One Step at a Time

***

Учиться заботиться о ребёнке было нелегко — особенно когда Юнги был прикован к инвалидной коляске и не имел представления о том, как воспитывать ребёнка. У него был опыт общения с детьми, и он часто бывал рядом с ними, но сказать, что он знал, как их воспитать, было бы преуменьшением. К счастью, Союн была достаточно большой, чтобы делать большую часть своих дел самостоятельно. Она могла пользоваться туалетом, подготовиться к купанию — хотя Юнги должен был помогать ей заходить в ванну и вылезать из неё (он промокал почти так же, как и она) — она могла взять что-нибудь перекусить из холодильника, и поскольку многие кухонные принадлежности находились в нижнем шкафчике: Союн особо не нуждалась в помощи. Она была сама по себе маленькой взрослой. Юнги догадался, что Чимин научил её делать многие вещи, так как он был родителем-одиночкой. Тем не менее, это было утомительно. Она была хорошим ребёнком. Она не возражала и была довольно тихой. Юнги мог сказать, когда она уставала, потому что она начинала раздражаться по пустякам, но в целом она не спорила и всегда ложилась спать, когда Юнги говорил ей, что пора. После разговора с Чимином она больше не просила сказки на ночь. Юнги понимал, что Чимин не хотел, чтобы она привязывалась к вещам, но в то же время он думал, что Чимин ведёт себя немного нелепо. Не ему было что-то говорить, и он знал это. Он определенно не хотел ничего испортить своим мнением. Чимин был отцом Союн, а Юнги был не более чем «особым другом», если его вообще можно было так назвать. — Эй, Союн, не хочешь поиграть в игру? — спросил Юнги со своего стула. Сейчас они оба сидели в гостиной и смотрели какой-то корейский мультфильм, которого Юнги не понимал. В любом случае, это занимало Союн и учило её цифрам и цветам. — Что за игра? — она посмотрела на него оттуда, где её глаза были прикованы к телевизору. — В какие игры ты играешь с Чимином? — Хммм, мы играем в прятки и собираем пазлы, — объявила Союн. Юнги улыбнулся ей. — Тебе нравятся пазлы, Со-Со? — это прозвище каким-то образом закрепилось за Юнги, и Союн, похоже, не возражала против того, чтобы её так называли. Она кивнула головой: — Мы с папой всё время собираем пазлы. — она использовала всё своё тело, чтобы выразить то, что значит всё это время. Мило, подумал Юнги. Союн была необычной. У неё были свои особенности, которыми она отличалась от других детей. Она была умна, и её речь была невероятной. Иногда она одним предложением переходила с корейского на английский, а затем обратно на корейский. Иногда Юнги не мог этого понять, но он полагал, что она знает, о чём говорит. — Я пойду возьму один. Давай соберём пазл, хорошо? — Союн кивнула. У Юнги было много пазлов, ну, или у Хосока было довольно много пазлов. Он часто заставлял Юнги помогать ему в них, потому что Юнги не мог нормально играть в обычные игры на ногах с тех пор, как ему исполнилось около двадцати. Когда у него впервые диагностировали рак, он мог ходить. Но после удаления нескольких опухолей и прохождения курса лечения он больше не мог ходить, не говоря уже об играх, в которых нужно было стоять. Впрочем, это его не особо беспокоило, он уже привык к этому.

***

Примерно через тридцать минут после начала решения пазла Юнги узнал, что Союн может быть необычным ребёнком, но она ни в коем случае не была хороша в пазлах. Было почти смешно от того, насколько она плоха, но Юнги пришлось напомнить себе, что ей скоро исполнится шесть лет. — Юни, — через некоторое время сказала Союн, — папа вернётся или он такой же, как мама? Юнги посмотрел на неё с шоком, написанным на лице, — Конечно, Чимин вернётся, почему ты думаешь, что он не вернётся? — Папа однажды сказал, что мама уехала ненадолго, а потом не смогла вернутся. Он сказал, что она была в месте под названием… — объяснила Союн. — Рай? — предположил Юнги, поскольку Чимин провёл какое-то время в Америке, то рай будет для него лучшим вариантом. Союн кивнула: — Папа тоже попал в рай? — Юнги не был готов к тому, что Союн посмотрит на него со слезами на глазах. — Иди сюда, — сказал Юнги и похлопал себя по коленям. Союн была маленькой, и Юнги легко усадил её к себе на колени и обнял. Он чувствовал, как она прижимается к нему, когда она беззвучно плакала: — Чимин вернётся через два дня. Он будет здесь, обнимет тебя и не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. — Приведёт ли он домой ещё одну мамочку? Юнги отстранился от Союн. — Что ты имеешь в виду, Союн? — она на мгновение пожала плечами: — Ты можешь сказать мне, ты ведь знаешь это, верно? — Арым сказала, что её мама уехала на выходные и привезла ей нового папу. Теперь он живёт с ними и заботится о них. Может быть, папа тоже привезёт домой новую маму? — Я так не думаю, дорогая, так не работает. — Юнги, по крайней мере, надеялся, что с Чимином это не работает. — Как это работает? — Ну, — сказал Юнги и посмотрел на неё сверху вниз, — обычно два человека становятся друзьями. Потом они начинают немного сближаться. И вскоре они решили, что им суждено создать семью вместе. Но прежде чем это произойдет, они должны полюбить друг друга. — Ты друг папы. Значит ли это, что ты станешь моей новой мамочкой? — невинно спросила Союн. Юнги чуть не задохнулся, в этом сыграло немного страха. — Я не могу быть твоей мамочкой, Союн. Блондинка скрестила руки на груди и разочарованно посмотрела на него: — А почему бы и нет? — Потому что я мальчик. А мальчики не могут быть мамочками. Или, наверное, я думаю, они могут, если захотят. Но я не из тех мальчиков, поэтому я не могу быть твоей мамочкой. Союн вздохнула: — Чёрт. — Союн! Не говори так! — сказал Юнги с широко раскрытыми глазами. — Почему нет? Ты сказал это раньше. — Это взрослое слово. Тебе нельзя говорить такие слова. — Чёрт, чёрт, чёрт, — сказала она, слегка шипя. — Союн! — Юнги выругался: — Хочешь, чтобы я сказал Чимину, что ты ведёшь себя как плохая девочка? — это заставило Союн остановиться на месте. — Прости, Юни, я не должна быть плохой девочкой. — Правильно, ты должна меня слушать. — Ты расскажешь папе? — На этот раз я пропущу это мимо ушей, — вздохнул Юнги, — если ты сделаешь это снова, я скажу Чимину. А теперь вставай. Тебе пора принимать ванну.

***

После того, как Союн уложили спать, Юнги позвонил Чимину. — Привет. — услышал он в трубке. Голос Чимина звучал сонно. — Эй, ты спишь? Извини, если я что-то напутал. — Всё в порядке. Я просто задремал. Как дела? Юнги вздохнул: — Союн спросила меня, собираешься ли ты привезти «новую мамочку» домой из Японии. — Она что?! — прошипел Чимин: — Почему она спрашивает тебя об этом? — Видимо, мама одной из её подруг привела домой нового папу, уехав на несколько дней. Союн подумала, что, возможно, у неё появится новая мама. — Дай угадаю, Арым? — Да, это то, что она сказала. Чимин вздохнул, — Бедный ребёнок. Эта женщина — нечто другое. Она спит со всеми и со всем. Она даже пыталась со мной. А теперь у неё в доме живёт какой-то мужчина, и он даже не работает. Она работает на трёх работах. Юнги хихикнул: — Ну, это звучит как милое действие. А если серьёзно, то для ребёнка это печально. — Вполне. Я поговорю с ней, когда вернусь. Арым не нужно загружать такие мысли в головы других. — Она также спросила меня, стану ли я её новой мамой, ведь мы с тобой недавно сблизились. — Ух ты. И что ты сказал? — Я сказала ей, что я мальчик и что если мальчик хочет, чтобы его считали мамой, то это нормально, но я не такой мальчик, поэтому я не могу быть её мамой. Юнги услышал, как Чимин хихикает в телефон: — Думаю, пришло время сказать ей, не так ли? — Сказать ей что? — Ну, я хотел убедиться. И я думаю, что это подтвердилось. Я думаю, пришло время сказать ей, что мы встречаемся, я имею в виду… Если ты не против быть моим парнем? Глаза Юнги выпучились. Он не ожидал, что Чимин скажет такое, да ещё и спросит его об этом. Парни. Парни. П а р н и. ПАРНИ! Они собираются встречаться, официально. — Юнги, если тебя это не устраивает, то всё в порядке. Я знаю, что мы немного поторопились. — Парни в порядке! — сказал немного поспешно Юнги: — Я имею в виду, что хотел бы быть твоим парнем. — на этот раз слова прозвучали застенчиво. — Тогда мы сможем сказать ей, когда я вернусь. Я так хочу её увидеть. Я хочу обнять её и знать, что я снова с ней и… Я также хочу увидеть тебя. Тебе лучше быть готовым к тоннам поцелуев. — Я определенно готов к этому, — заявил Юнги. — Ты один, Юнги? — голос Чимина был низким и хриплым. — Я... я. Союн в постели. — Хорошо… ты думал обо мне? Может быть, ты немного трогал себя? — Чимин! — застенчиво ответил Юнги: —… Я думал. — Ммм, и о чём же ты думал? Юнги прочистил горло. — Помнишь, как ты впервые поцеловал меня? — Ммм. — Я думал о том, как ты забрался ко мне на колени. Никто никогда не делал этого раньше, боялись, что причинят мне боль. — Тебе понравилось, малыш? Малыш? Что за хрень, почему это сексуально? подумал Юнги про себя. Чёрт. Ему конец. — Я… это заставило меня почувствовать себя нормальным. Как будто я мог себя контролировать. Это помогло мне почувствовать, что я не бесполезен. — Ты такой красивый, малыш, такой красивый. Я чувствовал, как сильно ты напрягся, когда я опускал свои бёдра. Ты тяжело дышал. Сладкие звуки, скажи мне, есть ли что-нибудь, о чем ты думал, чтобы я сделал? Вообще что-нибудь? — Е-есть одна вещь… одна вещь, о которой я, возможно, думал. — Скажи мне, малыш, что ты хочешь, чтобы я сделал? Юнги откашлялся в энный раз: — Я хочу, чтобы ты отсосал мне… но… — Но? — Но я хочу, чтобы ты отсосал мне, пока я в своём инвалидном кресле. Я хочу, чтобы ты отсосал мне, пока я сижу в кресле. — Кинки. Мне нравится, малыш. Ты хочешь, чтобы мои губы обхватили тебя, пока ты сжимаешь подлокотник своего кресла. Тебе никогда не делали минет? — Н-нет, все слишком боятся, что я сломаюсь. Мне даже никогда не делали минет. — Ты не сломаешься, малыш. Только не со мной. Единственное, что ты будешь делать, это плакать от удовольствия. Я не могу дождаться, когда смогу обхватить губами твой член. Ты хочешь этого, малыш? — Д-да. Пожалуйста, — голос Юнги был напряжённым. — Ты твердый, малыш? Собираешься потрогать себя для меня? Юнги кивнул, хотя Чимин не видел его. — Ты в постели или в своём кресле? — Постель. — У тебя есть смазка? — Да. — Возьми её и выдави немного себе на руку. Я хочу, чтобы ты был милым и мокрым для меня. Тебе придётся подготовить меня, Юнги. Подготовь меня к твоему члену. Юнги издал сдавленный стон. — Я буду так хорошо трахать тебя. Позволь мне скакать на тебе, пока я не кончу. Тебе даже не придется прикасаться ко мне. Юнги наклонился и положил телефон рядом с ухом, прежде чем стянуть с себя штаны. Он схватился за член и взял смазку. — В меня ещё никогда не входил член, малыш. Ты будешь моим первым. Ты должен показать мне, как это хорошо. Я никогда не пробовал даже пальцем. Я… ну, в этом смысле можно сказать, что я девственник. — Никогда? — Юнги ахнул, когда взмахнул запястьем при резком движении вверх. — Никогда, малыш. Ты будешь моим первым. Я буду такой тугой и сочащийся вокруг твоего члена. Так туго, что мне, возможно, придётся использовать пробку, чтобы подготовить себя к тебе, малыш. Скажи мне, ты уже близко? — Чёрт, так близко, Чимин, — заскулил Юнги. — Ты не можешь кончить, пока я тебе не скажу, иначе мне придётся тебя наказать. Расскажи мне, детка. Что ты хочешь сделать со мной? — Я хочу трахнуть тебя. — сказал Юнги с небольшой долей набранной смелости: — Я так сильно хочу трахнуть тебя. Я, наверное, не могу из-за своих ног, но я хочу услышать тебя. Держу пари, твой голос был бы таким красивым. Твой высокий голос будет звучать так хорошо, если бы ты снова и снова выкрикивал моё имя. — М-м-м. Ты хочешь, чтобы я кричал, малыш? Хочешь, я произнесу твоё имя и дам тебе знать, какой у тебя член? Ты собираешься трахнуть меня так, как ты имеешь в виду. Трахни меня жестко, но нежно. Тебе придётся быть нежным, в конце концов, я девственник. Малыш, ты уже хочешь кончить? — Я хочу кончить, Чимин, пожалуйста, позволь мне кончить! — Хммм, не знаю, заслужил ли ты это. Кончать раньше меня. Может, я должен кончить первым, а потом позволить тебе кончить. Юнги издал прерывистый стон: — Чимин, пожалуйста. Я не могу. Я такой чувствительный. Я кончу, если подует лёгкий ветерок. — Кончи для меня, малыш. И Юнги кончает. Он кончает сильнее, чем, по его мнению, когда-либо после мастурбации. Даже в тот раз, когда он и Хосок… ну, в данном случае это была совсем другая история. Его стоны — это прерывистые и сдавленные хныканья. Он не может быть слишком громким, иначе Союн может его услышать. Он слышит, как Чимин делает вдох, и каким-то образом понимает, что он тоже кончает, хотя на самом деле не слышно ни звука. — Это было потрясающе. — Это было не слишком, надеюсь, это не доставило тебе дискомфорта? — Это было чертовски потрясающе. — Хорошо, я рад. — Юнги услышал, как закрылась дверь, и Чимин сказал: — Привет, Хосок. — Наверное, мне следует отпустить тебя. Я знаю, тебе нужно немного поспать. — Спокойной ночи, Юнги. — Спокойной ночи, Чимин. Юнги заснул ещё до того, как закрыл глаза. Он только что впервые в жизни занимался сексом по телефону, и кончил от того, что его парень рассказал ему, что он хотел бы сделать. Он спал с улыбкой на лице.