One Step at a Time

***

К счастью, Чимин распределили в одной комнате с Хосоком. Хотя Хосок обычно относился к Чимину с безразличием, это было лучше, чем жить в одной комнате с каким-то случайным человеком из агентства. Чимин узнал — казалось, менее чем через час — что Хосок определенно чистюля. Он заметил, что в доме Юнги, как правило, безупречно, но Чимин просто списал это на свой счёт, потому что его присутствие там стало более ощутимо теперь, когда они с Юнги — ну, на самом деле они ещё ничего не значили. Хосок был тихим и почти ничего не говорил. Это было неловко, но в каком-то смысле и успокаивало. Он знал Хосока уже давно, но его отношение всегда было одинаковым.

***

— Хочешь позвонить Чимину? — спросил Юнги. Он был взволнован. Прошло уже два дня, а он так и не добился никакого прогресса в отношениях с Союн. Как будто она стала совершенно другим ребёнком без Чимина. Она не была плохой, ни в коем случае. Она стала тихой, и он мог сказать, что она скучала по своему отцу. Она мало ела, а ночью просила Юнги рассказать ей сказку. В записях Чимина не упоминалось, что ей нужна сказка на ночь. Не то чтобы Юнги возражал. Он находил в этом утешение. Она засыпала, пока он рассказывал ей о далёких-далёких землях, где живёт принцесса. Она быстро засыпала, пока голос Юнги погружал её в глубокий сон. — Папочка? — спросила она с улыбкой и кивнула. Последние два дня она выглядела грустной, но каждый раз, когда Юнги упоминал Чимина, её глаза светились. Прошлым вечером она два часа болтала по телефону с Чимином о бессмысленных вещах. Вещи, которых Юнги на самом деле не понимал, но когда Чимин смеялся по громкой связи, его тело было похоже на желе. Если бы он мог ходить, он, вероятно, не смог бы стоять. Юнги набрал номер Чимина и включил громкую связь. — Привет, Юнги. Как дела? — голос Чимина был, как правило, высоким, но сейчас звучал грубо, как будто он спал. Опять же, если бы Юнги мог ходить, он бы точно не смог стоять. — Прости, ты спал? — Юнги сказал в то же самое время, когда Союн позвала папу. — Привет, детка, — сказал Чимин, — не волнуйся, я всё равно только что задремал. Наверное, мне не следует спать, но Хосок в душе. — Папа, когда ты вернёшься домой? — спросила Союн. Юнги слышал отчаяние в её голосе, и ему стало плохо. Неужели он плохо справляется с Союн? Если он плохо справляется, что подумает Чимин? Он знал, что Чимин сомневается в разрешении Союн остаться из-за ног Юнги. Даже если он этого не говорил, он знал. Его это не беспокоило, да и как могло беспокоить, когда в деле был замешан ребёнок? Да и ребёнок был его почти что парня, хотя они ещё не назвали себя таковыми, так что технически они были никем. Чимин уклонился от вопроса Союн, спросив: — Как дела с Юнги? — Юнги правда не знал, стоит ли ему остаться и послушать, что она хочет сказать, но он не хотел, чтобы его телефон был уничтожен — и ему было любопытно, хотя он и не хотел в этом признаваться. — Всё идёт хорошо, папочка! Шуга любит меня, а еда Юнги вкусная. Тебе следует готовить больше корейской еды. — Юнги почувствовал, как его лицо вспыхнуло. — И он рассказывает мне рассказы по ночам! — Рассказы? — перебил его Чимин: — Обычно ты не любишь сказки на ночь. Ты же не беспокоишь Юнги? — Это просто помогает мне заснуть, папочка, — пожала плечами Союн, хотя Чимина рядом не было. — Я не против, — сказал Юнги, — если это поможет ей уснуть. — Мне не очень нравится, когда она привязывается к таким вещам. То же самое с её сном в кровати, но пока всё в порядке. В следующий раз я хочу, чтобы ты спросил меня. — эти слова ошеломили Юнги. Он не ожидал, что Чимин скажет что-то подобное. Он не понимал, что поступает неправильно. — Прости, Чимин, — сказал Юнги. Если бы он был собакой, его уши были бы опущены, а хвост — прижат к ногам. — Я больше так не буду делать. — Нет, нет, если это поможет ей уснуть, тогда всё в порядке. Просто.... как я и сказал. В следующий раз спроси меня, — сказал Чимин. Юнги пытался услышать что-то большее, чем безразличие — может быть, раздражение, но там ничего не было. — Детка, мне пора. Я поговорю с тобой позже, хорошо? — Хорошо, папочка, я люблю тебя, — грустно сказала Союн. Прежде чем Юнги успел попрощаться, Чимин сказал, что я тоже тебя люблю, после чего Союн повесила трубку. Он вздохнул и взял телефон, который она протянула ему.

***

— Ты же знаешь, что он не отец, — сказал Хосок, выходя из душа с полотенцем, обернутым вокруг головы, — ты только что был немного груб. Чимин вздохнул: — Я знаю, просто у меня стресс. Это вырвалось раньше, чем я смог это остановить. Я никогда не был вдали от Союн больше, чем на одну или две ночи, и это длилось целую вечность. Когда я проходил через свой плохой период. Теперь я чувствую, что оставить её — это позор. — Тем не менее, ты должен извиниться. Если были бы какие-то другие обстоятельства, я надрал бы тебе задницу за то, что ты так разговариваешь с моим лучшим другом и пациентом, — Хосок сел на кровать, — а так у нас их несколько. Думаю, нам стоит поговорить.

***

Юнги взглянул на свой телефон, который пискнул всего через несколько секунд после того, как Союн повесила трубку Чимина.

Чимин

Эй, я хотел извиниться за то, что я сказал.

Я знаю, что ты ничего не имел в виду.

Я был придурком.

Юнги Всё нормально. Я должен был спросить.

Чимин

Нет, я не должен был срываться на тебе.

Мне очень жаль.

Юнги Ты прощен, не беспокойся об этом.

Чимин

Хосок сказал, что нам нужно поговорить. Я думаю, это может быть…

Юнги … подожди, пока он не выдаст «секс возможен с инвалидом». Лицо Юнги потеплело от того, что он написал в тексте. Будет ли Хосок действительно говорить с Чимином в Японии? Хотя это имело смысл.

Чимин

Я напишу тебе через некоторое время.

Юнги Удачи.

***

— О чем ты хотел поговорить? — застенчиво спросил Чимин. — Поскольку я медбрат Юнги и знаю, что вы двое встречаетесь, я решил, что будет лучше, если мы обсудим половой акт. Я предполагаю, что у тебя никогда не было секса с кем-то с ограниченной подвижностью? Чимин откашлялся. — Я-я не пробовал. — Чимин был далеко не девственником, в конце концов, у него был ребёнок, но он чувствовал, как его лицо пылает. — А у тебя когда-нибудь был половой акт с партнёром-мужчиной? — Да, был. — Чимин заметил, что на лице Хосока отразилось удивление. — Тогда, думаю, мне придётся перейти на личности с тобой, Чимин, — сказал Хосок, — надеюсь, ты не примешь это на свой счёт? — Конечно, нет, — кивнул Чимин, — спрашивай меня о чём угодно. Я не ханжа. — Ты когда-нибудь раньше был снизу? — прямо спросил Хосок. Чимин, который только что заявил, что он не ханжа, весь порозовел, включая шею, щёки и уши. — Я-я… — Чимин посмотрел на него, — Нет. — простое слово прозвучало хриплым шёпотом. Он никогда не делал ничего подобного с парнем. Он едва знал, как заниматься сексом с Минджуном, который был только нижним. — С Юнги вначале будет лучше, если ты это сделаешь. С его ногами он вряд ли сможет что-то сделать. Но если бы ты... если бы ты... Боже, это так странно… — наконец сказал Хосок, повернувшись к Чимину, — Юнги — девственник, и я почти уверен, что у него никогда ничего не было внутри. Если бы ты оседлал его, то я уверен, что это было бы намного проще. Но если нет, то я могу помочь вам двоим в качестве личного медбрата, чтобы вам было удобно и комфортно. Это значит, что я буду полностью в вашем распоряжении, но не в жутком смысле. Я просто хочу убедиться, что вы оба в безопасности. Особенно Юнги. — Спасибо, Хосок, — кивнул Чимин, — Я знаю, что ты пытаешься помочь. Это немного странно, но ситуация сама по себе является чем-то, к чему, я думаю, никто из нас не привык. — Я тут подумал, может, вам двоим стоит потренироваться в одежде. Юнги всё чувствует там, так что ничего не изменилось, он всё ещё может поддерживать эрекцию и так далее, но его кости очень хрупкие, а это значит, что если ты не будешь осторожен, они сломаются. Он не может использовать костыли, потому что даже это слишком рискованно. Учитывая это, секс сам по себе будет представлять риск. Ты не сможешь делать пока и извращённые вещи, только ванильный секс. Ну, я имею в виду, что ты мог бы установить секс-качели, но я чувствую, что это займет некоторое время, чтобы убедить Юнги. — Думаешь, это безопасно? — спросил Чимин. Он мог сломать Юнги ноги? Он не знал, что они настолько плохи. На самом деле они не говорили об этом, но теперь точно будут. — Я не могу сказать, Чимин. Я бы сказал, что это зависит от тебя, но не только от тебя, но и от Юнги тоже. Юнги сидит в инвалидной коляске с пятнадцати лет. Это было не так уж плохо, и ему было бы безопаснее заняться сексом десять лет назад, а не сейчас. — объяснил Хосок. Чимин, который бы отругал Союн, грыз ногти. — При этом секс — это больше, чем просто прикосновение, это больше, чем оргазм или близость с человеком. Это форма близости. В случае с Юнги речь идёт о доверии. Он никогда никому не доверял прикасаться к нему. Ему даже не нравится, когда я помогаю ему принимать душ, и он определенно не любит говорить об этом. Я уверен, что он не сказал тебе, что попросил Субина прийти и помочь ему на этой неделе. Не волнуйся, Чонгук должен присмотреть за Союн, пока это будет происходить. Он очень не хотел, чтобы я рассказывала тебе об этом, но я был против. Ты должен знать. — Я бы хотел, чтобы он сказал мне, — вздыхает Чимин, — Я не считаю его неспособным, но когда дело доходит до моей дочери, я действительно не ценю этого. — Юнги учится, — ответил Хосок, — Ничего страшного, если ты скажешь ему, что я тебе рассказал. Ты должен сказать ему на случай, если он снова будет следить за ней. В общем, на данный момент я думаю, что это всё, что мы должны обсудить. Я хочу сесть с вами обоими и поговорить с вами, ребята, всё это. Теперь я голоден. Ты что-нибудь хочешь? — Нет, я в порядке. — Хорошо, я вернусь через час или два. Если тебе что-то понадобится, просто дай мне знать. Когда Хосок вышел из комнаты, Чимин взглянул на часы. Было уже поздно, поэтому он решил, что Союн уже в постели. Он набрал номер Юнги, надеясь, что Юнги будет с ним откровенен. — Привет, — сказал Юнги в телефон, — Как дела? Чимин вздохнул: — Почему ты не рассказал мне о Субине или обо всем этом? — вероятно, ему следовало немного поболтать, прежде чем ввязываться во что-либо. — Я действительно не видел смысла говорить тебе, — сказал Юнги, — Чонгук согласился прийти и посмотреть за Союн. Не то чтобы я оставлял её одну. — А если бы Чонгук не смог прийти? — Тогда я бы спросил Намджуна или Сокджина. Я же не собираюсь оставлять ребёнка одного, потому что я настолько никчёмный, что не могу даже принять душ в одиночестве. — Юнги мог принять душ сам. Ему просто нужна была помощь, чтобы одеться. Это было отвратительно, но пока он не принял душ, он спал и просыпался в одних и тех же штанах и сам мог сменить только рубашку. — Ты не никчёмный, Юнги, — заявил Чимин, — я не думаю о тебе так. Я просто хочу, чтобы ты понял, что ты можешь говорить мне такие вещи. Это нормально, что тебе нужна помощь. Я не без посторонней помощи добился того, чего добился с Союн. Ты можешь доверять мне. — Я знаю, Чимина, но можешь ли ты мне доверять? — эти слова звенели в его голове. Можешь ли ты мне доверять? Вопрос простой, но наполненный таким смыслом. — У тебя есть моя дочь, не так ли? — ответил Чимин на вопрос. — Есть. — Если бы не было, я думаю, ты бы знал ответ на мой вопрос. Я волновался, Юнги. Не потому, что ты в инвалидной коляске и не потому, что не можешь ходить. Я волновался, потому что ты не отец. Ты не мама. У тебя нет опыта общения с ребёнком. Это важный шаг для меня. Это важный шаг для меня и Союн. Ты мне нравишься, Юнги. Ты мне чертовски нравишься, хорошо. И я хочу, чтобы мы тебе нравились. Не только я. Не только Союн. Когда дело доходит до нас двоих, мы заключаем пакетную сделку. — Прости, Чимин, я должен был тебе сказать. Я просто не хочу, чтобы ты видел во мне человека, который даже не может принять душ самостоятельно. — Ну что с того, что ты не можешь принять душ самостоятельно? — сказал Чимин, прежде чем прямо и смущенно сказать: — Кто знает, минет в душе — это весело в любом случае. Если ты когда-нибудь доверишься мне настолько, чтобы помочь, я сделаю это весело. — Чимин! — сказал Юнги, чувствуя, как жар поднимается в его теле, — Ты не можешь просто так сказать что-то подобное! — Я могу, и я это сделал. Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты меня не отталкиваешь, и я доверяю тебе. Я просто папа, у которого есть заботы. Я волнуюсь, когда она у Тэхёна. Я беспокоюсь, когда она у кого-то есть. — Прости, что должен был тебе сказать. — Ты должен, мы все совершаем ошибки. Так что я прощаю тебя. Остаток часа, до возвращения Хосока, прошёл в разговоре о дне, проведённом Юнги с Союн, а также ребяческом подшучивание. Сегодня Чимин дважды оплошал, но за этим последовало понимание. Он учился. Учился доверять, учился позволять всему быть. Всё изменилось так быстро. И всё продолжает меняться. Он лепил себя. Формируя себя в нечто лучшее. Всё, что он действительно мог делать, это учиться.