Подстава.

      Всё хорошее — когда, никогда заканчивается. Всё супер хорошее — заканчивается быстро! Отдых на Чеджу пролетел, как одно мгновение! Да и вряд ли эти двое что-то из него вынесли отдыхательное. Всё, что только помнится, — так это их нереальные ласки друг друга, стоны как не в себя и снос башки! Ах, да! Ну и конечно, безлюдный пляж с белым песком, обкатанный их телами. И море, ласкающее обоих, в их неистовых объятьях. И вот опять Сеул. Они едут из аэропорта, такие разнеженные и влюблённые. О главном пока разговор не заходит, не до того! Но откладывать его уже не имеет смысла. Хоть и на ходу, но надо выяснить, как жить дальше. По старому — ну никак! — Тэхён! Мы сейчас едем к тебе и собираем твои вещи! — безапелляционным тоном говорит Чон. Тэхён молчит, смотрит в окно. Чон занервничал, что не так? — Тэхён! Тот поворачивается — глаза в глаза! — Гук-и, ты понимаешь, что сейчас пока не время? Он в реанимации. Я не могу действовать как шакал. — Техён! Ты что такое говоришь? — Чон бьёт по тормозам. Он обескураженно смотрит на поникшего Тэхёна. Его глаза, и так не по-корейски большущие, постепенно округляются. — Гук-и, давай дождемся его выздоровления и всё сделаем по человечески. Мы ж не твари какие. — Ты, блять, долго это придумывал? — Чон вне себя! — У тебя на шее моя метка! Это чмо разрушил наши жизни, а ты решил его жалеть? Тебе эту тварь жалко стало? — Чонгук от обиды чуть не плачет. — Гук-и, я тебя очень люблю и да, мы обязательно будем вместе, но… — тихо начинает опять говорить Тэхён. — Даже не говори мне дальше ни слова. Я просто не хочу ничего слышать об этом! Значит меня тебе не жалко, а это чмо ты жалеешь? Чон закрыл своё лицо своими ладонями, переваривая всё это. Ему от обиды сейчас хочется рвать и метать, хочется выть диким зверем. Но он сидит, как статуя, зависая в пространстве. Неужели, неужели, Тэхёну стало жалко этого подонка? А как же его, Чонгука, чувства? Неужели Чонгук ошибся в Тэхёне? После всех заверений и клятв в вечной любви? Тэхён с опаской смотрит на него. Ему так не хочется, чтобы его альфа расстраивался! Чтобы его успокоить, он нежно проводит своей ладошкой по волосам Гука. Тот нервно вскидывает свою голову, сверля его глазами. И хотя альфа знает, что Тэхёну нельзя, совсем нельзя ставить условия, он с усилием произносит: — Тэхён! Или ты со мной, или …поступай, как знаешь… — и в ожидании ответа пронзительно смотрит на него. А сам чувствует, как его сердце навешивается на рёбра и раздирается на клочья. А вдруг… Ведь за эти пять лет много воды успело утечь, и возможно Тэхён стал другим? Он заводит машину и они трогаются. Тэхён понимает, что ситуация на грани! Чонгука он не хочет лишаться ни в коем случае. Такая мысль даже не закрадывается в его мозг, от слова «совсем». Но и Феликса тоже откровенно жаль, ведь Тэхён не зверь какой. В такой ситуации врагу не пожелаешь оказаться. — Конечно! — соглашается он, — Конечно, я с тобой! Как ты мог что-то другое подумать? Но пока он в больнице, я не буду ему ни о чём говорить. Чонгук выдыхает. Тэхён с ним! Тэхён любит его! — Хорошо! — говорит он и победоносно улыбается. Ну, просто как дурак маленький.       Они заезжают в квартиру Тэхёна. Собирают его одежду, документы. Чон здесь впервые. Он осматривается. Богато, но неуютно. Нету висящих на стене совместных фоток в рамочках, милых безделушек, греющих душу, цветов, радующих глаз. Как будто бы временное пристанище, дорогой номер отеля, где люди поселились не надолго. Холодно! — Пойдем отсюда! — Тэхён бросает последний взгляд на уже бывшее жильё, бросает ключи на тумбочку и они выходят прочь, захлопывая навсегда за собой дверь в прошлое. Прощай жизнь, наполненная безутешностью души и равнодушия! Вперёд! К новой, счастливой, украденной когда-то!       Они подъезжают к дому Чонгука. Ну, что ж, вполне! Высотка в не менее престижном районе, чем предыдущее жилище. Квартира на высоком этаже. Панорамные окна. В бежевых тёплых тонах и… Тэхён чуть не поперхнулся. Что это? Все стены гостиной завешаны фотками, их с Чонгуком фотками! Здесь, как в музее. Это ж надо! В рамочках! Вот они с Гуком в обнимочку сидят, смеются как не в себя. Здесь Тэхён, ещё с красными волосами. Он одет очень смешно и вызывающе! Он улыбается своей квадратной улыбкой и показывает Гуку два пальца — V, а Гук тянется к ним губами… Тэхён смахивает незаметно набежавшую слезу. Гук обеспокоенно смотрит на него, — не плачь, мой родной. Он подходит к нему и обнимает двумя руками, как будто хочет укрыть от всех невзгод и несчастий. Да уж… Как много с тех пор прошло времени… Как будто и не с ними это всё происходило, как будто с кем-то другим, незнакомым. — Ты хранишь их всё это время? — Да, — тихо произносит Гук. Ведь, покупая эту квартиру, он каждый день думал о том, как Тэхён вернётся. И весь ремонт и обстановка подбиралась под этого жильца, под его комфорт и вкус. Ни дня не проходило, чтобы Чон не рассматривал эти фотки всё снова и снова. Это уже начало превращаться в манию. Он разговаривал с ними, делился новостями, справляя праздники, чокался бокалом со спиртным… Иногда он сходил с ума, иногда заходился от нежности. Иногда он, воя зверем от безысходности, с гневом срывал их со стены, на следующий день развешивая обратно. И это Гук рассказывает сейчас Тэхёну, нисколько не стесняясь. А старший смотрит на него и умиляется. Он опять плачет от такой несправедливости, представляя себе это воочию. Он — лужа! — Пойдем Тэтэ, я тебе покажу где ты будешь спать! — немного успокоившись, говорит Чонгук. Тэхён удивлённо, поведя плечом, негодует — Что значит «ты будешь спать»? Чон смеётся, — Ну, конечно же не один, конечно же со мной! Разве я могу себя лишать этой сласти? Просто я неправильно выразился, прости! Он по-хозяйски, крепко обнимая за талию своего парня, ведёт в «святая святых». Да, здесь есть на что посмотреть. Кровать, как корабль, на всю почти комнату предстаёт во всей красе! Это не кровать! Это монстр! Это полный траходром! С постелью в фиолетовых тонах. Тэхён ещё никогда не видел таких размеров. И она ему нравится! Тэхён вырывается из чужих рук, и прыжком запрыгивает на неё с криком «уиииии…"Он барахтается во всём этом великолепии, радуясь как ребёнок, начиная прыгать и кидаться подушками в Чонгука! Тот сначала офигевает от этого игрища, но подрываясь, прыгает за ним. И начинается куча мала! Ну прям, как маленькие! Этим двоим великовозрастным мужикам, так не хватало в последние годы такого бесшабашного веселья, что сейчас они отрываются по полной, хохоча и дурачась. Чонгук ловит за ногу Тэхёна, — попался, который кусался! А ну, иди сюда, маленький! И сквозь этот дурахин смех, начинает зацеловывать его. Поцелуи сначала лёгкие, еле касательные, постепенно переходят в ощутимые и настойчивые. Губы начинают требовательно раздвигать чужие. Язык уже во всю нагло хозяйничает во рту… Там отвечают. Призывно его посасывают. Глаза становятся серьёзными, их постепенно заволакивает дымкой. Руки быстро срывают одежду, как бы между прочим проходятся по возбуждению, захапывают сзади эти сбитые пышные булочки и с нежностью начинают наминать их. Ах, уж эти булочки! Они, как квартира в престижном районе Сеула! Увидишь её, так и хочется сразу въехать! Смех утихает, его заменяют сладкие стоны! Теперь Чон становится похожим на орла, готового набросится на свою добычу! Тэхёна усаживают на крепкие бёдра и начинают хозяйничать по его телу своими мускулистыми руками. Тэхён тяжело сглатывает откуда-то взявшуюся тягучую слюну. Его сейчас возбуждает даже этот пронзительный взгляд чёрных омутов напротив, не отпускающих от себя ни на секунду. — Разве так бывает, что не можешь насытиться человеком? Чем больше берёшь, тем больше хочется ещё? — хрипло шепчет на ухо Тэхёну Чонгук. — Бери меня сколько пожелаешь! — рвано задыхается от сладкой неги Тэхён. Он чувствует, как первый палец уже помещается в его лоно. Потом второй, третий… И… Его тело уже не принадлежит ему. Оно превращается в эфирное нечто и, с каждым мощным движением чужого члена внутри, рассыпается на части. Тэхён задыхается от нежности и громко начинает стонать — ведь Гук, вбиваясь в его тело, каждый раз метко проходится по простате. Он смотрит на своего мальчика. Ему нравится, как громко принимает его Тэхён. От этого, его сильно штормит и он, с придыханием продолжает нашёптывать: — Мне нравится брать тебя спереди… Потому что я вижу эти молящие, ненасытные глаза. — Мне нравится брать тебя сзади, — переворачивая Тэхёна в коленно-локтевую, — продолжает вбиваться Чон, — потому что я люблю смотреть на твою-мою любимую попку, и каждый раз видеть, как твой вход становится открытым для меня и растрахан мною. — Я люблю смотреть, как из него вытекает моя сперма! Я тащусь, что это всё принадлежит мне! И только мне! — И я люблю смотреть как ты кончаешь! Как выгибаются в немом крике твои губы, как становятся пустыми от мощи оргазма твои глаза! — Чон уже почти выкрикивает, — я люблю тебя, Тэхён! Обоих скручивает и знатно выгибает от оргазма. Чон впивается сзади в шею Тэхёна, оба рычат, извиваются, низвергая свое «хочу» и пачкая своим семенем всё вокруг. Они падают от бессилия. Но пальцы рук переплетаются и крепко сжимают чужие. И теперь уже громко, словно со сцены, Чонгук, со страстью глядя в глаза своему любимому, говорит: — И я люблю тебя брать в любой позе, Ким Тэхён! И в любом месте! И никогда, слышишь, никогда, не насыщусь тобою!