Сломанный на ¾

***

Хельми не удалось запихнуть в него бутылку. Возможно, она плохо старалась, или человеческий организм в принципе не способен так растягиваться... но Алекса на какое-то время оставили в покое. Хотя сначала в него всё же залили вино или коньяк, а потом заткнули и заперли. Щелчок замка был слышен отлично. А ещё катетер в уретре, похоже, чем-то завязали... но мочевой пузырь пока не успел переполниться, и боль не вернулась. Или же он просто перестал что-то чувствовать из-за распирающего давления с другой стороны. "Сколько мне ещё, блядь, это терпеть?!" Какое-то время Алекс был уверен, что затычка не выдержит... однако, как и вчера, алкоголь постепенно всосался, и сонливое опьянение накатило без жара в желудке. И он даже как-то незаметно снова уснул. А потом проснулся. И вновь провалился в мутное забытье. Повторялось это несколько раз, пока свет из окна под потолком менял свой оттенок, всё больше тускнея. Из-за двери доносились голоса и топот, потом отголоски музыки... Алекс понял, что к нему придут после очередной афтерпати, и с каждым часом всё искреннее молился, чтобы Тапио вспомнил о нём и снова помог облегчиться. Чтобы хотя бы живот так не распирало во время очередной вакханалии. "Надо было узнать, сколько у них запланировано концертов... скорее всего, два или три? Значит, ещё сутки? Я продержусь. Обязательно продержусь..." Слёзы высохли. А, может, в организме не осталось воды. Но Алекс чувствует, как омертвел изнутри. Вчера он бесился, вопил, сопротивлялся... но кому сделал хуже? С психами ведь надо быть аккуратным, не злить без причины, не выводить из себя... И как он только забыл? Ведь мама... Нет, мама срывалась на него не без причины, а потому что Алекс вёл себя плохо — не слушался. Мог, например, побежать без разрешения, упасть и разбить коленку. Или даже оцарапать локоть и скулу. И тогда его заднице доставалось: нельзя быть таким непослушным, нельзя портить своё лицо, нельзя огорчать отца... — Фу-у... ну и вонь... Это первое, что слышит Алекс с утра после ухода Хельми. На этот раз к нему пожаловал голубоволосый, к которому все обращаются сенсей, а значит, никакой он не управляющий хост-клуба... возможно, доктор? — Что вы... задумали на этот раз? — Ничего особенно, просто помоем, — пожимает мужчина плечами, пропуская внутрь миниатюрную женщину и амбала высотой более двух метров, ибо макушка гиганта касается потолка, и при этом ему ещё приходится пригибаться. — Сначала надо его развязать, — решает женщина со стрижкой, словно из прошлого века, в виде каре и цепким взглядом. Амбал подходит к Алексу, обхватывает одной ручищей сразу оба запястья, второй — обе щиколотки, и резко дёргает в разные стороны. Шнурки врезаются в истёртую кожу, заставив взвыть. Но уже в следующий момент Алекс обнаруживает себя свободным. Его руки и ноги почти сутки находились в изогнутом положении — суставы просто отказываются двигаться, мышцы словно ошпаривает кипятком... Алекс сжимает зубы, наблюдая, как амбал закутывает его в вонючее, снятое с дивана покрывало, а потом просто перекидывает через плечо. Музыка в коридоре громче. Однако когда-то вызывающие восторг аккорды больше не трогают душу — скорее уж Алекс чувствует вновь подкатывающую тошноту. "Вы только посмотрите на меня... прошли всего сутки, а моё тело уже ни на что не годится". Руки и ноги не слушаются, но постепенно боль рассасывается, и суставы перестают напоминать плохо смазанные шарниры. Алекс даже начинает вертеть головой, пытаясь понять, куда же его несут, однако вокруг лишь однотипные стены. Женщина идёт впереди, сенсей сзади. Так они и покидают этаж, поднимаясь по лестнице вместо лифта. Здесь освещение очень яркое, Алекс зажмуривается... а когда открывает глаза, его уже вносят в место, похожее на чей-то кабинет. И в этом кабинете есть дверь, которая ведёт в самую настоящую ванную с самым настоящим джакузи в форме восьмёрки. Куда его и вытряхивают из покрывала, словно картошку из мешка. Но Алексу наплевать. Едва горячая вода касается кожи, едва её жар проникает в тело, как Алекс осознаёт, что всё это время безжалостно мёрз. И его вновь начинает клонить в сон. Но уснуть не дают: женщина засучивает узкие рукава белой блузы и подходит к джакузи, чтобы взяться за мыло и мочалку. — Аннели, незачем так стараться. — Заткнись, — огрызается женщина. — Ты только посмотри, до чего вы его довели... А это что за ерунда?! — О... тысяча извинений, совсем забыл. Алекс закрывает глаза, едва заметив, как сенсей что-то достаёт из барсетки, которую повсюду таскает с собой. Но успевает заметить шприц. "Вашу ж мать..." — Тс-с! — Не дёргайся. А то будет больнее. — Х-ха... вот же ж с-сука... Голубоволосый, может, и старается вытаскивать катетер плавнее, но то наклоняя член, то поднимая вертикально — а это совсем не дарит приятных ощущений. Совсем недавно Алекс думал, что в его глазах не осталось влаги для слёз... оказывается, ошибался. Чтобы скрыть их, едва трубка выходит до конца, он с головой уходит под воду, не понимая, как до такого дошло. А безжалостные руки уже хватают за ногу и вытаскивают ту на поверхность, начиная тереть кожу жёсткой мочалкой. Кажется, женщина сердится. Весь её облик (одежда, причёска и ухоженный вид) говорит, что она не привыкла таким заниматься... но движения уверенные, так что, скорее отвыкла. Алекс почти благодарен ей за грубость. Грубость, за которой не стоит похотливый интерес. Его столько раз трогали без разрешения, заставляя стонать и кричать, мычать и хрипеть... что, казалось бы, любые прикосновения должны вызывать неконтролируемую дрожь, однако сейчас Алекс не чувствует себя жертвой. Скорее уж неодушевлённым предметом, который просто моют, как обычную вещь. "Можно даже представить, что я в СПА..." — Не пей! — шлёпают вдруг по бедру. — Это же мыльная вода! — Но я хочу пить... — капризно фыркает Алекс. — Попьёшь потом! Обещание звучит как что-то, чему можно верить. Только вот амбал за спиной женщины мешает проникнуться моментом и почувствовать себя в безопасности. Да ещё и этот сенсей... — Э-э-эй... там я сам помою. — Как пожелаешь. Алекс не думал, что ему и правда позволят подмыться самому. ...с другой стороны, зачем кому-то вообще взбрело в голову мыть его? — Ему нужно съесть что-нибудь лёгкое, — оборачивается в это время женщина к двери. — Неплохая идея, но... — вроде бы соглашается сенсей, — концерт уже скоро закончится. — Не прямо же сейчас? — Нет, — кивает мужчина. — Не прямо сейчас.. После чего вздыхает и отходит в сторону, пропуская к двери. Алекс продолжает мыть себя, стараясь незаметно под водой просунуть пальцы в опухшее отверстие. Он помнит, что кончали в него несколько раз; и правда, сперма всё это время оставалась внутри... и жгла ещё сильнее, чем уже давно успевший всосаться алкоголь. Наконец-то очистившись, его внутренности чувствуют себя лучше. Ему почти даже не больно... — Изучаешь себя? — неожиданно раздаётся голос так близко, что Алекс невольно подскакивает. А сенсей вкрадчиво продолжает: — Может, позволишь врачу посмотреть? — По-вашему, я совсем идиот? Перебирая по дну ногами, Алекс отползает на другую сторону "восьмёрки" джакузи, подальше от ублюдка. — Если только чуть-чуть, — улыбается тот, зачем-то принявшись раздеваться. То есть понятно, зачем. Не понятно только, как далеко он собирается зайти. — Когда вы планируете меня отпустить? — интересуется Алекс, пытаясь не думать, на что придётся пойти ради информации и возможности сбежать. А сбежать хочется, не дожидаясь окончания гастролей. — Хм... кто сказал, что мы планируем тебя отпустить? — сенсей изображает искреннее удивление, даже рубашку расстёгивать перестаёт. — Н-но не вечно же... вам меня мучить? — Действительно. Не вечно же... Пальцы мужчины вновь начинают двигаться, хотя сам он всё ещё выглядит задумчивым, и Алекс пробует надавить: — Сколько вам заплатили? — За тебя? А что? Хочешь предложить больше? — А сколько вы хотите? — Я... — на несколько секунд лицо с заострёнными чертами озаряет мечтательное выражение, а потом мужчина скидывает рубашку и расстёгивает пояс брюк. — А что, если деньги меня не интересуют? — Всех интересуют деньги, — осторожно парирует Алекс. — Я, конечно, в курсе, что неотразим... но не настолько же, чтобы ради лишь моей красоты предавать нанимателей. — А ты знаешь себе цену, — улыбается шире сенсей, переступая край ванны. — Давай посмотрим... если ублажишь меня, я подумаю о цене. Звучит как издевательство. Ублюдок ещё и подмигивает, опускаясь в воду, разводя колени в стороны и демонстрируя вялый, чуть всплывший член. "Так мне ещё и возбудить тебя надо, гандон?" — ...как видишь, придётся постараться. — Ты импотент? — Пф! Нет! Ха-ха... но забавно, что ты об этом подумал. Просто у врачей в силу специфики... в общем, не забивай свою хорошенькую головку. Всё равно не поймёшь. "Ну ладно. Я просто сделаю это. Даже если ублюдок хочет только развлечься, лучше использовать возможность и пожалеть, чем не использовать и гадать потом, а могло ли что-нибудь получиться..." Алекс не сразу встаёт: у него ещё плохо сгибаются колени, к тому же горячая вода, полная пузырьков, расслабила мышцы... но чтобы дойти до ублюдка, много усилий не требуется. Чего не скажешь о минете, который Алекс никогда в жизни не делал. А то, что ночью ему в рот пихали хуи, вряд ли поможет. К тому же нужная часть тела находится под водой. Сенсей же совсем не торопится облегчать ему задачу, лишь хитро щурится. Алекс отводит взгляд, закусывает губу и косится на стоящего у дверей бугая: "Надеюсь, этому сукиному сыну не придёт в голову присоединиться... Хах... Так. Ладно. За дело". Говорят, страшно бывает лишь в первый раз, а Алекс такого натерпелся, что больше не испытывает стыда. Скорее, лишь неуверенность в своих силах, из-за которой план может провалиться. Ведь если голубоволосому не понравится его исполнение... Алекс станет ещё большим посмешищем. Хотя он уже им стал. Так что терять нечего. Собравшись с духом и встав на колени, Алекс опускает руку под воду. Но ещё даже не успев коснуться члена сенсея, чувствует, как на затылок надавливают, вынуждая наклониться. Ещё ниже. Ещё. Пока лицо не уходит под воду тоже. Мягкий член едва не выскальзывает из пальцев. Брать его в рот не только противно, но и жутко стрёмно. Казалось бы, почему? Ведь не такая уж и большая разница между тем, чтобы делать это по собственное воле или не имея возможности воспротивиться... Почти сразу же воздуха начинает не хватать, и Алекс, отбросив колебания, обхватывает губами вялый отросток. В прошлом ему отсасывали не раз, так что примерно он знает, как это нужно делать. Только вот воздух — настоящая проблема. Едва член сенсея хоть немного твердеет, как Алекс оказывается вынужден вынырнуть, чтобы набрать в лёгкие кислород. И пусть он пытается делать это каждый раз побыстрее — неизменно возвращается к стартовой точке: к мягкому вялому хую. Но когда он выныривает за воздухом в шестой или седьмой раз, затылок вдруг наталкивается на препятствие! Похоже, сенсей нагнулся, потянувшись через всю его спину к ягодицам! Алекс морщится под водой, чувствуя, как анус расширяют неторопливые пальцы. Как проталкиваются внутрь. Один, второй, третий... зачем сразу так много? В груди давит. Да ещё и член по рту вдруг разбухает, словно отведал "Растишку". Пытаясь вырваться, Алекс едва не захлёбывается, когда к пузырькам от джакузи присоединяется воздух из его лёгких, рванувший наружу через рот и нос. А когда вынырнуть всё-таки получается, за шею тут же хватают и, едва позволив сделать вдох, безжалостно толкают обратно под воду. И в это же самое время зад сжимают чьи-то совершенно сухие и просто огромные ладони. Очень широкие и очень горячие. Они раздвигают ягодицы в стороны, будто книгу, причём явно собравшись порвать "корешок". И конечно же вместо пальцев в кишку толкается толстый член. ...Хотя нет, скорей бейсбольная бита. Весь воздух, что Алекс успел вдохнуть, вырывается наружу, когда эта бита в пару толчков запихивается до самого желудка. Да ещё и в нос упирается выскользнувший изо рта член сенсея. "Я же так сдохну, ублюдки!"