴀ͠ʙ͛дᴀпᴘᴀʙ̚дᴀ̾пᴘᴀ́ʙд͘ᴀ̚п͝ᴘ̕ᴀ͊ʙ͝дᴀпᴘᴀ͝ʙдᴀ͘п̀ᴘ͝ᴀ͊ʙ͝д̚ᴀп͠ᴘ͜ᴀ̓ʙ͠дᴀп͠ᴘ͌ᴀ͛ʙ̽д̾ᴀ͑п̓ᴘ͠ᴀ̕ʙ͝д͆ᴀп͝ᴘ̕ᴀ̚ʙдᴀпᴘ́ᴀʙ͝д̿ᴀ̚пᴘ̓ᴀ͝ʙд́ᴀ͝пᴘ͜ᴀ͜ʙдᴀ͜пᴘ́ᴀ͋ʙд̚ᴀп͘ᴘᴀ͝ʙ͝д͠ᴀ͘пᴘ̒ᴀ͠ʙ̓д͠ᴀ̐пᴘᴀ̒ʙ͜д͝ᴀп̓ᴘ͝ᴀ͝ʙ͜дᴀ̀п̒ᴘ͘ᴀʙ͛дᴀ̚п̿ᴘ͝ᴀʙ͘д͜ᴀ̕пᴘᴀʙдᴀп͜ᴘᴀ͝ʙ͝д͠ᴀ͘п͘ᴘ́ᴀ͒ʙ́д͜ᴀп̓ᴘ͛ᴀ̐ʙ̕дᴀ͝п͠ᴘ͜ᴀ͠ʙ͠д͠ᴀ̚п̚ᴘ̚ᴀ͠ʙ͝д͝ᴀ͆п͝ᴘ̕ᴀʙ̚д͜ᴀ͐п͑ᴘᴀ͘ʙд͛ᴀ͐п͑ᴘ͠ᴀʙ͜д̾ᴀп̾ᴘ̽ᴀ̚ʙд͘ᴀп̿ᴘᴀ͘ʙ͠дᴀп̐ᴘ͠ᴀʙ͜д̕ᴀ͘п͆ᴘᴀ̓ʙ͘д́ᴀпᴘᴀ̚ʙ͒д͝ᴀ͋п͝ᴘᴀ͝ʙд̚ᴀпᴘ͆ᴀʙд̐ᴀ͠пᴘ́ᴀ̀ʙд̕ᴀп̕ᴘ͜ᴀ͠ʙ̔дᴀп͊ᴘᴀ͊ʙ͝д͠ᴀ̀п̐ᴘ̕ᴀ̕ʙ͝д̚ᴀ̓пᴘ͋ᴀ͘ʙ͝д͠ᴀ͜п͝ᴘᴀʙ͘дᴀп͜ᴘ̕ᴀ͆ʙ͊д͝ᴀ͝пᴘᴀ͘ʙ͆дᴀ͋п̚ᴘᴀʙ̾д̕ᴀп͝ᴘ͊ᴀʙ͌д̚ᴀ͠п̿ᴘᴀ͑ʙ́дᴀп́ᴘ͝ᴀ͜ʙ͊дᴀп̐ᴘ́ᴀ͜ʙ̐д͝ᴀп͊ᴘ͜ᴀ̀ʙд͝ᴀ̕п̚ᴘ͊ᴀ͘ʙ͘д̒ᴀп͠ᴘ͝ᴀ͑ʙ͝д̾ᴀп͒ᴘ͐ᴀ͝ʙд͆ᴀ͝п̽ᴘ̽ᴀʙ͜д͐ᴀп͝ᴘ́ᴀ͝ʙд͝ᴀ͊п͠ᴘᴀ̚ʙ͠д͘ᴀпᴘ̐ᴀ̒ʙд͝ᴀп́ᴘ̚ᴀʙ͠д̽ᴀпᴘ͋ᴀʙдᴀ͐п͐ᴘᴀʙ͠дᴀпᴘ͜ᴀʙ͜дᴀ͝пᴘ͊ᴀʙ̀д͝ᴀ̀п̿ᴘ͝ᴀ͠ʙ͘д́ᴀ̚п̿ᴘᴀ͝ʙ͋д͝ᴀ̀п͘ᴘ̓ᴀ͝ʙдᴀп͝ᴘ̽ᴀ͐ʙ͝дᴀ͠п̿ᴘ̚ᴀʙ͜дᴀ́п̕ᴘ͐ᴀ̚ʙ̒д́ᴀп͠ᴘᴀʙ̚д̒ᴀ͝п͜ᴘ͝ᴀ͝ʙ́д͝ᴀ͝пᴘ͝ᴀ͜ʙ̕д͝ᴀп͝ᴘ͝ᴀʙдᴀпᴘ͝ᴀ̽ʙд͠ᴀ̕пᴘ͠ᴀ̚ʙ͘д͘ᴀ̾п͛ᴘᴀ͠ʙ͑дᴀ̚п͝ᴘᴀʙ̐д͛ᴀ͜пᴘ͝ᴀ͝ʙ̽д͝ᴀ͝пᴘ́ᴀʙ͠д͝ᴀ͑п̚ᴘᴀ͘ʙд͛ᴀ͝п͝ᴘᴀʙ͝дᴀп̕ᴘᴀ̚ʙ͝дᴀп͑ᴘ͘ᴀ̾ʙд͆ᴀ͠п͠ᴘ̓ᴀʙ̔д́ᴀ̀п̿ᴘ͒ᴀ͜ʙ̚дᴀ͝п͝ᴘᴀʙд͒ᴀпр͌авда̿пра͒вд͝а͝правдапрӓ͘вда͠п͝р͊ӓвдӓпра͝вда̔прӓвдӓ͐п͛р͠авдап͜р͠ав͝дап̚ра̕вд́аправ͠дапра̕вда̕пра̕вдапр͘ав̀дапр̽авд́а͝п̕равда́прав̀дап͝ра͠в̽да̾пра͒вда͠прӓв͠да͑п̕равд͠апр͝авдӓпр́авд̓апра͝вдапр̚ӓ͊в͑да̐пр͠а̚в͘д͘аправдапр͆авдӓп͝равдаправд́ап͝рав̓дап͝равдаправд͝а̓правда͝прав͠дапр͑а̕вд͆а͑прӓвд͊а̕прав̽дап̕рав͘д́а̒п͛р͝а͜вд̔аправ͑д͊аправд̚а͜пр͆авд͜ап̿ра͠вдап̕р͌авд̒а͝п͜р͝а́вд͝ап͜р͊ав̒даправд̒ӓп̚р̕ав͜д͜аправда͠правд͝а͆правдаправдӓправ͝д͠а͌п͐рӓвдап̕рав͜дап̓рав͝д͠ап͛рав͠да́пр͝авдап͑равдап͋р̕авда͜правд͌апра́вд͒апра͌вдап͛р͝ӓв͌д͆ӓпр̐авдаправда͠правд͝аправдӓ̚правдапрӓвдапр͜ав̾дапра͠вда͌прав͝да̚пр͐авд͝а̚прӓвдапр̓авда̒п͊р͝авдапр͛ав̀дӓп͝ра̽в̚дап͆рав̾да̚правд̐ӓпр͊авдаправдап́равдапр͝а͜вд͜а͜правдап͝р͠авд͘апр̕а͠вда̚пра͘вдапр͜авд̐а͒правд͋а̕правда͝прав͠даправда̒правда̔прав̀дапра̕вдӓправ͠дапр̕авда͆п͜рав͐да͘прӓвда͝п͐рӓв͝д̚апр͆ӓвд͘а̔п͌рӓвд̔ап͊рӓвдаправдапр͊авдаправ̚д͌а̚правд͝апра́вд̽аправда́пр͌а̀вдаправдӓ͝п̚равда͠пра͝в́д͆а͜п͠рав͝дап͝равдапр̔авд͝апр̀а̓вдап͠рӓ͝вдап͝ра͋вдапр͛ав͘дӓ͝пр́а͝вд́а̚пр̓авд͠а͝прав̾дапра͑вдапрапр́а͝вд́а̚пр̓а̚в͝д͠а͝п͝ра̾в̾д͆а͠пра͑вдап̿рав̚дапр̕авда̚п̿ᴘᴀ̕ʙ̓д͘ᴀп̓ᴘ̚ᴀʙ͝дᴀп͌ᴘ͝ᴀ͠ʙ͊д͝ᴀ̚п̾ᴘ͠ᴀ͘ʙ͜д͝ᴀпᴘᴀʙ́д͜ᴀп̕ᴘ̔ᴀʙ͠д͠ᴀп͛ᴘ̚ᴀʙ͜д̀ᴀ͐пᴘᴀ͑ʙ͘д͑ᴀ̐пᴘᴀ͘ʙд͘ᴀ͝пᴘ͝ᴀʙ͋дᴀ͜п̕ᴘ͊ᴀ͝ʙд̒ᴀ̓п͠ᴘ͋ᴀʙ͝д́ᴀп͜ᴘ̽ᴀʙ͑д͘ᴀ͌п͠ᴘᴀ͒ʙд̐ᴀ͜п͠ᴘᴀ͠ʙ͒дᴀпᴘ͠ᴀ̚ʙ͝д͒ᴀп͜ᴘ͘ᴀ̔ʙд͝ᴀ͜пᴘ̕ᴀʙд͝ᴀп͝ᴘ͝ᴀʙ͜д̾ᴀп͝ᴘ͝ᴀʙд͝ᴀпᴘ͘ᴀ̓ʙ̾дᴀ̕п͜ᴘᴀ̕ʙ͠д͌ᴀп͝ᴘᴀ͝ʙ͑дᴀ́п̕ᴘ̾ᴀʙ͜д͝ᴀ͠п͋ᴘᴀ͊ʙд͛ᴀп͘ᴘᴀʙдᴀ͝п͜ᴘ̽ᴀ̓ʙ͝д͝ᴀ̿п͜ᴘᴀ͐ʙ̚д̕ᴀпᴘ̕ᴀ͝ʙ̕д̕ᴀ̕п̓ᴘ͜ᴀ̚ʙ͠дᴀ͝пᴘ̚ᴀ͘ʙд́ᴀ͠пᴘ͛ᴀ͠ʙ̚д͋ᴀ̿п͝ᴘ̚ᴀ͘ʙ̽дᴀп͌ᴘ͝ᴀ͝ʙ̕д̐ᴀп̚ᴘ͘ᴀ͘ʙд́ᴀ͝п͝ᴘᴀʙ͜дᴀп̚ᴘ͐ᴀʙ͜дᴀп͠ᴘ̐ᴀ͑ʙд͝ᴀ́пᴘ͌ᴀ͝ʙдᴀпᴘᴀʙ͠дᴀ͊п͜ᴘ͠ᴀ͝ʙдᴀ̕п̕ᴘ͠ᴀ̽ʙ͜дᴀп͝ᴘᴀ͝ʙ͠дᴀ͝пᴘ̾ᴀʙ̕д͜ᴀ̽пᴘᴀ͠ʙ͛дᴀпᴘᴀʙ̚дᴀ̾пᴘᴀ́ʙд͘ᴀ̚п͝ᴘ̕ᴀ͊ʙ͝дᴀпᴘᴀ͝ʙдᴀ͘п̀ᴘ͝ᴀ͊ʙ͝д̚ᴀп͠ᴘ͜ᴀ̓ʙ͠дᴀп͠ᴘ͌ᴀ͛ʙ̽д̾ᴀ͑п̓ᴘ͠ᴀ̕ʙ͝д͆ᴀп͝ᴘ̕ᴀ̚ʙдᴀпᴘ́ᴀʙ͝д̿ᴀ̚пᴘ̓ᴀ͝ʙд́ᴀ͝пᴘ͜ᴀ͜ʙдᴀ͜пᴘ́ᴀ͋ʙд̚ᴀп͘ᴘᴀ͝ʙ͝д͠ᴀ͘пᴘ̒ᴀ͠ʙ̓д͠ᴀ̐пᴘᴀ̒ʙ͜д͝ᴀп̓ᴘ͝ᴀ͝ʙ͜дᴀ̀п̒ᴘ͘ᴀʙ͛дᴀ̚п̿ᴘ͝ᴀʙ͘д͜ᴀ̕пᴘᴀʙдᴀп͜ᴘᴀ͝ʙ͝д͠ᴀ͘п͘ᴘ́ᴀ͒ʙ́д͜ᴀп̓ᴘ͛ᴀ̐ʙ̕дᴀ͝п͠ᴘ͜ᴀ͠ʙ͠д͠ᴀ̚п̚ᴘ̚ᴀ͠ʙ͝д͝ᴀ͆п͝ᴘ̕ᴀʙ̚д͜ᴀ͐п͑ᴘᴀ͘ʙд͛ᴀ͐п͑ᴘ͠ᴀʙ͜д̾ᴀп̾ᴘ̽ᴀ̚ʙд͘ᴀп̿ᴘᴀ͘ʙ͠дᴀп̐ᴘ͠ᴀʙ͜д̕ᴀ͘п͆ᴘᴀ̓ʙ͘д́ᴀпᴘᴀ̚ʙ͒д͝ᴀ͋п͝ᴘᴀ͝ʙд̚ᴀпᴘ͆ᴀʙд̐ᴀ͠пᴘ́ᴀ̀ʙд̕ᴀп̕ᴘ͜ᴀ͠ʙ̔дᴀп͊ᴘᴀ͊ʙ͝д͠ᴀ̀п̐ᴘ̕ᴀ̕ʙ͝д̚ᴀ̓пᴘ͋ᴀ͘ʙ͝д͠ᴀ͜п͝ᴘᴀʙ͘дᴀп͜ᴘ̕ᴀ͆ʙ͊д͝ᴀ͝пᴘᴀ͘ʙ͆дᴀ͋п̚ᴘᴀʙ̾д̕ᴀп͝ᴘ͊ᴀʙ͌д̚ᴀ͠п̿ᴘᴀ͑ʙ́дᴀп́ᴘ͝ᴀ͜ʙ͊дᴀп̐ᴘ́ᴀ͜ʙ̐д͝ᴀп͊ᴘ͜ᴀ̀ʙд͝ᴀ̕п̚ᴘ͊ᴀ͘ʙ͘д̒ᴀп͠ᴘ͝ᴀ͑ʙ͝д̾ᴀп͒ᴘ͐ᴀ͝ʙд͆ᴀ͝п̽ᴘ̽ᴀʙ͜д͐ᴀп͝ᴘ́ᴀ͝ʙд͝ᴀ͊п͠ᴘᴀ̚ʙ͠д͘ᴀпᴘ̐ᴀ̒ʙд͝ᴀп́ᴘ̚ᴀʙ͠д̽ᴀпᴘ͋ᴀʙдᴀ͐п͐ᴘᴀʙ͠дᴀпᴘ͜ᴀʙ͜дᴀ͝пᴘ͊ᴀʙ̀д͝ᴀ̀п̿ᴘ͝ᴀ͠ʙ͘д́ᴀ̚п̿ᴘᴀ͝ʙ͋д͝ᴀ̀п͘ᴘ̓ᴀ͝ʙдᴀп͝ᴘ̽ᴀ͐ʙ͝дᴀ͠п̿ᴘ̚ᴀʙ͜дᴀ́п̕ᴘ͐ᴀ̚ʙ̒д́ᴀп͠ᴘᴀʙ̚д̒ᴀ͝п͜ᴘ͝ᴀ͝ʙ́д͝ᴀ͝пᴘ͝ᴀ͜ʙ̕д͝ᴀп͝ᴘ͝ᴀʙдᴀпᴘ͝ᴀ̽ʙд͠ᴀ̕пᴘ͠ᴀ̚ʙ͘д͘ᴀ̾п͛ᴘᴀ͠ʙ͑дᴀ̚п͝ᴘᴀʙ̐д͛ᴀ͜пᴘ͝ᴀ͝ʙ̽д͝ᴀ͝пᴘ́ᴀʙ͠д͝ᴀ͑п̚ᴘᴀ͘ʙд͛ᴀ͝п͝ᴘᴀʙ͝дᴀп̕ᴘᴀ̚ʙ͝дᴀп͑ᴘ͘ᴀ̾ʙд͆ᴀ͠п͠ᴘ̓ᴀʙ̔д́ᴀ̀п̿ᴘ͒ᴀ͜ʙ̚дᴀ͝п͝ᴘᴀʙд͒ᴀпр͌авда̿пра͒вд͝а͝правдапрӓ͘вда͠п͝р͊ӓвдӓпра͝вда̔прӓвдӓ͐п͛р͠авдап͜р͠ав͝дап̚ра̕вд́аправ͠дапра̕вда̕пра̕вдапр͘ав̀дапр̽авд́а͝п̕равда́прав̀дап͝ра͠в̽да̾пра͒вда͠прӓв͠да͑п̕равд͠апр͝авдӓпр́авд̓апра͝вдапр̚ӓ͊в͑да̐пр͠а̚в͘д͘аправдапр͆авдӓп͝равдаправд́ап͝рав̓дап͝равдаправд͝а̓правда͝прав͠дапр͑а̕вд͆а͑прӓвд͊а̕прав̽дап̕рав͘д́а̒п͛р͝а͜вд̔аправ͑д͊аправд̚а͜пр͆авд͜ап̿ра͠вдап̕р͌авд̒а͝п͜р͝а́вд͝ап͜р͊ав̒даправд̒ӓп̚р̕ав͜д͜аправда͠правд͝а͆правдаправдӓправ͝д͠а͌п͐рӓвдап̕рав͜дап̓рав͝д͠ап͛рав͠да́пр͝авдап͑равдап͋р̕авда͜правд͌апра́вд͒апра͌вдап͛р͝ӓв͌д͆ӓпр̐авдаправда͠правд͝аправдӓ̚правдапрӓвдапр͜ав̾дапра͠вда͌прав͝да̚пр͐авд͝а̚прӓвдапр̓авда̒п͊р͝авдапр͛ав̀дӓп͝ра̽в̚дап͆рав̾да̚правд̐ӓпр͊авдаправдап́равдапр͝а͜вд͜а͜правдап͝р͠авд͘апр̕а͠вда̚пра͘вдапр͜авд̐а͒правд͋а̕правда͝прав͠даправда̒правда̔прав̀дапра̕вдӓправ͠дапр̕авда͆п͜рав͐да͘прӓвда͝п͐рӓв͝д̚апр͆ӓвд͘а̔п͌рӓвд̔ап͊рӓвдаправдапр͊авдаправ̚д͌а̚правд͝апра́вд̽аправда́пр͌а̀вдаправдӓ͝п̚равда͠пра͝в́д͆а͜п͠рав͝дап͝равдапр̔авд͝апр̀а̓вдап͠рӓ͝вдап͝ра͋вдапр͛ав͘дӓ͝пр́а͝вд́а̚пр̓авд͠а͝прав̾дапра͑вдапрапр́а͝вд́а̚пр̓а̚в͝д͠а͝п͝ра̾в̾д͆а͠пра͑вдап̿рав̚дапр̕авда̚
actually acacactuallyaaaactually
accccctuallyactualllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllly ? ! акулы умирают, если перестают плавать
Почему Сириус не пришел? Почему он не брал трубку? Разве ему не важен брат? Он так часто о нем говорил. Регулус. но Регулус. ведь Регулус. Сириус Регулус. Не знает Регулус. что Регулус. его Регулус. брат Регулус. здесь Регулус……………………………………………………………. Он так стонет. Почти как Сириус.а͝аа̀х͜ аа͝ах͘ а͇а̻ах̟ а͒а͝а̿х̐ а͝а͋ах͜ а͘аӓ̚х͠ аа͋ах а̘а͕а̪х͉ а́аа̚х ӓаа̀х а͠ӓа̚х аа͋ах а͑а͘ӓх͘ а́аа̚х ᴀ͝ᴀᴀ̀ẍ ᴀᴀ͝ᴀx͘
Это стон боли. Разве он вызывает в тебе чувство наслаждения? Разве Сириус будет доволен тобой?
он не узнаеТ.
Он узнает. Правда.неТ.
нетнетнетнетнетнетнентетнтентентетнетнтетнетнтентетнтетнттнетнтентетнетнтнетнтентетнтентетн он не узнает
мне все равно почему жетоже убьешь его? ты ведь хотел ты ведь почти сделал это ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ Скорость распространения лавы после извержения близка к скорости бега гончей. Actually. ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ ɐɔʎиdиɔ ৭ꓕиܦʎ и та женщина тоже этого хочет разве вы не для этого объединились?
Кровожадная. Кровожадная.Страшно.
Хочешь домой?У меня нет дома.
Нет, есть. Ты знаешь. Убей отца. ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮЭто сложно.
Он почти убил тебя.Ты почти убил его.
Я почти убил его.
Я?
牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 牙 Земля делает полный оборот вокруг своей оси за 23 часа 56 минут и 4 секунды.
Разве? Когда?
Ты убил много человек. Ты убил невинных.Те люди сказали мне это сделать.
Какие люди?С крыльями.
Ты сумасшедший.Я знаю.
ᶜʸᴹᵃᶜʷᵉдʷий 𝒸𝓎ℳ𝒶𝒸𝓌ℯд𝓌ий 𝓬𝔂𝓜𝓪𝓬𝔀𝓮д𝔀ий ⲥⲩⲘⲁⲥⲱⲉдⲱий 🅲🆈🅼🅰🅲🆆🅴д🆆ий 18 ФЕВРАЛЯ 1979 ГОДА в пустыне сахара шел снег 🅒🅨🅜🅐🅒🅦🅔д🅦ий
Достоин жить?Я не знаю.
А та женщина? И что дальше? Что ты будешь делать дальше?Не говори со мной. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди.
хватит хватит издеваться
над кем?над всеми.
Хватит жалеть себя. Ты жалок. ХВАТИТ ПЛАКАТЬ. ЗАТКНИ СВОЮ ЖАЛКУЮ ПАСТЬ!!!Ты мне не отец, чтобы так говорить. Ты даже не Тот.
Тот. У него тоже были крылья, да?Да.
Никто тебе не поверит.А я никому и не рассказываю.
Где твоя вычурность? Где твоя интеллигентность? Где твоя красивая речь? Где твоя одежда? Почему ты весь в крови? Ты будешь гореть в аду.
Конечно.Тогда передам привет папе. Хочешь?
death exists?..................................---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Я больше не нужен Сириусу. Как это ни странно, указать точное количество костей в скелете человека не представляется возможным. Во-первых, оно несколько различно у разных людей. Примерно у 20% людей есть отклонения в количестве позвонков. Один человек из каждых двадцати имеет лишнее ребро, причем у мужчин лишнее ребро встречается примерно в 3 раза чаще, чем у женщин (вопреки библейской легенде о сотворении Евы из ребра Адама). Во-вторых, количество костей меняется с возрастом: со временем некоторые кости срастаются, образуя плотные швы. Поэтому не всегда ясно, как считать кости. Например, крестцовая кость явно состоит из пяти сросшихся позвонков. Считать ее за одну или за пять? Поэтому солидные руководства осторожно указывают, что у человека несколько более 200 костей. Actually. конец Мне стоит остановиться?
Во время урагана ветер может дуть со скорость 250 км/час. Центр урагана имеет 400 км в поперечнике.Хватит искать его.
Откуда ты все это знаешь?Мне стоит остановиться?
Я не знаю.Хватит искать его.
Почему ты постоянно говоришь это?Мне стоит остановиться?
Я не знаю.Хватит искать его.
Я не знаю.Мне стоит остановиться?
Я не знаю.Хватит искать его.
Я не знаю.Мне стоит остановиться?
ActuallyХватит искать его.
Мне стоит остановиться?
Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его. Мне стоит остановиться? Хватит искать его.
я ненавижу егоя не люблю его
что мне делать? в чем смысл моей жизни? .?? 067374цц67цц******* свобода свобода свобода свобода
нетнетнетнетнет ты закончишь взаперти! тебя запрут, так и знай! НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТЯ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ЗАПЕРТ
НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА Даже будучи мертвой его голова красива. И похожа на Сириусову. Только глаза были светлее, правда? Правда. Конечно, светлее. Противные водянистые глазки, их нужно вырезать, выдавить и выбросить. А Сириусовы? Сириусовы нужно беречь, пока не придет черед их съесть. Облизнуть все пальцы после этого. По одному. никаких манер в этом доме не будет. Тебя нужно изолировать. Ты опасен. А ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Ты?· ¨ … ¦ ┅ ┆ ┈ ┊ ╱ ╲ ╳ ¯ – — ?? ◡ ╭ ╮ ╯ ╰ ≡ ჻ ░ ▒ ▓ ▤ ▥ ▦ ▧ ▨ ▩ █ ▌ ▐ ▀ ▄ │ ┤ ╡ ╢ ╖ ╕ ╣ ║ ╝ ╜ ╛ ┐ └ ┴ ┬ ├ ─ ┼ ╞ ╟ ╚ ╔ ╩ ╦ ?? ═ ╬ ╧ ╨ ╤ ╥ ╙ ╘ ╒ ╓ ╫ ╪ ┘ ┌ №⇨❝❞ ?? ◡╭╮╯╰ ★☆⊙¤㊣ ★☆♀◆◇ ▆▇██?? ▓回□〓≡ ╝╚╔╗╬ ═╓╩ ?? ┨┯┷┏ ┓┗┛┳⊥ ﹃﹄┌ ┐└┘∟「 」↑↓→ ←↘↙♀ ♂┇┅ ﹉﹊ ﹍﹎╭╮╰╯ ^∵∴‖ ︱︳︴﹏ ﹋﹌♂♀
Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть.
ненавижу
ненавижу
всех
Эй, ты. Да, там, я к тебе обращаюсь. Думаешь, я не вижу, как ты бесцеремонно копаешься в моей голове? _ _ _ _ _ _ __ _ __ __ (_) ____ | |__ _ _ | |_ _ _ ___ | |__ _ _ __ _ | | | | / _` | _ _ _ _ _ _ __ _ __ __ (_) ____ | |__ _ _ | |_ _ _ ___ | |__ _ _ __ _ | | | | / _` | \ \ / / | | |_ / | '_ \ | | | | | __| | | | | / _ \ | '_ \ | | | | / _` | | |_| | | (_| | \ V / | | / / | | | | | |_| | | |_ | |_| | | __/ | |_) | | |_| | | (_| | \__, | \__,_| \_/ |_| /___| |_| |_| \__,_| \__| \__, | \___| |_.__/ \__, | \__,_| |___/ |___/ |___/ \__, | \__,_| \_/ |_| /___| |_| |_| \__,_| \__| \__, | \___| |_.__/ \__, | \__,_| |___/ |___/ |___/ Думаешь, это приятно, когда лезут в твои мысли? ооооо ооо ооо 000 ооо 0000 тттттттттттттттт тт тт тт вввввввввв вв вв вв в вв вввввввввв вв вв вввввввввввв еееееееееее ее ееееееее ее ееееееееееее чч ч чч чч чччччччччч чч чч аааааа аа аа аааааааа а а аа ййй й й й й й й й й й йЛежишь у себя, пока я отмораживаю себе задницу под этим чертовым ливнем. Да? Думаешь, я не найду тебя?
ТЫ ДУМАЕШЬ, Я НЕ УБЬЮ ТЕБЯ?ПОЧЕМУ СИРИУС ВЕЧНО ОГЛЯДЫВАЛСЯ?
ПОТОМУ ЧТО Я ВСЕГДА РЯДОМ.
правдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдаправдапомогите мне пожалуйста кто-нибудь
Инфракрасный
Ее шаг был очень скор: ноги в высоких сапогах двумя саблями рассекали воздух. С самым настоящим свистом. У нее было мало времени — собрание почти началось. А она безумно желала видеть Хозяина. Пока ее муж и тот олух развлекались с ее дорогим кузеном, назревали дела куда важнее. Сириус так и не пришел. И не собирался приходить. Но Белла поклялась себе, что прежде чем ей доведется покинуть эту бренную землю, она заставит его ползать на коленях. Заставит умолять о пощаде. Просить прощения. За всю грязь. Грязь. Мерзкое слово скрежетало на зубах, внушало отвратительнейший из мерзотных привкусов. Белла ненавидела грязь. Ей вдолбили это отвращение еще в материнской утробе. Именно Белла станет первой узревшей падение всей гнилой швали, именно она уничтожит рассадник людкого мракобесия. Когда Сириус попадется в ее умело и скрытно расставленные сети, ему будет некуда бежать. Ни ему, ни его паршивым дружкам. От света красной лампы, одиноко горящей в ее квартире для развлеченией, им не спрятаться. Можно забыть о бегстве. Потому что бежать дозволено только Белле. Не от кого-то. За кем-то Переулок был слишком темным и узким, но это единственная короткая дорога до дома Хозяина. Их дома. Разогнавшись от переполняющего ее воодушевления, она не заметила, как споткнулась обо что-то. “Простите”. Господь всемогущий. Как падаль смеет разговаривать с ней?! Смрад густыми комьями забивался в раздувающиеся от гнева ноздри. Как оно посмело лечь здесь? Как оно посмело высунуть свой грязный нос? Грязь. Грязь. Фамильный кинжал всегда был при Белле — запрятан в голенище сапога. Не самое подходящее для такой ценности место, зато самое безопасное. Сверкнув в тусклом свете фонаря, который едва пробивался между двумя близко стоящими домами, лезвие прорезало несколько слоев помойной ткани, вонзаясь в дряхлое плечо. Оно закричало. Закричало громче, когда Белла достала кинжал, стряхнула с него кровь и спрятала обратно. Некогда заниматься полноценным завершением, некогда задерживаться. А на поранившуюся бродяжку все равно никто не обратит внимания. Если Бартемиус захочет полноценного членства в их тайном обществе, ему придется найти соотвествующее жилище и привести себя в порядок. Одних намерений недостаточно. Но, кажется, он не собирался всерьез слушаться их Хозяина. В его круг интересов входит лишь Сириус Блэк и больше ничего. Жаль, жаль, бесконечно жаль. Такой кадр пропадает. Это огорчало Беллу. Бартемиус был ценным союзником с безграничным потенциалом. Безумным, готовым на все, до мозга костей азартным и к тому же рассчетливым. Маньяк. Ее родственная душа. Жаль, что он был слишком юн для любовных игр, но он вполне мог сгодиться на роль нормального младшего брата, учитывая его хорошую, чистую родословную. Он не походил на предателей чести Сириуса и Регулуса. Просто ему надо было чуть-чуть постараться, вникнуть. Полюбить дело. И она ему обязательно поможет в этом. Белла поклялась.
