Сломанный на ¾

***

. . . — Просто убей меня… Алексу ещё никогда не было настолько херово. Кости словно пропустили через камнедробилку, а внутренние органы — через мясорубку. — Держись, — кривится Тапио, — осталось немного. Да и сенсей снова тебя подлатал, так что не спеши помирать. — Но мне так больно! — Если сделаю укол, ты опять будешь ржать, как укурыш! И нас отсюда выгонят! — М-мн-мн… — Не стони… Бля, как же ты меня достал! По голове прилетает удар, но не сильный — простым журналом. Алекс смутно помнит события последних дней: вроде бы он трахался без перерыва… а вроде валялся в отключке и видел разноцветные сны, похожие на картины Сальвадора Дали. Иногда становилось очень хуёво, и тогда добрый доктор делал ему укол, возвращая в страну наслаждений, где не о чем было думать, не о чем беспокоиться… А потом? Потом кто-то пришёл. Кто-то большой и грозный, приказавший «убрать этого отсюда, пока ещё не слишком поздно». И вот теперь Алекс мучается, сгорая в огне преисподней, при том, что у вредного мальчишки есть для него лекарство. Лекарство, от которого всё сразу пройдёт! — Д-дай мне… ну дай… — Завали хлебало, сказал! Пока не воткнул в тебя кляп! — Воткни… что хочешь воткни… только дай… У Алекса нет сил даже встать, но он помнит, как пришёл сюда, в этот компьютерный клуб, немного похожий на караоке. Только если в караоке кабинки — это полностью отдельные комнаты, то здесь разделение скорее условное: под дверью, например, имеется огромная щель, а на потолке мигают блики от компов по соседству. Наверное, шуметь и правда не стоит… но ему так плохо, так плохо… словно камнедробилка всё никак не успокоится и не прекратит перетирать его кости. По сравнению с этим жжение в заднице кажется ничего не значащим зудом. — Тарио… — Тапио, — поправляет мальчишка. — Хотя бы выучи имя того, кого так умоляешь. — Хочешь, я тебе отсосу? — Отстань! Я играю! В голосе Тапио слышится не только раздражение, но и сомнение. И Алекс тянется к тощей ноге в потёртых джинсах, чтобы зацепиться и подтянуться поближе: рядом с человеком теплее, чем у обклеенной сотней рекламных объявлений стены. — Отвянь, блядь! Его отталкивают. Пихают в грудь ногой. Заставляют вновь свернуться калачиком у стены, спасаясь от яркого света экрана. Виски пронзают противные визги, вдруг донёсшиеся из наушников Тапио, и гул системника будит эфемерные вибрации в глубине тела вместе со спутанными воспоминаниями… Опять начинает трясти. На спину набрасывают одеяло. Но теплее не становится. И Алекс подползает обратно к мальчишке, на этот раз не пытаясь ничего сделать, а только прижимаясь к тёплому бедру. Тапио больше не отталкивает. Лишь продолжает играть. И Алекс засыпает. . . . Три раза в день Тапио отлучается, чтобы купить еды. Если верить словам мальчишки, он ждёт, пока буря уляжется. Ведь, приказав вывести Алекса, Йоханнес наверняка вызвал гнев Хельми, а та «не успокоится, пока не доведёт начатое до конца». Что имеется в виду под «доведением до конца»? Алекс старается не думать об этом. И ни о чём вообще. Однако чем лучше ему становится и чем больше проясняется голова, тем подозрительнее начинает казаться вся эта ситуация: почему Йоханнес вмешался? И как хрупкий Тапио смог вытащить его из того места и приволочь в компьютерный клуб? А что, если Хельми просто решила поиграть в кошки-мышки, подарив надежду… заставив поверить, что всё наконец-то закончилось, чтобы потом снова схватить, когда Алекс совершенно расслабится? Но пока у него просто нет сил, чтобы встать и уйти. Даже дойти до уборной — и то проблема: ноги дрожат, стены так и норовят броситься в лицо… впрочем слабость постепенно отступает. Потому что Тапио делает ему уколы два раза в день, следуя инструкции сенсея и постепенно снижая дозировку. Примерно на третьи сутки даже возвращается аппетит, но швы в заднем проходе исключают нормальную еду, так что питается Алекс в основном алкоголем. Алкоголь достаточно калориен, но не нагружает пищеварительную систему, и, если верить ощущениям, кишки всё-таки заживают. Хотя всё ещё сильно болят. Эта боль заглушает сомнения в Тапио. И душевные терзания. Ведь Алекс, хоть и не хочет, но постепенно вспоминает всё, что происходило под наркотой — чаще всего во сне, однако иногда образы вспыхивают и просто так, например, во время похода в душ: стоит остаться в кабинке одному, как грудь сдавливает от страха. Начинает казаться, что к нему вот-вот потянутся чьи-то руки, снова схватят, распнут и надругаются, заставив стонать от боли и унизительного удовольствия… Так что моется Алекс очень быстро, лишь бы поскорее вернуться к дожидающемуся его Тапио и вновь почувствовать, что не один. Ведь рядом с мальчишкой нервный зуд отступает. Потому что тот младше? Или потому, что так ни разу и не прикоснулся к нему? . . . — Эй, у тебя деньги есть? — вдруг спрашивает Тапио на пятый день. И тут же сам себе отвечает: — Конечно нет, боже, о чём я вообще… Может, хоть цацка в ухе чего-нибудь стоит? — Нет, — отворачивается Алекс к стене, кутаясь после душа в тонкое одеяло. — Обычная побрякушка. Сердце сжимает дурное предчувствие, особенно когда мальчишка задумчиво протягивает: — Хм-м… ладно, понятно… «Зачем я соврал? А вдруг он уйдёт? Вдруг бросит меня?» Беспокойство мешает уснуть, заставляет прислушиваться к звукам, холод пробирается изнутри… Алекс даже толком не знает, наяву слышит клацанье мышки и клавиатуры или во сне. Однако, проснувшись, тут же чувствует, что остался один. На самом деле такое уже было, что Тапио уходил за едой, пока Алекс спал… но сегодня у него особенное ощущение — совсем как когда пришло письмо о смерти мамы и стало ясно, почему она уже два дня не звонит. Вот и сейчас Алекс снова чувствует, что его бросили. И действительно — часы идут, а сучёныш и не думает возвращаться! . . . Несколько часов Алекс продолжает тупо кутаться в одеяло, но ближе к вечеру, когда вокруг становится особенно шумно, подползает к компу и запускает игру, в которую целыми днями рубился мелкий ублюдок.

«Genshin Impact»

«Какой удар?.. Что за мультяшная анимация?» Неожиданно прямо посреди экрана появляется персонаж, в котором Алекс узнаёт… себя. «Что за бред? У меня снова глюки?» Нет, это смешно: то, что они оба рыжие, ещё ни о чём не говорит, да и синий цвет глаз не у него одного… И всё же злость Алекса затихает, а все его мысли сосредотачиваются на происходящем в игре. «Ха-ха… забавно… забавно…» Некоторые диалоги вызывают дежавю, как и задания. Азарт ведёт Алекса всё дальше и дальше, но постепенно ему становится не до смеха. «Тейват, Тейват», — повторяет он про себя, припоминая, как в детстве ходил к психологу по настоянию матери. Кажется, потому что не ладил со сверстниками: те не верили Алексу, говорили, что он несёт чушь… сейчас уже и не вспомнить, какую. Но вроде бы про великого воина, которым является на самом деле. Подробности стëрло время, оставив только тоску. Тоску, что заставляла его искать способ забыться… но при этом мешала по-настоящему сближаться с людьми. Иногда Алекс ловил себя на ощущении, что вот-вот проснётся. Однако пробуждения не происходило. И сейчас тоже не произойдёт: сколько ни щипай себя, реальность не сменится на иную и случившееся не сотрётся из памяти… «Я, наверное, всё-таки двинулся». Алекс не видит другой причины тому, что находит в игре всё больше знакомых людей — и почти все они из группы «Frost». Ну или просто очень похожи: например, Йоханнес — на «Пьеро», первого из Предвестников Фатуи, главных антагонистов игры; а Хельми — на «Арлекино»; сенсей — на «Дотторе»; Олави — на «Пульчинеллу»; и даже у Ильмари имеется двойник — вечно носящий маску «Капитано». — О, а вот и Тапио! Так ты у нас Скарамучча?.. Это похоже на изысканную пытку. Страх перед издевавшимися над ним людьми не затихает, однако Алекс погружается в игру с головой. . . . Дни следуют за днями, неотличимые друг от друга: сон, еда, игра, снова сон… и только когда служащие проходят напомнить об оплате, Алекс вспоминает, что остался без гроша. Нужно восстановить доступ к банковскому счёту, но как это сделать без мобильного телефона? Приходится заморочиться: позвонить в банк и заказать новую карту, подтвердив личность секретным паролем, который никогда бы не забыл. Ведь этот пароль — «Frost». Курьеру требуется лишь отпечаток пальца. В тот же день Алекс покупает себе телефон в интернет-магазине и кое-что из одежды с доставкой прямо в компьютерный клуб, чувствуя, что, как бы не было здорово прятаться от реальности, вернуться в неё всё же придётся. Конечно, многое ещё доставляет проблемы. Например, надо сходить к врачу — узнать, как поживают швы в заднем проходе. И связаться с отцом… Да хотя бы просто вернуться домой! Ну или, точнее, в ту квартиру, что папаша снял для него. Но Алекс никак не может заставить себя покинуть клуб, пусть даже для этого не нужно ничего делать — лишь позвонить в такси и дойти до светящейся неоном двери с надписью «EXIT». Машина довезёт куда надо. Всё очень просто… Однако всякий раз, как Алекс сворачивает по направлению к выходу, его колени подгибаются, а внутренности охватывает дрожь. «Ещё денёк… да, я пробуду здесь ещё всего один день». Так Алекс говорил себе вчера. И позавчера. И вот — говорит снова. А тем временем его странное существование, будто выпавшее из общего течения, продолжается без изменений. Впрочем… кое-что он всё же меняет: арендуемую кабинку. И подкупает всех дежурных посменно — за пару зарплат они без проблем вычёркивают её номер из списка и «занятых», и «свободных», словно такой просто не существует. Зато теперь, если Тапио вдруг вернётся не один, а с Хельми, — Алекса не найдут. Вероятно. Хотя, конечно, главную проблему это не решает. «Нужно обратиться в полицию… Нужно… и я это сделаю, обязательно, скоро», — твердит он мысленно снова и снова, но продолжает играть сутками напролёт, выматывая себя до отключки, ведь стоит закрыть глаза, как голову заполняют мерзкие образы и тошнотворные страхи. Однако, даже заснув на клаве от истощения, Алекс просыпается уже через пару часов и идёт умываться, чтобы хоть немного успокоить зудящие глаза, а потом вернуться и запустить комп. Но есть в этих походах кое-что просто ужасное. Ужаснее, чем запертая душевая кабинка. Это… зеркало во всю стену. Алекс далеко не сразу его заметил, а когда впервые, наконец, взглянул на себя — выпал в осадок: неровно выстриженные машинкой волосы отросли тоже неровно, кожа посерела и истончилась так, что проступили сизые вены, а под потерявшими цвет глазами залегли тёмные круги. — Урод, — заключает он в очередной раз, не обращая внимания на стоящих у писсуаров парней. Хотя теперь капюшон скрывает его кривую стрижку, а длинные рукава — почерневшие синяки на руках, всё равно стоит только встретиться взглядом с кем-нибудь в клубе, и этот кто-то шарахается в сторону, будто от привидения. Вот и сегодня, пока Алекс отливает, туалет быстро пустеет. Но не совсем, ибо за спиной вдруг раздаётся встревоженный голос: — Алик? Это ты? — Смотря для кого. Обернувшись, он видит светло-голубые глаза, которые когда-то считал слишком блёклыми по сравнению со своими, однако сейчас сравнение явно не в пользу Алекса. — Куда ты пропал после той вечеринки? — А ты? — Я? Я не пропадал… — неуверенно подходит Кэйа ближе. Точнее, Сиф. Но, наиграв сотни часов в «Genshin Impact», Алекс уже привык звать его именем персонажа, на которого этот араб чертовски похож, — разве что повязки на глазу не хватает. Из всех узнанных героев игры только Сиф не имеет отношения к «Frost» — наверное, именно поэтому Алекс с ним и связался. Вчера. Это было несложно. В конце концов у сына арабского шейха золотой студенческий номер — пять семёрок, — знать который оказалось достаточно, чтобы оставить сообщение через студенческий чат. Хотя для выбора Сифа, конечно, есть и другие причины… Одна из них в том, что этот парень — самый богатый из знакомых Алекса, а следовательно, самый влиятельный. Такого не подкупить ни одному менеджеру ни одной музыкальной группы в мире. К тому же Сиф с первого дня знакомства облизывался на него, и пусть не подкатывал, но всем видом показывал, что не прочь замутить. Однако, наверное, уже передумал. И потому останавливается, так и не подойдя вплотную: — Как ты?.. Почему здесь? Вместо ответа Алекс стягивает с головы капюшон. — Поможешь привести себя в порядок? — Ох, бля-я… Ты в хиппи, что ли, подался? Алекс признателен Сифу за улыбку, пусть и неискреннюю. И за попытку пошутить. И за отсутствие новых вопросов. И что вообще не забыл про него, хотя мог… ведь всё, что между ними до сих пор было, — лишь пара совместных тусовок. Приятно вновь почувствовать себя не в одиночестве. — Тебе помочь выбрать салон красоты? Или хочешь сначала в сауну? — Просто увези меня, Сиф. — Но куда? — Куда хочешь. — Х…орошо. Конечно, пойдём. И снова в коленях Алекса поселяется дрожь при виде светящейся в конце коридора таблички, лоб покрывает испарина и майка под толстым худи прилипает к спине… Но рядом с Сифом у него получается идти ровно. Снаружи их ждёт лимузин — тот самый, что месяц назад отвёз на концерт. В тёплом салоне Алексу тут же наливают шампанское, и, хотя вкус алкоголя теперь вызывает у него тошноту, приходится сделать пару глотков из благодарности за заботу. — Ты чего так дрожишь? Неужели замёрз? — Да, очень замёрз… Когда его обнимают, Алекс не двигается: не отстраняется, не расслабляется, не придвигается ближе. И Сиф тоже не заходит дальше дружеского похлопывания по плечам. Тепло успокаивает вновь поднявший голову страх. «Меня не заставляют… я сам позволяю. Я всё контролирую… верно?» «Ведь верно же?» Когда лифт возносит их на предпоследний этаж элитной высотки, Алекс тут же направляется в огромную ванную комнату: строение многих пентхаусов схоже, так что нужную дверь совсем нетрудно найти. «Как же я скучал по простору!» Ложь. Белизна кафеля и вместительная ванна с джакузи вызывают сильнейшее желание выбежать обратно, едва переступив порог… но за спиной стоит Сиф. И он не должен ничего заметить. — Я пока закажу ужин? — Отлично! А я пока отмокну! Дольше часа Алекс просто лежит в горячей воде. И хотя пузырьки треплют нервы, словно колючая мишура, он специально не отключает гидромассаж. Ведь вокруг и без того слишком много вещей, напоминающих о пережитом кошмаре… Или дело не в них? А в его изменившихся ощущениях?.. Но в любом случае избегать всего не получится, поэтому остаётся только побыстрее привыкнуть воспринимать их нормально. В итоге у Алекса даже почти получается задремать под шелест воды, когда по внутреннему интеркому поступает звонок из гостиной: — Не утонул там? Помощь нужна? — Нужна, — лениво соглашается Алекс. — Залетай. И косится на свою грудь, на впалый живот, проступившие чётче рёбра и заострившиеся колени… снаружи синяки ещё не сошли, а вот внутри, наверное, всё уже зажило? «Пофиг». Алекс выбирается из ванны, и Сиф, едва перешагнув порог, замирает, рассматривая его, покрасневшего от горячей воды. Пока наконец не вздыхает: — Да уж, веселенькие каникулы ты устроил себе… — Отвратительно, верно? — А? Что?.. Эм-м, нет, Алик, ты прекрасен, как и всегда! Лесть. Подлая лесть. Но Алекс нуждается в ней. — Значит, я тебе нравлюсь даже такой? — Конечно, нравишься! — широко улыбается Сиф, однако его смуглые пальцы сильнее сжимают принесённый стакан с каким-то коктейлем. Лёд в котором медленно тает. Алекс отталкивается от края ванны, не спеша приближается ко всё ещё стоящему на пороге Сифу и забирает у него этот стакан. Окунает в коктейль пальцы. Выуживает кусочек льда и прижимает к своим губам… ведёт вниз, по подбородку, на шею, очерчивает один из сосков и уже спускается ниже, когда Сиф не выдерживает. Падает на колени. Приникает губами к животу, слизывая холодные капли. Забирается языком в пупок. Склоняется и берёт в рот член Алекса — пока вялый и мягкий, но в горячем плену орган твердеет, — и вот уже Сиф самозабвенно сосёт его, одной рукой разминая Алексу яйца, а другой забираясь между ягодиц. И Алекс не зажимается… позволяя ввести в себя один палец. А когда Сиф поднимает удивлённый взгляд, пожимает плечами: — Ты хотел сам меня растянуть? Прости, но я уже это сделал. Голубые глаза вспыхивают, словно драгоценные камни. Сиф уже увереннее поднимается с колен и подталкивает его к краю ванны, разворачивает и вынуждает нагнуться. «Решил сразу вставить?» Алекс зажмуривается, приготовившись к боли. Но вместо головки члена ануса вдруг касается юркий и горячий язык. — А-а-ах! — вырывается из груди. Не то чтобы это было очень приятно… но всё-таки прилично заводит. И пусть Алекса опять начинает колотить, словно в ознобе, он не собирается останавливаться. Потому что здесь и сейчас его не пытаются взять насильно. Да, он пришёл к Сифу сам… зная, зачем. Потому что не хотел больше оставаться один.