One Step at a Time

***

Юнги проснулся от смутного сна под настойчивое пищание мониторов и тихого гудения, доносившегося с края его кровати. Он почти сразу понял, от кого исходит гудение, но его ошеломленный разум заставил его приоткрыть глаза и посмотреть в сторону. Рядом с ним на стуле сидел Чимин. Союн сидела у него на коленях, уткнувшись головой в его шею, а он сидел и нежно гладил её по спине. Мягкое гудение раздалось, когда он раскачивался взад и вперёд. Юнги открыл оба глаза и улыбнулся им двоим. — Привет, — тихо сказал он. Что ещё можно было сказать? Он не ожидал, что Чимин будет рядом, когда он проснётся, но не проходило и дня, чтобы Чимин не удивил его. — Привет, ты проснулся, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Чимин. Юнги заметил залитые слезами щёки в мягком свете, проникающем через окна комнаты. — Хммм, хреново, — усмехнулся Юнги, осознав, насколько сильной была боль, — но видеть тебя здесь уменьшает боль. Я рад, что ты пришёл. — О, конечно, я здесь. — сказал Чимин. Юнги смотрел, как глаза его парня наполняются слезами. — Это всё моя вина. Юнги протянул руку, и Чимин взял его руку в свою. — Чимин, это не первая моя сломанная кость. Я ломаюсь, я сломан. Такое случается. Это не первое и это не последнее. Всё в порядке. — и он не лгал. Юнги много раз ломал ноги из-за того, что они были такими хрупкими. Просто так случилось. — Ты не сломлен. Если бы я не… если бы мы не… прости, — слёзы лились и лились, пока он качал Союн, которая спала на коленях у отца. — Всё хорошо, Чимин, всё хорошо, — утешал Юнги. Всё было хорошо. Жизнь случается.

***

Юнги выписали из больницы несколько недель спустя, и он получил ту же самую беседу о том, что ему всегда нужно быть осторожным со своими ногами. Чимин удовлетворял все его потребности и прихоти, даже делая то, что обычно делал Хосок. Он был любящим и заботливым. Он перевязывал повязки Юнги и следил за их чистотой. Он был идеальным. Вот только. Он прикасался к Юнги только для того, чтобы помочь ему с чем-то, что было необходимо по медицинским показаниям. Он мыл Юнги, помогал Юнги принимать душ и помогал ему лечь в постель. Готовил для него в те дни, когда он приходил в гости вечером. Он был идеальным медбратом, но не бойфрендом. Юнги хотел прикосновений. Он хотел, чтобы Чимин обнял его и любил, может быть, даже заставил кончить, но он даже не поцеловал Юнги в губы. С тех пор как произошел инцидент, Чимин больше не хотел никаких физических отношений между ними, он не хотел ничего физического. Юнги лежал без сна в постели, так как он в основном был прикован к постели и не мог толком пользоваться своим креслом, и мастурбировал, думая о своём парне. О своём парне, который месяц назад прикасался к нему. После первых двух попыток уговорить Чимина остаться с ним на ночь или пригласить его посмотреть фильм, он потерпел неудачу. Чимин смотрел фильм в кресле рядом с кроватью или говорил Юнги, что Тэхён не может оставить Союн. Это было оправдание за оправданием, чтобы не трогать его. Даже когда Юнги просил Чимина о поцелуе, он отмахивался и говорил, что ему нужно что-то сделать или проверить, и выбегал из комнаты. В конце концов, после семи недель, в течение которых Чимин избегал Юнги, это стало слишком. Его нога начала заживать, и он мог чаще сидеть в своём кресле. Но, несмотря на то, что нога заживала прекрасно, как и в прошлые разы, Чимин продолжал отдаляться от него. Юнги ожидал этого. Он знал, что это произойдёт. Никто никогда не задерживался здесь надолго, кроме Хосока. Но всего за один день после семи недель ему, наконец, было достаточно. Он попросил у Чимина что-то маленькое, просто чмок в губы, ничего больше, а Чимин сказал, что ему действительно нужно домой, ему нужно помыть посуду, и тогда Юнги наконец сломался. — Я тебе больше не нравлюсь? — сердито спросил Юнги со своего стула, — Неужели, увидев меня в больнице, ты наконец понял, что я доставляю больше проблем, чем ты думал изначально? — Чимин только что надел пальто и собирался выйти за дверь. — Что ты имеешь в виду? — спросил Чимин, не глядя на Юнги, так что он точно знал, что Юнги имел в виду. Он знал, что он делает. — Ты знаешь, что я имею в виду. Если ты так чертовски устал от меня, почему бы тебе просто не уйти? — Юнги быстро сглотнул и попытался сдержать слёзы, навернувшиеся на его глаза. Ему не нужно было казаться слабым, ни сейчас, ни во время этого разговора. — Юнги, что? — спросил его Чимин, выражение его лица было болезненным. — Ты не прикасаешься ко мне, ты не целуешь меня. Прошло уже семь недель, Чимин, семь. Ты ни разу не пытался прикоснуться ко мне. Ты убегаешь каждый раз, как только я заговариваю об этом, — нерешительно смеётся Юнги, — Я тебе больше не нравлюсь или ты просто чувствуешь ответственность? Ты сказал, что видишь во мне меня самого, а не только мою инвалидность, но было ли это правдой? Тебе только что стало плохо со мной? Типа, эй, Мин Юнги, он девственник и не может ходить, позволь мне прикоснуться к нему и поцеловать его, и заставить его влюбиться в меня, просто чтобы отвалить в первый же момент, когда возникнут неудобства, связанные с его инвалидностью. — Ты влюблен в меня? — спросил его Чимин. Его глаза были блестящими и большими, как у лани. — Конечно, влюблён, дурачок. Почему ты считаешь, что мы бойфренды, почему ты думаешь, что я хочу заняться с тобой сексом, любить тебя и целовать тебя? Неужели, ты действительно думаешь, что я бы сделал всё это, если бы не было возможности любить тебя? — Юнги посмотрел на свои колени и поиграл руками: — Конечно, я люблю тебя, Чимин. Как я могу не любить? — Я-я, я так боялся прикоснуться к тебе. Я так боюсь, что сделаю тебе больно. Ты вскрикнул от боли в постели, когда я услышал, как твоя нога сломалась под моим весом. Я не хотел причинять тебе боль. Я должен был рассмешить тебя и доставить тебе удовольствие, а не быть причиной того, что ты лежишь в больнице и кричишь от боли, — Чимин подошёл к Юнги и опустился на колени перед его креслом. — Я был чертовски напуган Юнги. Я думал, что ты возненавидишь меня, что ты… что ты захочешь, чтобы я ушёл. Влюбиться в тебя было так легко, но это так меня напугало. Я не думал, что когда-нибудь смогу полюбить кого-то после Эммы. Я не думал, что кто-то примет Союн, примет меня и её вместе. Но ты принял. В тот вечер, когда ты спросил, есть ли у неё аллергия, я-я... — Чимин сейчас плакал, его щёки были в слезах, — Я начал влюбляться в тебя, и это так напугало меня, и когда я причинил тебе боль. Когда я не обращал внимания и сконцентрировался на собственном удовольствии, я думал, что ты возненавидишь меня. Я подумал, что ты больше никогда не захочешь, чтобы я к тебе прикасался. — Т-ты тоже меня любишь? — Юнги всхлипнул, по его щекам тоже потекли слёзы. Чимин рассмеялся сопливым противным смехом, но слова «Конечно, люблю, дурачок» заставили Юнги расхохотаться так же отвратительно и сопливо, как и Чимин. — Я бы хотел, чтобы ты отвёл меня в спальню и занимался со мной любовью всю ночь напролёт, — сказал Юнги, когда Чимин поднял голову и рассмеялся над их неприглядном видом. — Мы должны подождать, пока твоя нога не заживет, — сказал Чимин, глядя на ногу Юнги. Гипс был в виде бедренной спицы, то есть гипс был наложен от лодыжки до талии, а вокруг талии была скоба, чтобы гипс держался на месте. В общем, гипс был очень тяжелым и неудобным. — Но это будет как минимум ещё пять месяцев, — заскулил Юнги, — целых пять месяцев. — Пять месяцев пролетят быстро, малыш, ты должен хорошо подлечиться, чтобы я мог покататься на тебе, — сказал Чимин с лёгким хихиканьем и тем, как быстро он мог сделать своего парня красным, — Я хочу, чтобы ты выздоровел. — Да, да, но, пожалуйста, скажи мне, что мы можем хотя бы немного потрогать друг друга перед этим? — Юнги застонал. Он хотел, чтобы его парень прикоснулся к нему. Он нуждался в этом. Чимин хихикнул: — Давай, давай уложим тебя в постель. Как насчёт того, чтобы я отсосал тебе? — Сначала поцелуй меня? — Конечно.

***

Рот Чимина был горячим. Было жарко и чертовски тесно. Юнги хотел войти в него, он хотел трахнуть Чимина в горло, или, ну, девственник в нём действительно хотел. Гипс, ох этот грёбанный гипс, он вообще не мог пошевелить талией. А его парень, взявший в себе силу делать это медленно и не торопясь, собирался убить его. Вид пухлых губ Чимина, обхвативших головку его члена, нежно посасывающих и облизывающих его кончик, должен был заставить его провалиться в беспамятство. Удовольствие было сильным после столь долгого его отсутствия. — Ч-Чимин, я, я к-кончу, — заикаясь, пролепетал Юнги, сжимая простыни, побелев костяшками пальцев, пока Чимин продолжал насаживаться на его член. Юнги не смог сдержаться, почувствовав, как язык Чимина маневрирует по нижней стороне его члена, и кончил дрожащим потоком спермы, окрашивая внутреннюю часть рта Чимина. — Чёрт, о боже, где ты был, когда мне было лет девятнадцать, и я был действительно чертовски возбуждён? Чимин рассмеялся: — Совсем в другом мире, но лучше стремиться в будущее и не зацикливаться на прошлом. — Мой оргазм делает тебя мудрее, что ли? — рассмеялся Юнги: — Можно я тебе тоже подарю? — Что подарить? — спросил Чимин. — Минет, можно я тебе тоже сделаю? — Я не знаю, как мы можем? — Можешь оседлать мою грудь, — сказал Юнги, — это не самая идеальная позиция, но я действительно хотел бы, чтобы ты это сделал? — голос у него был тихим, робким, он даже не смотрел Чимину в глаза. — Хорошо, мы можем попробовать, — кивнул Чимин, — но если тебе станет некомфортно, пожалуйста, скажи мне, коснись меня, сделай что-нибудь и дай мне знать, что это не нормально? Юнги кивнул, а Чимин вылез из штанов и закинул ногу Юнги на грудь, пока не сел на него, как на лошадь. Чимин перенёс часть своего веса на колени, чтобы не сдавливать Юнги настолько, чтобы он не мог дышать. Юнги положил руки на чиминову задницу и подтолкнул его вперёд, чтобы он смог провести языком по головки члена Чимина. Это было не похоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше, и он старался не скривиться от вкуса спермы, немного горькой, но не настолько неприятного, чтобы он не мог с этим справиться. Он экспериментально обхватил губами головку члена Чимина и немного причмокнул. Стон, вырвавшийся изо рта Чимина, прозвучал для ушей Юнги как чистое блаженство. Юнги думал, что поющий голос Чимина прекрасен, но слышать, как он задыхается и стонет от удовольствия, было ещё прекраснее, чем он мог себе представить. Чимин был вокальным, более вокальным, чем Юнги, и Юнги не мог больше наслаждаться этим больше. — Чёрт, малыш, я долго не протяну, — сказал Чимин с застенчивым намёком в голосе, — с тобой так хорошо. Можешь взять меня немного глубже? Юнги отстранился от Чимина и кивнул, не веря себе, что сможет что-то сказать. Он снова прижался губами к Чимину и направил Чимина в свой рот немного дальше. Это было не идеально. Поза была ужасной, а Чимин был достаточно большим, чтобы заставить Юнги подавиться, но это его не беспокоило. Юнги ни в малейшей степени не думал, что он этого не хочет. Юнги контролировал движения Чимина руками. Как глубоко он может проникнуть, когда отстраниться. Он знал, что трижды царапнул зубами, из-за чего Чимин болезненно заскулил. Чимин никогда не жаловался. Он позволил Юнги взять на себя инициативу. — Малыш, я щас. Чёрт, твой рот такой идеальный. Я бы позволил тебе делать это со мной каждый день. Ты такой замечательный. Ч-чёрт, мне нужно кончить, — запнулся Чимин, но Юнги удержал его на месте. Юнги держал руки на Чимине и чувствовал, как Чимин изливается в его рот с громким стоном. Он отстранился от Юнги, когда Юнги проглотил то, что выпустил Чимин. Он немного кашлянул, когда Чимин осторожно слез с него и лёг рядом. — Это было потрясающе, — сказал Чимин и обнял Юнги за грудь, — ты потрясающий. Я действительно люблю тебя, ты знаешь? — Я тоже тебя люблю, — сонно кивнул Юнги. И правда, Юнги действительно любил Чимина. Знание того, что Чимин чувствует то же самое, было выше его сил. Тихое дыхание на его шее и засыпающий Чимин заставили его понять, что он не возражал бы, если бы Чимин спал рядом с ним каждую ночь; если бы Союн была рядом с ним утром и смеялась, пока пеклись блины; если бы Чимин никогда не уходил от него; если бы они оба никогда не уходили от него. Он не возражал, если они оба остались в его жизни навсегда, и где-то в глубине души он знал, что это будет его навсегда.